Андрей Павлов – Разноцвѣтіе (страница 1)
Разноцвѣтіе
Андрей Валерьевич Павлов
Издание 2-е, исправленное и дополненное
© Андрей Валерьевич Павлов, 2022
© Андрей Павлов, иллюстрации, 2022
ISBN 978-5-0056-3039-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Читателю представляется первая книга Андрея Павлова «Разноцвътiе», написанная в форме историко-приключенческого романа. Как отмечает сам автор, «эта книга о том, чего не было, но могло бы быть, о том, что случилось, но могло и не случиться, о вымышленных биографиях реальных людей и реальных судьбах людей, которых не было…».
Это книга о нашей Родине на переломе эпохи, когда в короткое по историческим меркам время (конец ХIХ – вторая половина ХХ вв.) произошли события, оказавшие влияние на все мировое развитие.
Весь трагизм положения России в начале ХХ века показан через призму русско-японской войны и революции 1905 года, Первой мировой войны и двух революций 1917 года с крушением монархии и последовавшего за ней непродолжительного буржуазного правления.
Повествование проводится от имени и на примере судьбы главного героя на фоне раскола и общества, и русского офицерства. Показан путь честного и достойного русского офицера, патриота России, сохранившего и распространившего свой патриотизм и в отношении новой России. Это тем более было трудно вследствие того, что часть товарищей по службе и войне выбрали другой путь. Мало кому из офицеров того времени этот выбор дался легко. Неслучайно автор вводит главы с характерными названиями: «Вторая часть (белая)» и «Вторая часть (красная)».
У читателя появляется возможность оценить события того сложного времени с разных сторон, вспомнить или познакомиться с судьбами многих известных и легендарных людей того времени. Раскол общества не мог не привести к появлению исторических противоречий, так как каждая сторона давала свои оценки событий, не жалея красок и для вымарывания исторических эпизодов, и для «окрашивания» противников.
Повествование от лица очевидца многих разноречивых событий подводит нас и ко Второй мировой войне, которая в значительной степени отличалась от предыдущей войны. Видно, как исчезали последние остатки рыцарства среди офицерского состава воюющих стран, обычным явлением стали зверства, чинимые армиями агрессоров, что было немыслимо в сознании прежнего офицерства.
Важно отметить, что трагические, а порой и жестокие события не ожесточили героя повествования. У него нашлось место и для значительного количества стихотворений известных и мало известных авторов, которые гармонично вплетаются в ткань описываемых событий. Несмотря на тяжесть происходящего, герой романа свою Родину не делил на цвета, принимая ее такой, какая она есть, вернувшись в послевоенные годы. И опять – встречи с людьми, воспоминания о давно минувших днях и «стирание белых пятен», так характерных каждому историческому событию.
Роман будет интересен многим – и специалистам, и молодежи, и будущим офицерам. Это первая книга автора. Не будем к нему предельно строги, а пожелаем дальнейших творческих успехов.
Пролог
Как завораживающе в середине осени шуршит листва под ногами на Старом кладбище… Еще не проявились первые осенние заморозки, еще не ушло на долгую зиму солнце, но листва уже начала опадать. Никуда не уйти от этого, пора… Такого звука не услышишь нигде… В парках и скверах – мешают птицы, щебечут о своем, готовясь к перелету в теплые страны, собираются в стаи в путь, суетятся… У дорог этот звук скрывается шумом проезжающих автомобилей и голосами прохожих… И только на старых, закрытых к захоронению кладбищах, пока местные дворники не приступили к уборке этой осенней листвы, ее звук входит в резонанс с мыслями, воспоминаниями и мечтами… И понимаешь, что ничего не вернуть назад, но все же вспоминаешь и думаешь: а если бы тогда, в тот день и час я поступил по-другому, как бы изменилась жизнь? И изменилась ли бы она? Не знаю… Но точно уверен, что выжил бы и шел бы сейчас также по кладбищу ранним утром 19… года, неспешно сбивая с межмогильной дорожки листву кленов и ясеней, тополей и берез… Будь то Братское кладбище Ростова-на-Дону, Новое кладбище в Белграде или французское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа…
