Андрей Петров – Дело семейное (страница 3)

– Сами сделали? – брякнул он, изучая прерывистые каракули на отрезе шёлковой тряпицы, обтягивающей амулет. – Любопытное украшение.

– Нет, что вы! – Встав в дверном проёме кухни, чьи окна выходили на древнюю индустриальную пустошь за «Гиблыми Чердаками», Нэнна виновато улыбнулась и отвела взгляд. – Одна добрая женщина подарила. Я поначалу отказывалась, но она была очень… настойчива, знаете ли.

– Не сочтите за бестактность, – Заложив руки за спину, оперативник принялся изучать полки с книгами, – но вы что, к знахарке ходили?

– Да, к тёте Саре. Она местная… целительница. Живёт в соседнем блоке. Мне её подружка посоветовала – вот я и рассказала о своей ситуации. – Нэнна зарделась. – Знаете, наши женщины к ней ходят, когда муж запьёт. Или дети часто болеют. Говорят, помогает.

– И много она берёт, эта ваша тётя Сара? Нюрлоков, полагаю, шестьсот-семьсот за сеанс?

Она предпочла промолчать.

–Не кормили бы вы шарлатанов, Нэнна. Это мой вам добрый совет.

Понимающий кивок, но не слишком убедительный.

– Итак, вы утверждаете, что вас с дочерью терроризирует некая потусторонняя сущность, обитающая в квартире. – Кайл окинул внимательным взглядом углы комнаты, словно ожидая увидеть в одном из них притаившегося слюнявого вихта2 или склизкий кокон домового. – И это длится уже два месяца кряду. Почему же обратились в Департамент только сейчас?

«Наверно потому, что тоже считает нас, пара-сыщиков, брехунами и шутами гороховыми. – Вспомнив не одну сотню нелестных отзывов о своем ремесле, Эуроникс незаметно улыбнулся краем рта. – Наша слава бежит впереди нас».

Нэнна одарила его взглядом человека, которого терзают кишечные колики. Пару секунд она боролась с собой, а потом её, что называется, прорвало.

– Знаете, я от религии, признаться, весьма далёка, да и в церковь-то отродясь не ходила… но в свете последних событий обила пороги всех ближайших приходов. Была даже в Центре Святого Якоба, что в Марко-Юрьевском Аббатстве, и даже к экзорцистам из Тевтонского Сестринства имени Пресвятой Ксении Заступницы ездила. Бесполезно! Матушка-монахиня вообще обозвала меня бесноватой и вытолкала взашей, когда я рассказала ей о нападениях. Дескать, я так выпиваю, что мне уже черти мерещатся.

– Хотите честно? Обращаться к церковникам – последнее дело. Радуйтесь, что из базилики вас попросту выгнали, а не, улыбаясь, ободрали как липку: рыцари и монашки это охотно практикуют. Приди вы к ним с солидной денежкой, они бы вам руки целовать кинулись – уж поверьте.

– Солидарна с вами, мастер Эуроникс. Но я была в отчаянии.

– Как уже сказал, приберегите свои финансы для более насущных дел, – скривился мужчина. – И давайте-ка без всех этих «мастеров». Зовите меня просто Кайл.

Она кивнула, явно стесняясь такого панибратства.

– Чаю хотите? В смысле, иван-чаю? У меня есть хороший, с морошкой. Мы с дочкой его очень любим.

К иван-чаю Эуроникс питал такую же трепетную любовь, как и к голодающему населению Африки, но, решив, что отказываться всё же невежливо, поблагодарил хозяйку за предложение.

Хотя с большей охотой он махнул бы сейчас стопку кварцевой водки с вяленым болгарским перцем; некая смутная, беспричинная тревога принялась снедать его, едва он переступил порог квартиры, и отделаться от неё никак не выходило. Но была ли вызвана ли она неприятного вида рунами или чем-то иным, чему только предстояло явиться себя, Кайл ответить не мог.

3

– Вы сумели разглядеть существо? Можете его описать в общих чертах?

Они сидели за покосившимся кухонным столом, накрытым пёстрой скатертью с вышитыми на ней картинами деревенского быта, и неспешно попивали из фарфоровых чашечек ароматный, отдающий полем и травами напиток.

– Знаете, это всегда происходило так внезапно, что я…

– Вы уж постарайтесь. – Кайл сделал видимый акцент на последнем слове. – Понимаете ли, тварей, досаждающих нашим согражданам, существует великое множество, и против каждого вида имеются определённые методы борьбы. Важно хотя бы примерно понимать, с чем именно мы имеем дело.

Девушка, тяжело откинувшись на спинку стула, чуть смежила веки. Долго молчала. То ли от нахлынувшего с воспоминаниями страха, то ли от робости перед Эурониксом.

В нескольких кварталах от мегабашни пронёсся грузовой поезд‐лезвие3, и кухонный сервиз на столе принялся жалобно позвякивать. Порядка двух минут нельзя было расслышать ровным счётом ничего: грохот и трубный рёв роботизированного состава заглушали все прочие звуки.

– Пёс, – глухо произнесла Нэнна Штайнер, когда товарняк миновал вокзалы «Гиблых Чердаков». – Обычно оно со спины нападало, или когда мы с Ребеккой спали, но однажды выскочило аккурат передо мной. Просочилось прямиком из угла кухни.

