Андрей Панченко – Болотник (страница 23)

- Дежурить каждую ночь будем, по очереди на каждой приваде. Ты на двух ближних, я на дальние пойду. Собаку не бери, пусть в балагане сидит. – напутствовал меня Семён – ты главное посмотри, обязательно, от куда ветер дует. Садись в тот лабаз, который с наветренной стороны. Ходи только по одной тропе, к приманке старайся не подходить. Если медведя стрельнёшь, сиди до утра и не спускайся. За подранком один и без собаки не ходи. Сейчас полнолуние, ночью тебе всё хорошо должно быть видно. Фонарь зря не включай.

- Понял. Ты скажи, Семён, если попутная дичь выйдет, ну там кабан, косуля или лось, стрелять?

- Если волк, стреляй, и то, если под утро уже. Остальных не трогай. Они только ещё больше медведя приманят. Если сразу два медведя выйдут, стреляй самого крупного. Не кури. К лабазу выйдешь часа за 3-4 до наступления сумерек. Тихо выходи и смотри внимательно. Бывает, что медведь и раньше выходит.

- Спасибо учитель за науку! Не подведу! Оправдаю! Не пожалеете! – я дурачась вытянулся по стойки смирно и сделал преданные глаза. Семён заржал.

Всё что он мне говорил, я знал и сам. Всё же не один раз доводилось медведя стрелять. Но повторение, как известно, мать учения. Правила безопасности на охоте, писаны кровью. Бывало, что и опытные охотники по глупости погибали. Самый распространённые случаи – добивание зверя или птицы прикладом заряженного оружия и выстрел по силуэту и на звук.

Первая ночь в засаде результата не принесла. К приваде вышла только одна лиса. Однако возвращаясь в балаган утром, я понял, что медведь где-то рядом. Свежие следы пересекали тропу. Ходил значит рядом, присматривается пока. На вторую ночь Семён взял сразу двух, а на третью повезло уже мне.

Шкуры потихоньку накапливались. По всему выходило, что свой план-наряд я закрою к концу декабря. Особенно норки много было. На реку и ручьи мы ходили почти каждый день и никогда не уходили пустыми. Если к празднику успеем, первую партию шкур, я отвезу в посёлок, а после нового года вернусь к Семёну. Немного помогу ему и отправлюсь на разведку к болоту. В конце января мой отпуск закачивается. Семён на своем участке останется до конца сезона, до конца марта. Надо всё успеть.

Батон бежал впереди меня обнюхивая все подозрительные места, вот кто в своей стихии. Есть ли в самолове приманка, по его поведению, можно было определить заранее. Сейчас он уже к добыче не подходил, всегда ждал меня, с упоением облаивая пойманного зверя. Порвав несколько шкур, и получив за это от меня заслуженное наказание, он теперь всегда предоставлял право первому подойти к добычи своему хозяину. Сообразительный пёс, быстро учится. Семён его тоже хвалил. Трёпка от рыси тоже пошла на пользу. Он стал осторожнее и сразу в погоню или на загнанного зверя не бросался.

Сегодня я шёл тропить куницу. Вчера окончился снегопад, была безветренная погода. Все следы на снегу было отчетливо видно. К тому же в такую погоду куница не петляет по лесу, ее след короток и чист. После снегопада кроны деревьев стоят облепленные снегом, поэтому куница нечасто взбирается наверх, а если она и поднимается на дерево, то упавшие комочки снега отчетливо указывают на место ее убежища. Я осматривал не только снег и тропу по которой шёл, чаще всего для отдыха куница выбирает гайно (гнездо) белки, дупла деревьев, удобные, закрытые от ветра со всех сторон толстые ветки, поэтому в верх я смотрел так же часто, как и себе под ноги.

Как обычно, зверя первым почуял Батон. Подбежав к облепленной снегом ели, Батон лаем подзывал меня к себе. Сняв с плеча и зарядив мелкашку, я уставился на крону дерева. Что бы определить место положение зверя нужен опыт, но кое-что я уже знал. Сбитый с ветвей снег примерно указывал путь куницы. Присмотревшись я определил два места, где может прятаться зверёк. Гнездо белки и небольшое дупло. Открывать своё местоположение куница не спешила и сидела, затаившись на дереве. Самым перспективным местом было гнездо. Подождав еще немного и так и не дождавшись появления куницы, я выстрелил. Пуля легла прямо в центр. Я оказался прав, куница пряталась именно там. Раненый зверек выскочил из переплетения веток и пробежав несколько метров, по стволу дерева, рухнул вниз. Батон рванул к добыче, короткая возня и я забираю еще живого зверя из пасти своего пса. Самое неприятное для меня в охоте, это добивание зверя. Короткая дубинка теперь всегда со мной. Стрелять второй раз, тем более в упор, это значит еще сильнее подпортить шкурку.

Вернувшись вечером в балаган, я застал там Семёна.

- Как сходил? Смотрю не пустой – начал разговор Семён, помогая мне снять снаряжение.

- Сегодня прям отлично. Погодка вообще радует. Четыре куницы и один соболь. Еще два тетерева и четыре вороны – усталый, но довольный я подсел к раскаленной печке – у тебя как?

- Тоже неплохо. Проблемка одна нарисовалась. Пораньше сегодня вернулся, с тобой посоветоваться хочу.

