Андрей Панин – Стая (страница 3)
- Откуда у тебя деньги малец? – недоверчиво поинтересовался торговец, - твоя мамаша уже неделю не выходит, и я думаю еще нескоро придет в себя.
Торговец схватил Конхобара за ухо и сильно потянул.
- У кого своровал гаденыш? – торговец еще сильнее потянул Конхобара за ухо, - а ну говори!
- Да матушка дала, а ей дядька, - пропищал от боли мальчишка.
Торговец резко отпустил ухо Конхобара.
- Твой дядька пьянчужка, что опять за старое взялся? – сузив глаза спросил торговец.
- Да я откуда знаю? – потирая красное ухо ответил Конхобара.
- Ладно держи и проваливай отсюда! – отдав курицу, грубо ответил торговец.
Семью Конхобара недолюбливали в нижнем городе. Сабина в пору своей юности приглянулась одному влиятельному дворянину из Креда. Элита города периодически навещала низины города, для них это было подобно походу в зоопарк. Конечно же дворяне брали с собой вооруженную охрану и не веря своим глазам, наблюдали за жизнью низов общества.
Сабину забрали в город, с собой она взяла брата. По рассказам дядьки этот дворянин был молод и глуп и конечно же его семья была против такого брака. А парень был настроен серьезно, влюбился по уши. Вот так Сабина прожила пару лет в городе…
***
- А потом твоему никчёмному дядьке родственники этого дворянина заплатили кругленькую сумму, чтобы он увел свою сестру от их сына… - внимательно вглядываясь в темноту сказал Ферокс, — а как мы знаем, нижний город ненавидит тех, кто смог оттуда выбраться и некого не жалует…
- Нахер тогда я тебе все это рассказываю, если ты и так знаешь о моей жизни, больше, чем я? – недовольно вымолвил Белый Бульдог.
- А потом твой дядька просадил все деньги на азартные игры, так вы и остались ни с чем, - пропуская мимо ушей замечание Бульдога, продолжил Ферокс.
- И задолжал половине квартала денег, за что нас еще больше ненавидели, - закончил Белый Бульдог.
- В моем кабинете лежит твоя полная биография, хотя в ней множество пробелов, - ответил Ферокс, - старина Брокс собирался шантажировать тебя, вернее он уже начал шантажировать тебя…
- Да, только у меня в отличие от него, голова на месте, - ухмыльнувшись, ответил Бульдог.
- Всему свое время…
***
Небо освещали звезды, стоял летний жаркий денек. Конхобар рядом с хижиной готовил похлебку в старом, ржавом чане. На рынке, помимо курицы он купил овощи и специи. Наконец то они нормально поедят.
Конхобар любил теплую погоду. В последние холода они чудом смогли заселиться в борделе, где мать работала по три смены, чтобы их не выгнали. А его взяли помогать на кухню, это было райское место, периодически ему перепадали объедки со стола. Но мать с каждым годом стареет и не факт, что в эту зиму ее согласятся брать на работу. А в холода прожить в этой хибаре, практически невозможно. Конхобар ни раз был свидетелем, того, сколько трупов выносят после зимовки.
Но задумываться о будущем ему не хотелось, хоть он и съел те четыре крысиные тушки, уже скоро его ждет вкусная похлебка, запах которой придавал сил. Конечно, у него сильно болело тело, Тиль прилично приложился к нему, завтра появятся синяки, которые будут отходить еще пару недель.
В шатре послышался кашель матери. Кашляла она все чаще, Конхобар пару раз видел следы крови на циновке. Возможно, этот храмовник сломал ей ребра. Нужен знахарь, но для этого необходимы деньги, которых уже нет.
Мысли мальчика нарушили голоса вдалеке. Он всматривался вдаль и увидел две высокие и одну фигуру поменьше. По мере приближения, он более отчетливо слышал диалог идущих к нему людей.
- Да я Вам говорю! Он накинулся на него и начал рвать шею! Клянусь Создателем! – послышался знакомый, мальчишеский голос.
Конхобар понял, что эти люди идут к нему. Бежать смысла не было. Да и куда ему бежать?
- Что? Вот этот червяк? – удивился один из подошедших мужиков, внимательно рассматривая Конхобара, - эта глиста убила моего Тиля?