– Из угла, говорите? – переспросил Кайл, сощурившись. – И имело внешность собаки?

– Да-да, громадная чёрная псина. Что-то вроде добермана или, быть может, мастифа. Простите, я не кинолог, в породах не разбираюсь… В холке метра полтора, как мне показалось. И от него исходил резкий, противный запах реагентов. Может, серой какой повеяло, я не знаю… Так несёт из химотстойников за нашим блоком, в советское время там каучуковый завод стоял.

Удерживая фарфоровую чашечку в кибернетических пальцах, Эуроникс внимательно слушал официантку. Хмуро вглядываясь в бурый настой, он вдруг поймал себя на мысли, что тот вызывает у него стойкую ассоциацию с загустевшей венозной кровью.

– Пару месяцев назад, – продолжила Нэнна, – я задержалась на работе, обслуживала вечерний банкет. Домой вернулась уже после полуночи. Хорошо, что наш бармен подбросил, иначе бы ночевать мне у подруги, а я стесняюсь: у нее на иждивении трое дочерей и пожилой отец-инвалид. Приехала домой, быстро приняла душ, пошла собирать дочери обед в школу, и тут… – Она, поджав губы, запнулась. – Оно выскочило… нет, просто вынырнуло из угла кухни. Вон там, над шкафчиком с крупами. Какой-то оживший сгусток темноты со светящимися глазищами. Боже, ничего ужаснее я в жизни не видала!

– Выпейте чаю, – Видя, что девушку начинает трясти, Кайл придвинул к ней ополовиненную чашку с остывшим напитком, – и успокойтесь, не стоит так нервничать. Существо тотчас же напало на вас?

– И двух секунд не минуло. Я успела выскочить из кухни, подпёрла дверь тумбочкой, но тварь, выбив в прыжке стекло, повалила меня на пол. Думала, что вот-вот вцепится в горло, но псина только стояла надо мной, рычала и огрызалась. Зубы клацали у самой шеи, я орала от ужаса…

– Вас трясёт, – настороженно заметил Эуроникс. – Всё в порядке?

– Не обращайте внимания. Просто перед глазами всё ещё маячит эта… пасть.

Сумерки укутывали «Гиблые Чердаки» подобно мягкому тёмному савану, принося с собой промозглую сырость октябрьской ночи. Сидя за кухонным столом, Кайл вдруг с неприязнью ощутил, как тонкие змейки сквозняка просачиваются к нему под плащ из щелей в кирпичной кладке.

Прямо как то самое чудище, из-за которого он и явился в это Богом забытое местечко.

Нэнна рассказывала свою историю ещё долго, периодически делая паузы, чтобы промочить горло и облизать пересохшие губы. С её слов Эуроникс понял, что тварь появлялась в квартире едва ли не каждую ночь, но своей жертвой выбрала уже тринадцатилетнюю Ребекку. Судя по скомканному описанию матери, чудовище могло каким-то образом влиять на сон добычи, вводя её в состояние сродни параличу – после чего принималось пить кровь.

– Погодите, я не ослышался? Этот пёс – кровопийца?

– Да, – горестно кивнула Нэнна. – Ребекка вернётся из колледжа, покажет вам следы. Руки, живот, промежность… – Отвернувшись к окну, точно бы ища в осенней ночи поддержки, девушка украдкой отёрла слезу. – Она вся искусана.

– Вас тоже кусали?

– Во сне. Любит где помягче, уродец. Однажды проснулась глубокой ночью, а он скорчился надо мной, чавкает – только уши подрагивают… Да что там, сами взгляните! – Нэнна Штайнер, закатав рукав халата, продемонстрировала Эурониксу отметины на плече и запястье. В середине каждого такого пятна темнел след от крупного клыка, а по краям бугрилась неприятного вида сыпь.

– У дочери такие же следы. Повадился кусать её там. Ну, вы понимаете.

Хмыкнув, Кайл потянулся к керамической пиале с шоколадными конфетами «Москва» и сграбастал самую, как ему показалось, большую. Обуревавший его призрак тревоги и не думал отступать, а после эмоционального рассказа Нэнны окреп пуще прежнего.

Разжевав конфету, Эуроникс принялся ёрзать на стуле.

– Касательно вашего случая… Откровенно говоря, я в замешательстве.

– П-простите?

– Судя по всему, в квартире обосновался баргест4, но ведёт он себя как-то… гм, нетипично. Клиническая картина напоминает повадки гематофага. Вампира, если по-простому.

– Бар… кто?

– Баргест, – терпеливо повторил Эуроникс. – Пёс-призрак, существо частично материальной природы, обитающее в карманном измерении. Та ещё гадина, признаться. Для появления в нашем мире ему как раз таки необходимо пространство, образованное тремя сходящимися плоскостями. Иначе говоря, угол.

– Никогда не слышала ни о чём подобном. Это что-то вроде параллельного мира?

– В широком смысле – да. По-научному карманные реальности именуются «зонами пассивной антиматерии при нулевом уравнении Дирака», но мы в Департаменте называем их просто «зонами». Ну, или «дырками».