Андрей Панченко – Шанс (страница 12)

- Пойдём, познакомлю.

Мы вышли из гаража и пошли между рядами. Утро уже вступало в свои права. В кооперативе начали появляться люди. Где-то тарахтел мотоцикл, хлопали ворота, мужики переговаривались через ряды. Петрович уверенно свернул в соседний проезд.

- Только не пугайся, - сказал он.

- Чего? – я снова напрягся.

- Инструмента его.

- Почему?

- Потому что он его покупал… по принципу «что красивее».

Я хмыкнул. Через минуту мы подошли к открытому гаражу. Внутри стоял худой мужик лет сорока и с тоской смотрел на груду досок. На полу лежал новенький рубанок… с ножом вставленным лезвием вверх. Молоток. Три разных отвёртки. И ножовка по металлу, со сломанным полотном. Мужик поднял голову.

- О, Петрович…

Сторож кивнул в мою сторону.

- Вот. Знакомься, это Серёга про которого я тебе говорил.

- Столяр?

- Он самый.

Мужик с надеждой посмотрел на меня.

- Слушай парень… а ты правда умеешь ворота делать?

Я оглядел доски, брус, петли… и весь этот бардак. Инструмент конечно придется принести дедовский, жаль конечно, что он только ручной, мужик сгодится в качестве подсобника, ну а так, ничего сложного, за день управлюсь, если ему не нужны будут сложные фасады. Потом спокойно сказал:

- Умею.

Мужик заметно оживился. Представился Володей. Руки у него были чистые, мягкие - сразу видно, что человек больше с бумагами работает, чем с инструментом. Говорил быстро, суетился, всё время оправдывался, что, мол, думал - ничего сложного, «доски же просто сколотить».

Я молча походил по гаражу, осмотрел материалы. Доски были нормальные - сосна, правда сырые местами, но для дачных ворот сойдёт. Брус тоже годился. Петли куплены правильные - тяжёлые, кованые. Значит, хоть тут не ошибся.

А вот инструмент у него действительно был как из анекдота. Я только вздохнул. Пришлось сходить в свой гараж за дедовским инструментом. Вернулся с рубанком, дрелью, двумя стамесками, молотком и нормальной ножовкой. Когда разложил всё это на верстаке, мужик смотрел на инструмент почти с уважением, будто это не сталь и дерево, а какие-то серьёзные станки.

Работу я начал с простого - разметки. Ворота должны были быть распашные, две створки. Я отобрал брус для рамы, проверил на кривизну, где нужно - подровнял рубанком. Потом нарезал стойки и перекладины по размеру.

Володю сразу поставил помогать. Ничего сложного - подержать, подать, убрать стружку. Он старался, но двигался неуверенно, как человек, который боится испортить чужую работу.

Раму я собирал на шипах и дополнительно усиливал гвоздями. Для дачи самое то - крепко и без лишней возни. Сначала одну створку, потом вторую.

Когда каркас был готов, дело пошло быстрее. Доски я прогнал рубанком, снял фаски, чтобы ворота смотрелись аккуратно. Потом начал набивать их на раму. Стучал спокойно, размеренно, почти не думая - руки сами делали то, что делали сотни раз.

Работал я почти без остановки, только прервался минут на двадцать, когда Володя предложил перекусить бутербродами и чаем из термоса. Отказываться я не стал, кушать уже хотелось. Поел и дальше за работу. Стружка ложилась под ноги, воздух наполнился запахом свежей сосны.

Постепенно вокруг стали появляться мужики из соседних гаражей. Сначала один заглянул, потом другой. Кто-то стоял молча, кто-то что-то советовал. Петрович тоже пришёл, присел на ящик и наблюдал с довольным видом.

Работа шла быстро. Через пару часов уже можно было понять, какими будут ворота.

Володя всё больше успокаивался. Когда увидел первую готовую створку, даже руками её потрогал, будто проверяя - настоящая ли.

Часам к четырем дня обе створки были собраны. Я врезал петли, подогнал зазоры, проверил диагонали. Потом мы с помощью мужиков подняли ворота и примерили их прямо в проёме гаража, чтобы убедиться, что всё работает как надо.

Открывались они мягко, без перекоса. Мужики, одобрительно закивали. Я ещё немного подровнял кромки рубанком, чтобы створки сходились аккуратно, и на этом работа почти закончилась.

Когда всё было готово, Володя некоторое время просто стоял и смотрел на ворота. Потом засмеялся - облегчённо, по-детски. Для него это была почти стройка века. А для меня - обычный рабочий день.

- Сбрызнуть это дело надо, обмыть! – С видом эксперта заявил Володин сосед по гаражу, толстый мужик, больше всех критиковавший мою работу - Иначе долго не походют, развалются.

Я только усмехнулся. В гаражах вообще на любую работу был один и тот же народный технологический регламент: сначала долго спорить, потом всем миром делать, а в конце обязательно «обмыть», иначе всё развалится, сгниёт или пойдёт наперекосяк. Будто не руки и голова всё решают, а полстакана водки, пролитой внутрь исполнителей.