Шел и смотрел бы на могилы своих друзей и соратников, врагов и предателей, независимо от того, чью бы сторону я принял тогда, много лет назад. Ведь на них, на этих старых кладбищах, лежат все… Время определяет, кто на данном его этапе враг, а кто друг. Время… Я думал, что ты со мной, со мной заодно, что ты летишь, когда я мчусь, и ждешь меня, когда я начинаю притормаживать, отставать… Но все не так. Временем нельзя управлять, под него даже нельзя подстроиться, им нельзя воспользоваться и применить по своему усмотрению… Время не подвластно ничему и никому… Вчера этот «барон» или «ваше благородие» был врагом, а сегодня он – защитник Отечества. Вчера этот «красный командир» или «товарищ комиссар» дрался за правое дело, а сегодня он – убийца и бандит… Каждому времени свои герои и подлецы, свои защитники и тираны… И сквозь время в памяти летишь назад, в то пространство, в котором сделал свой выбор, в котором, казалось, не было особых причин поступать по-другому, потому что у тебя было чувство долга и ответственности перед Родиной… Все было, как вчера, все всплывает, словно во сне…
Часть 1 (Одноцветие)
Насколько я знаю, наш род по отцовской линии всегда служил «За Веру, Царя и Отечество». Прадед, Кузьма Никанорович Черневский, двадцатилетним, в 1813 году, ушел в поход добивать Наполеона. В сражении под Дрезденом в октябре того же года был тяжело ранен, с оторванной рукой подчистую списан. Дед, Максим Кузьмич Черневский, в Крымскую войну пропал без вести, правда успев оставить о себе память в лице отца моего, Валерия Максимовича. Отцу удалось послужить под руководством М. Д. Скобелева и А. Н Куропаткина в Русско-Турецкой войне 1877—1878 годов в должности командира батальона в составе 8-го армейского корпуса. По окончании войны он ушел в отставку и поселился в Борисоглебске Воронежской губернии, где устроился распорядителем в Хоперской пристани.
В 1882 году 1 октября родился я, Алексей Валерьевич Черневский, став вторым ребенком в семье (всего у меня было двое братьев и две сестры). Матушка моя, Татьяна Викторовна, не получив серьезного образования, всю себя посвящала воспитанию детей и заботе о доме, за что мы все ей были благодарны безмерно.
Из достопримечательностей того времени Борисоглебск мог похвастаться, помимо вышеупомянутой пристани, пивоваренным заводом Г. А. Клинсмана, который выпускал пиво темных и светлых сортов, а также газированную фруктовую воду, женской и мужской прогимназиями, техническим железнодорожным училищем и двумя приходскими городскими училищами.
Наш дом на Конторской улице Борисоглебска, названной так из-за того, что на ней находилась Городская управа. 1882 год.
Пиво нам, мальчишкам, конечно, не продавали, а вот газировку мы с друзьями лопали с удовольствием! Мои друзья детства – двое Саш – Куприн и Котс, – были на два года старше меня, но тогда такая разница в возрасте не слишком давила.
– Айда на пристань! – звал нас Саша Котс. – Местные ребята говорят, что голавль пошел, аж выпрыгивает из реки!
– Не… Я рыбачить не буду, лучше на берегу посижу, порисую, – отвечал ему Саша Куприн. И мы вприпрыжку неслись к реке.
Пройдут годы, и Александр Федорович Котс станет видным советским ученым, доктором биологических наук и профессором, основателем и первым директором Дарвиновского музея в Москве, а Александр Васильевич Куприн прославится как живописец-пейзажист, станет заслуженным деятелем искусств республики и член-корреспондентом Академии художеств Советского Союза…
Когда мне пришел черед выбирать дальнейшую свою судьбу, сомнений в том, что я пойду по стопам предков, не было. И я по рекомендации отца убыл в Воронеж, где поступил в местный кадетский корпус.
Михайловский Воронежский кадетский корпус на переломе XIX и XX веков… Мы с Володей Овсеенко, уже достаточно самостоятельным, не желающим зависеть от родных, и весьма прогрессивных взглядов, спорим о том, какая Россия нам нужна.
– Ты только посмотри вокруг, что творится! Нельзя так жить русскому человеку, ему не хватает свободы, воздуха, возможности расти как личности! – говорил он мне в сердцах, когда мы оставались один на один. – Вот увидишь, пройдет год-два, и народный гнев выплеснет все наружу, восстанет против царя!
– И что, ты их поддержишь?! Пойдешь против многовековых устоев русской государственности? Ты же изучаешь историю и видишь, что равенство, свобода, вольность – все это пустые слова, которыми пользуются честолюбцы для достижения верховной власти! – парировал я.
– Не знаю, – негромко отвечал он мне. – Я вижу, что надо что—то менять, и понимаю, что эти перемены однозначно будут связаны с кровью и гибелью многих и многих тысяч, а может, и миллионов наших сограждан…