Андрей Печёнкин – Хранители полой Земли (страница 6)
Я задумался. Железо с неба – это метеориты. Значит, метеориты здесь падают. И местные умеют их плавить. Уже цивилизация, мать ее, не каменный век.
– А как вернуться наверх? – спросил я. – Туда, откуда я упал?
Кирд посмотрел на меня с удивлением:
– Зачем? Там нет жизни. Там только холод и тьма. Наши предки ушли оттуда давно, очень давно. Там живут только духи. И боги. А люди живут здесь.
– Боги? – переспросил я. – Какие боги?
Шаман понизил голос, оглянулся, будто боялся, что его подслушают.
– Слепые боги, – прошептал он. – Они живут в центре мира, там, где Черное солнце. Они не видят, но они всё чувствуют. Они спят, но иногда просыпаются. И тогда… – он зябко передернул плечами. – Лучше не будить слепых богов.
Черное солнце. Снова Черное солнце. Я машинально потрогал амулет на шее. Кирд увидел это – и его глаза расширились еще больше (хотя куда уж больше).
– Откуда у тебя это? – выдохнул он. – Это же знак богов! Знак Черного солнца!
Я снял амулет, протянул ему.
– Нашел на берегу. Когда выбрался из воды.
Кирд взял амулет дрожащими руками, повертел, протер пальцем. Потом вернул мне и поклонился.
– Ты не простой дух, – сказал он с благоговением. – Ты посланник богов. Само Черное солнце привело тебя к нам.
– Да не посланник я, – отмахнулся я. – Просто нашел…
Но Кирд уже не слушал. Он поднялся, раскинул руки и затянул песнопение. Верлиоки подхватили. В пещере поднялся такой галдеж, что заложило уши.
Я вздохнул и откинулся на шкуру.
– Ну вот, Громов, – сказал я себе. – Ты уже не просто дух. Ты посланник богов. Карьера растет. Через неделю, глядишь, в главные боги выбьешься. Если, конечно, эти слепые боги не обидятся, что ты их именем прикрываешься.
Костер потрескивал, верлиоки пели, и где-то вдалеке, за стенами пещеры, мерцало светящееся море. Я закрыл глаза и провалился в сон – первый нормальный сон за долгое время.
Мне снилось Черное солнце. Оно смотрело на меня и молчало. Но в его молчании чувствовалась угроза.
Или предупреждение.
Глава 4,
в которой Громов постигает местную философию, пробует местную кухню и узнает, куда ходить категорически не рекомендуется
Проснулся я от того, что кто-то трогал мою ногу.
Первая мысль – рапторы вернулись и сейчас начнут откусывать конечности. Я дернулся, вскочил, схватил первое, что попалось под руку (какой-то костяной нож) и приготовился дорого продать свою жизнь.
Но это были не рапторы. Это была местная детвора – трое мелких верлиоков с огромными глазищами, которые с благоговейным ужасом пялились на меня и тыкали пальцами в мои ноги. Вернее, в то, что от них осталось.
А осталось, скажу я вам, зрелище не для слабонервных. Ступни были стерты в кровь, распухли и покрылись волдырями. Ходить по местной гальке босиком – то еще удовольствие, я это уже прочувствовал на собственной шкуре.
– Чего уставились? – буркнул я по-русски. – Людей не видели?
Дети, конечно, не поняли ни слова, но отпрянули. Тут же подошла женщина – та самая, что кормила меня вчера. Молодая, миловидная, с длинными светлыми волосами и глазами, в которых можно было утонуть. Не в прямом смысле – в прямом они просто огромные, а в переносном – взгляд у нее был добрый, заботливый.
Она что-то сказала, показывая на мои ноги, потом на миску с какой-то зеленой кашицей.
– Лечить? – догадался я. – Давай, лечи. Хуже уже не будет.
Женщина улыбнулась (улыбка у нее была красивая, несмотря на нестандартную комплектацию глаз) и принялась мазать мои ступни этой кашицей. Зелень пахла травами, мятой и еще чем-то терпким. И, о чудо, боль стала утихать почти сразу. То ли реально помогало, то эффект плацебо, но через полчаса я уже мог шевелить пальцами без криков.