Володя, похоже, к такому обряду был морально готов заранее. Суетливо полез в свой шкафчик, покопался там и почти торжественно выставил на верстак две бутылки «Московской», пару гранёных стаканов и банку домашних огурцов. Кто-то тут же притащил ещё хлеб, кто-то луковицу и сало, Петрович возник словно из воздуха с перочинным ножом и видом человека, который вообще-то мимо проходил, но раз уж такое дело…

Я пить не хотел. Вернее, не так. Хотел-то как раз очень даже. После всего, что было, после прошлой жизни, тюрьмы, двора, отца, всей этой грязи - организм помнил, как быстро можно залить голову чем угодно, лишь бы не думать. Но именно поэтому и не хотел. Слишком хорошо знал, куда ведёт эта дорожка. Особенно теперь. Мне сейчас только начать не хватало.

Отговорился просто - сказал, что с утра толком не ел, на жаре работал, с непривычки может развезти. Мужики приняли это без обид. В гаражах вообще к таким вещам относились проще, чем во дворе. Там если не пьёшь - ты или больной, или стукач. А тут народ взрослый. У каждого своя причина.

Мне налили символически, я только губы смочил. Зато от закуски отказываться не стал. Огурец, хлеб, кусок сала, принесённый кем-то из соседей бутерброд, - после голодного утра всё это зашло так, что я чуть пальцы не прикусил.

Вот тут и началось настоящее знакомство.

Гаражный кооператив, как быстро выяснилось, жил по своим законам. Днём тут чинили машины, строгали, варили, доставали дефицит, ругались, играли в домино, обсуждали начальство, футбол, цены и жизнь. А к вечеру всё это превращалось в нечто вроде мужского клуба, только без вывески и членских билетов.

Толстого соседа, который громче всех требовал «обмыть» ворота, звали Мишей. Работал он водителем на хлебозаводе. Был шумный, потный, с вечной масляной кепкой на затылке и привычкой говорить так, будто спорит, даже когда просто здоровается. Машину свою - старый «Москвич» - он, кажется, ремонтировал бесконечно, но больше времени проводил не под капотом, а раздавая советы окружающим. Советы, правда, были не всегда толковые, зато уверенные.

Рядом с ним крутился худой сутулый мужик по имени Аркадий Семёнович, токарь с ремонтно-механического завода. Вот этот уже был из других. Тихий, въедливый, с аккуратными руками и внимательным взглядом. Он почти не говорил, пока я работал, только один раз подошёл, потрогал соединение на шипе, хмыкнул одобрительно и отошёл. Такого признания мне хватило больше, чем всей болтовни остальных. Видно было - человек понимает, что такое ремесло.

Ещё там был Гена-электрик. Невысокий, жилистый, с прищуром и вечно чёрными от какой-то копоти пальцами. Работал он в ЖЭКе, обслуживал дома в районе, поэтому знал про всех всё: кто к кому ходит, у кого счётчик скручен, у кого жена гуляет, а у кого зять украл с работы кабель. Разговаривал быстро, ехидно, но беззлобно. Из тех, кто любую новость превращает в байку.

Чуть позже подтянулся Николай Ильич, сварщик с вагоноремонтного депо. Тяжёлый, медлительный мужик с обожжёнными руками и густыми усами. Он в основном молчал, пил, кивал и изредка ронял одну фразу, после которой все остальные замолкали и начинали думать. Таких людей я уважал. Не за слова, а за вес.

Был ещё Валера, молодой слесарь с автобазы, весь какой-то пружинистый, вечно грязный, но весёлый. Он то смеялся, то куда-то бежал, то снова появлялся, будто у него внутри вместо крови был бензин. На меня он сразу уставился с интересом - видно, почуял во мне человека не из их привычного круга, но пока молчал, присматривался.

Петрович среди них держался особняком, но чувствовалось, что свой. Не главный, но из тех, кого слушают. Сторож в кооперативе был не просто ночной дед с ключами. Он тут был чем-то вроде диспетчера, мирового судьи, завхоза и местной газеты одновременно. Кто с кем поссорился, у кого что пропало, кому нужен домкрат, а кому врач - всё шло через него.

Меня сперва расспрашивали осторожно. Без лишнего нажима, но с интересом. Кто такой, откуда, какой гараж, чем занимался. Врать приходилось на ходу, но аккуратно. Сказал, что гараж дедовский, сам после учёбы и работы по столярке, сейчас с семьёй не лажу, вот и перебиваюсь пока как выйдет. Формально и почти без подробностей. Мужики понимающе переглянулись. Влезать в чужие семейные дела они не любили. У каждого своего добра было по горло.

Зато то, как я сделал ворота, сказало за меня куда больше любых слов.

После первой рюмки разговор пошёл уже свободнее. Миша с хлебозавода тут же заявил, что мне бы в кооперативе цены не было, если я ещё и по машинам что-то понимаю. Гена-электрик подхватил, что если не по машинам, то столярка тут тоже всегда нужна: у одного полки вот вот рухнут, у другого лестницы нет, третьему ящик под инструмент нужен, у четвёртого в гараже настил сгнил. Аркадий Семёнович просто кивнул и сказал, что «руки у парня поставлены». Это, пожалуй, была самая дорогая похвала за весь день.