Андрей Панченко – За чертой (страница 8)

- Двигайте! - крикнул я вперёд. - Не стойте!

Колонна поползла дальше. Но тут же снова встала. Богдан впереди опустился на колено.

- Мина, - тихо сказал он.

И все сразу замерли. Даже бой вокруг будто на секунду стал дальше.

Сапер лег грудью на землю и очень аккуратно разгребал пыль перед собой. Потом показал два пальца и провёл рукой в сторону. Обход. Пленных начали по одному переводить через камни. Медленно. Слишком медленно. А сзади уже били чаще.

Я снова дал очередь. Потом ещё одну. Не столько по цели, сколько чтобы прижать. Чтобы те, кто полезут за нами, лишний раз ткнулись мордой в камни.

Где-то слева ударил пулемёт. Почти сразу ему ответил ДШК или что-то похожее. Тяжёлые пули прошли над распадком с таким грохотом, что казалось воздух будто порвали.

- Быстрее там! - рявкнул Морозов.

- Хотите быстрее товарищ старший лейтенант, идите впереди сами или давайте пленных перед собой погоним. - огрызнулся Богдан, не поднимая головы.

Морозов ничего не ответил, потому что сапер был прав. Когда идешь по минному полю, торопится можно только в одном случае – если побыстрее хочешь на тот свет. Каждый метр тут мог оказаться последним.

Пленные это тоже поняли. Сын полевого командира начал что-то мычать через кляп, мотая головой. Муса ударил его стволом между лопаток:

- Иди, падла. Сам мины ставил - сам теперь по ним и топай.

Наумов остановился возле молодого духа, потом вдруг вытащил у него изо рта кляп. Пленный что-то быстро заговорил на дари. Капитан его внимательно выслушал.

- Он говорит, что дальше ещё растяжка у сухого куста.

Богдан услышал и показал рукой:

- Похоже он знает схему минирования. Пусть первый идет и показывает.

Пленного сына командира вытолкнули вперёд. Он почти падал от страха, но, когда Наумов что-то сказал ему на местном, сразу закивал и начал показывать подбородком на тропу.

Вот так и пошли. Впереди пленный, рядом Богдан. За ними остальные языки. Потом группа. А я последним. С пулемётом, лицом к кишлаку, отступая шаг за шагом. Под звуки набирающего интенсивность тяжёлого боя.

Наумов слушал рацию на ходу. Лицо у него было серое от пыли и усталости.

- «Волна», - хрипело в динамике. - Противник лезет со всех сторон. Пока держим. Ускоряйтесь.

Капитан ответил:

- Идём по заминированной тропе. Быстрее не можем.

В эфире на секунду повисла пауза. Потом кто-то тихо сказал:

- Понял. Держим.

Больше ничего. Ни обещаний. Ни красивых слов. Просто держим. И этого было достаточно. Наумов опустил тангенту и несколько секунд шёл рядом с радистом молча. Из рации снова прорвался треск.

- «Волна»... нас прижимают... духов много...

Где-то на заднем плане бил пулемёт, слышались взрывы. Потом связь оборвалась. Морозов остановился и посмотрел назад, в сторону боя. Стрельба теперь шла почти без пауз. Работало сразу несколько пулемётов, иногда бухали гранатомёты. По звуку было понятно - группы прикрытия втянулись в тяжёлый бой и сейчас держатся только для того, чтобы дать нам уйти.

- Сколько до техники? - спросил Морозов.

Наумов посмотрел на часы.

- Если без привалов идти – часа два-три.

Несколько секунд оба молчали. Потом Морозов сказал:

- Я часть людей забираю и иду назад.

Наумов сразу покачал головой:

- У нас пятнадцать пленных.

- Вижу.

- Если их отобьют или перебьют - всё зря.

- А если сейчас там пацаны все полягут, то потом как ты жить дальше будешь? У них там сейчас каждый ствол на вес золота.

- Они уже вызывают авиацию, летуны им помогут – Не сдавался капитан – А у нас задание, мы ради этих бородатых рож сюда и шли.

- Во-первых, ты же сам слышишь, что там крупняк работает. – Покачал головой Морозов – Плюс несколько сотен рыл, у которых РПГ точно есть, а может и ПЗРК. Вертушки тоже могут попасть под раздачу. Во-вторых, там сейчас такая каша, что они даже не поймут куда бить, а если будет риск отработать по своим, они рисковать не будут. Ну и в-третьих, у нас связь внутри ущелья только между группами, до техники не добивает. Услышали их или нет, большой вопрос.