– Спасибо, – сказал я. – Как тебя зовут?
Она поняла вопрос, ткнула себя в грудь:
– Ли-а-на.
– Лиана? – переспросил я. – Красивое имя. Для подземного мира даже слишком цивильное.
Лиана снова улыбнулась и убежала по своим делам. А в пещеру вошел Кирд – величественный, в своей дурацкой шапке из перьев, с посохом, украшенном светящимися камушками.
– А-на-ха-ра проснулся, – констатировал он. – Хорошо. Будем говорить.
– Будем, – согласился я. – Только давай без этих "Анахара". Зови меня Алексей. Или Леха. Или Громов. Короче, имя у меня есть.
Кирд попробовал:
– Ак-сей? Лех-ха? Гро-мов?
– Леха пойдет, – махнул я рукой.
– Леха, – повторил шаман, смакуя слово. – Странное имя. Но ты дух, тебе можно.
– Кирд, – сказал я серьезно. – Я не дух. Я человек. Просто с поверхности.
– С поверхности, – эхом отозвался Кирд. – А что такое поверхность? Это там, где светит Большое Солнце? Наши предки говорили о нем. Они пришли отсюда, – он топнул ногой, – и ушли туда, – ткнул пальцем вверх. – А потом вернулись. Потому что там стало холодно и страшно.
Я присвистнул. Вот это новость! Верлиоки – потомки тех, кто ушел на поверхность, а потом вернулся? Да это же целая историческая драма! Надо будет расспросить подробнее, но позже. Сначала – основы выживания.
– Кирд, – сказал я. – Расскажи мне об этом мире. Что здесь есть? Чего нет? Где опасно? Где безопасно? Мне нужно знать, чтобы выжить.
Шаман кивнул, уселся напротив, подбросил в костер грибов – те зашипели, загорелись ярче, наполняя пещеру теплым светом.
– Слушай, Леха, – начал он. – Я расскажу. А ты запоминай.
О металлах
– Первое, что ты должен знать, – Кирд поднял костлявый палец. – Здесь почти нет металла. Совсем нет. Только то, что падает сверху.
Он порылся в своей сумке, висящей на поясе, и достал кусок темного, оплавленного металла размером с кулак.
– Это, – он протянул мне находку. – Упало с неба. Давно. Еще мой дед нашел. Мы называем это "небесный камень". Он твердый, тяжелый. Из него можно сделать наконечник для копья или нож. Но его мало. Очень мало.
Я взял метеорит, повертел. Обычный железный метеорит, с вкраплениями никеля. На Земле такие находят, но здесь это на вес золота.
– А плавить вы умеете? – спросил я.
– Плавить? – не понял Кирд.
– Ну, греть сильно, чтобы металл стал жидким, а потом лить в форму.
Шаман замахал руками:
– Нет, нет! Так нельзя! Металл нельзя греть сильно – он портится. Мы просто бьем камнем по "небесному камню", откалываем куски, затачиваем.
Я вздохнул. Технологии здесь, судя по всему, были на уровне позднего палеолита. Металл есть, но обрабатывать его не умеют, кроме как холодной ковкой. А плавить – боятся.
– Ладно, – сказал я. – Про металл понял. А что с остальным?
О свете
– Свет, – Кирд обвел рукой пещеру. – Свет везде. Но это не такой свет, как наверху, про который говорили предки. Это живой свет.
Он подошел к стене, сорвал светящийся гриб, поднес к моему лицу.
– Грибы. Они растут везде. Они едят камни и воду, а отдают свет. Их можно есть – некоторые, не все. Те, что мы едим, – он показал на грибы поменьше, с зеленоватым свечением, – они вкусные. А те, что большие и светятся синим, – ядовитые. Их нельзя трогать.
– А лишайники? – спросил я, вспомнив, как в школе проходил симбиоз грибов и водорослей.