- Чего опять случилось? Опять волк?

- Нет. Следы я сегодня видел. Два человека, без лыж. Это точно не охотники. Один след от сапог, другой от валенок. Идут налегке, саней и собак, нет точно. Самое интересное, что вглубь тайги идут – Семён выглядел встревоженным.

- Кто это может быть? Военные? Туристы? Может браконьеры?

- Есть мысль одна. Это точно не вояки и туристы. Тем здесь делать нечего, да и только дурак без лыж в тайгу зимой сунется – Семён немного помолчал и продолжил – я думаю это зеки беглые. Других вариантов у меня нет.

- Что же они дураки, что ли совсем? Сгинут же. Тем более тайга до границы тянется почти. Тут пешком ходу, наверное, дней сорок будет, до ближайшего жилья, если в ту строну идти. Да и догнали их бы уже, след то отчетливый по снегу.

- Снег почитай три дня шёл, сразу не найдут, замело всё. Был случай, до войны ещё. Зимой зеки в тайге заимку охотничью нашли, там всю зиму и пересидели. Охотника на нож взяли. Может эти так же хотят?

- Что делать будем – вопрос и впрямь серьёзный.

- Завтра утром вдвоем выходим. Мелкашку не бери, налегке рванем. Собак здесь оставим. Надо осторожно их догнать и глянуть из далека, кто это. Сегодня по очереди дежурить будем. Они могли выстрелы слышать. Не дай бог попробуют ночью к нам подобраться.

- Понял Сёма. Надо – сделаем.

На следующее утро, встав еще до рассвета, мы налегке отправились в путь. С собой только самое необходимое - фонарики, спички, немного продуктов, топор, нож, верёвку, бинокли и оружие. Надели белые маскхалаты. До оставленного неизвестными следа, добрались за пару часов. След и впрямь был странный. Два человека, идут друг за другом. Один из них опирается на палку, ни саней, ни лыж точно нету.

Пройдя по их следу, нашли место ночевки, что окончательно подтвердило правильность выводов Семёна. Палаток у них точно нет, костер правильно разводить не умеют, ночевку обустраивать тоже. На плохие мысли наводил след от приклада возле дерева. Судя по всему, охотничье ружьё, которое на ночь прислонили к стволу.

Мы догнали их примерно через три часа. Два мужика в разномастной одежде, идут тяжело. На высоком мужике, что шел впереди – валенки и черная телогрейка с ватными же штанами. В руках охотничья двустволка. Второй мужик, чуть поменьше ростом, был одет еще более странно. Огромный тулуп, но на ногах обычные кирзовые сапоги, в руках палка, которой он время от времени опирался, помогая себе идти. За спиной тощий сидор.

Семён крепко сжал мне плечо.

- Ваньки Конева тулуп – зашептал он мне на ухо – и ружьё его. Он здоровый самый у нас посёлке. Этот тулуп у нас все узнают.

- Это пиз…ц – выразил я свои эмоции и зло сплюнул вязкую слюну на снег.

Ситуация предельно понятна. Судя по робам, точно зеки. Что с Иваном, участок которого мы пересекали по пути на охоту – непонятно. Но ясно одно, вряд ли он отдал свои вещи добровольно.

- Значит слушай меня сюда Сёма. Если мы их сейчас окликнем, стрельбы не избежать. Не думаю, что они так просто сдадутся. Валить их нам тоже не вариант. Неизвестно кто еще потом виноватым окажется. Чего-то у меня нет желания в тюрьму идти. Мы с тобой охотники простые, а не конвой. Это тем за предотвращение побега отпуск дают, а нас задергают так, что взвоем.

- Что предлагаешь – зло прошептал мне Семён – отпустить просто? А если они Ваньку убили?

- Я предлагаю не порочь горячку, а дождутся пока они на ночевку станут. Костёр разожгут. Они, тогда как на ладони будут. А нас в темноте они не увидят, если шуметь не будем. Подойдём по-тихому и повяжем их. Главное, чтобы они до ружья не успели дотянутся. Я вообще предлагаю его сломать. Выстрелим по нему картечью, когда они его в лагере снимут.

- А если всё же стрельба начнется?

- А вот если начнется, тогда валим их, тоже картечью. А потом надо будет тела спрятать, так что бы никто не нашёл.

- Понятно – Семён кивнул головой. Он был настроен решительно и судя по всему, перспектива убийства двух человек у него отторжения не вызывала – только почему картечью? Лучше пулей.

- Потому Сёма, что у картечи останавливающее действие лучше, промазать труднее. А самое главное, так не смогут идентифицировать ствол, из которого произвели выстрел – Семён понятливо кивнул.

Я конечно успокаивал сам себя и Семёна. По дроби (картечи) можно идентифицировать ствол. Дробь во время выстрела движется по стволу плотно, как единый снаряд. На движущихся по стволу дробинах, прилежащих со стенкам ствола, в результате трения образуются фасетки с трассами в виде следов скольжения, пригодные для сравнительного исследования. Чем больше дроби или картечи собрано, тем больше шансов на идентификацию ствола. Но есть одно но, мы в тайге. Место это, мы скорее всего и сами через неделю найти не сможем. Примерно конечно найдем, а вот с точностью до дерева вряд ли. Их никто не найдет, разве только случайно. Зверьё опять же растащит. Но лучше конечно не рисковать.