Наумов поморщился, но спорить дальше не стал, махнул рукой, мол делай что задумал. Он сам всё понимал. Сверху, словно в подтверждение слов старлея, снова тяжело застучал крупнокалиберный пулемёт.

Морозов быстро начал распределять людей:

- Серый, Чернов, Али, Рома, Муса - со мной. Богдан, ведешь группу дальше, остальные прикрывают отход и охраняют пенных. Чтобы всех довели! Если вздумают артачиться, можете пристрелить молодого у них на глазах.

- Разберемся – Усмехнулся начальник разведки отряда – Вы там главное сами поосторожнее. Как пойдете?

- Через верх. В обход. – Ответил Морозов - В лоб обратно к кишлаку не прорвемся, на этой тропе они нас одним пулеметом прижмут.

Наумов присел возле камня и быстро достал карту.

- Смотри – Подозвал он Морозова – Вот тут левее пятьсот, стенка до семидесяти градусов, с виду она не проходима, но, если подняться по ней немного, будит полка. Она уступом как раз вверх идет, почти до вершины хребта. Сверху вас видно не будет, ну и снизу, если идти осторожно, не должны спалить. Если подниметесь по ней, выйдете им во фланг. Может и в тыл.

- Понял.

- Рацию мне оставишь. – Посмотрел на старлея капитан – Ты сам знаешь, что так надо. Ну а я… а я, как только появится устойчивая связь с группой обеспечения, наведу по кишлаку артиллерию и продублирую запрос на вертушки.

Морозов кивнул радисту:

- Остаёшься с капитаном.

Потом посмотрел на нас:

- Всё лишнее кроме БК и воды сбросить. Пулеметные ленты все забрать. Идём быстро.

Мы без разговоров начали бросать часть вещей. Спальные мешки, бушлаты, сухпайки, часть трофеев. Всё это тут же подбирали остающиеся с капитаном бойцы и вешали на пленных. Зачем в горах оставлять, если есть кому нести? Я тоже избавился от лишнего, поправил ремень ПКМ и проверил короб. Почти полный. Шаповалов и остальные пацаны, которым дальше предстояло двигаться вниз, вытаскивали из своих рюкзаков ленты и короба к ПКМ, отдавая их нам.

Морозов осмотрел нас, потом поправил автомат:

- Пошли.

Мы сразу начали забирать вверх по склону. Не по тропе, а напрямую через камни и осыпь. Подъём оказался тяжёлый. Камни ехали под ногами, местами приходилось помогать себе руками. В ущелье стрельба и не думала стихать. Иногда казалось, что бой уже совсем рядом.

Впереди шёл сам Морозов. Он постоянно искал глазами проход, иногда менял направление буквально на несколько метров, обходя слишком крутые участки. За ним двигался Али, потом Чернов и остальные. Я шёл последним.

Подъем был сложным, на такие крутые склоны мы даже на тренировках не взбирались. Несколько раз приходилось передавать оружие и РД друг другу. Сначала наверх забирался человек, потом принимал рюкзаки, автоматы и пулемёт. Иначе в некоторых местах было попросту не подняться.

Вскоре мы уперлись в участок, который казался почти вертикальным. Голая каменная стенка метра четыре высотой. Снизу она выглядела непроходимой.

Морозов поднялся первым. Без разговоров. Забросил автомат за спину, нашёл носком кроссовка узкую трещину и полез вверх, цепляясь пальцами за камень. Двигался медленно, спокойно, будто делал это уже сотни раз. Через несколько секунд он скрылся из вида, потом снова показался. Старлей добрался до каменного уступа над скалой.

Наверху Морозов лёг на живот и начал принимать остальных. Чернов, матерясь сквозь зубы, бросил старлею наверх свой автомат и полез следом. Потом Рома. Потом Али.

Когда дошла очередь до меня, стало совсем весело. С ПКМ на таком подъёме особо не полазаешь. Пришлось сначала отдать наверх пулемёт и короба. Потом уже самому карабкаться, упираясь коленями и локтями в горячий шершавый камень. Несколько раз трофейные кроссовки срывались, вниз летела щебёнка.

Сверху Морозов поймал меня за разгрузку и рывком вытянул на полку. Только тут стало понятно, о чём говорил Наумов.

Полка действительно была. Узкий уступ вдоль скалы. Снизу его почти невозможно заметить. Каменная стенка нависала сверху, а край обрывался в распадок. Местами ширины было метра полтора, местами было на столько узко, что идти можно было только боком. Но главное - нас тут почти не было видно, и сам уступ уходил вверх, туда, куда нами и надо было.

Стрельба в ущелье теперь доносилась глухо, будто издалека. Иногда снизу слышались голоса, но саму полку закрывали выступы скал.