- Да, да дядя! Он! – Протараторил, один из мальчишек, который стал свидетель расправы над Тилем, - он еще и наших крыс спер!
Конхобар молча смотрел на двух худощавых мужчин и мальчишку. Страха уже не было, тело и так болело, ну побьют его еще раз…главное, чтобы не убили. Но страха не было. Усталость? Да скорее всего усталость.
- Да что ты врешь то? – второй мужик зарядил сильный подзатыльник мальчишке, - этому парню жить то, до следующей зимы, смотри он бледный весь.
- Конхобар! Что случилось? – послышался голос Сабины из хижины.
- А так это, что Сабина? – улыбнулся отец Тиля, - слушай, я что придумал.
Мужики переглянулись, оба улыбнулись.
- Слышь малец иди-ка поиграй! Мы похлебку твою доготовим и позовем тебя, - ухмыльнулся один из мужиков, - Люк идите поиграйте!
- Чур я первый! – воскликнул отец Тиля и направился в хижину, пока второй мужик мешал ложкой похлебку.
Конхобар ничего не ответив поднялся и обреченно направился вслед за Люком, который уже прилично отошел от хижины.
- А Тиль говорил, что его папаша никогда бы не трахнул твою мамашу, - ухмыльнулся Люк, когда Конхобар подошел к нему.
Мальчишки стояли достаточно далеко от хижины, но стоны Сабины были слышны даже тут.
- Надеюсь этот ублюдок хоть заплатит ей… - устало прошептал Конхобар.
- У него сына убили, а он бабу трахает, - в недоумении сказал Люк, смотря в сторону хижины.
- Одним больше, одним меньше, - без эмоционально прошептал Конхобар, глядя сквозь Люка.
- А тебе вообще нормально, что твою мать там трахают? – Поинтересовался Люк.
- А твоя мать кем работает? – спросил Конхобар, вопросом на вопрос.
- Она при моих родах умерла, - ответил Люк, - теперь с дядькой живу, тот который сейчас твою похлебку жрет.
- Ясно, - безразлично ответил Конхобар, присаживаясь на камень.
- Ты, конечно, Тиля нормально обработал, - нарушил тишину Люк.
- Я думал он твой друг, - не оборачиваясь, сказал Конхобар.
- Он тот еще говнюк. Мне приходилось с ним ходить, потому что мой дядька работает с его отцом. А так он мне никогда не нравился… вечно от него одни проблемы были.
- Теперь одной проблемой меньше, - вздохнув заметил Конхобар.
- А ты не плохой парень, - улыбнувшись сказал Люк, - зря тебя все гнобят. Может завтра с нами пойдешь?
Конхобар смотрел на свою хижину. Отец Тиля, красный как помидор вышел на улицу, пожирать его похлебку. Теперь к его матери отправился дядька Люка.
***
- И ты ничего не сделал? – поинтересовался Ферокс.
- А что я мог сделать? – рявкнул Белый Бульдог, - два здоровых мужика…
- В моей семье мать это святое, - скорее для себя сказал Ферокс.
- Знаешь, когда погиб мой брат, она выгнала меня из дома – вздыхая сказал, Белый Бульдог, - она его рожала для себя, как она говорила, от какого-то храмовника. А из-за меня погас последний лучик в ее жизни. Но я ее не виню, она делала для меня все что могла. Просто в один момент, все мои чувства…как это сказать…
- Погасли? – закончил за Белого Бульдога, Ферокс.
- Наверное так, я же необразованный отброс, так что, наверное, так, похер!
***
Люк, так и не получил ответ на свой вопрос. К хижине Конхобара подъехало четыре всадника. Среди четырех крепких мужчин в кожаных доспехах был и его дядька.
Отец Тиля попытался убежать, но один из всадников притащил его обратно. Дядьку Люка, не успевшего натянуть штаны, вывели на улицу. Буквально несколько минут назад, два смелых и уверенных в себе мужика, стояли, как малолетки, трясясь и рыдая.
- Эй! – Люк толкнул Конхобара, - что это за люди?
Конхобар особо не слышал, что происходит. Видел, как его дядька вывел мать на улицу, а потом один из всадников сильно ударил отца Тиля. Люк, увидев это побежал к хижине.
- Эй! Не трогайте его! – кричал, бежавший Люк.
- Жертвовать собой? Дурак… - прошептал Конхобар.