Андрей Панченко – Болотник. Книга 4 (страница 37)

Задерживаться я не стал. Съел бутерброд из сала и сухаря, положил санитарную сумку к своим вещям и снова полез в свою лодку. Макаров вполне мог вернуться и раньше, а также и наблюдателя оставить, а мне встречаться с ним больше не хочется. Его проблемы я почти решил, мне бы теперь со своими разобраться.

Дальше начинался неизведанный мне путь. По идее, эта река (которая уже стала больше напоминать большой ручей) должна упираться в болото, и идти до него осталось всего ничего.

До болота я добрался к вечеру. Мог бы и быстрее, но скоро ручей совсем почти обмелел, пришлось мне изображать из себя бурлака и тащить лодку идя по руслу ручья, так как берега снова стали не проходимы. Из болота вытекало множество ручьёв и только соединяясь вместе, они образовывали более-менее проходимый водный путь, так что к концу плавания я перешёл на более привычный мне способ передвижения, то есть пешком. Почти дойдя до цели моего путешествия, я стал на привал, нужно подготовиться к автономному плаванию, которое продлиться неизвестно сколько.

По сути мне нужно не много, основное у меня есть. Нужен крепкий шест, который послужит мне и в качестве средства передвижения на лодке и в качестве древка для остроги, нужны болотоступы, ну и «мордуху» надо новую сделать, запасы пищи у меня пока есть, но, если закончатся, то я предпочитаю иметь уже готовое средство ловли рыбы, а не мудрить на болоте кривые самоделки.

Следующий день я посвятил работе, поставив небольшой лагерь в глубине кустарника и как следует его замаскировав. Из двух плащ-палаток соорудил себе одну. Конструкция плащ-палатки позволяет с помощью шнуров соединять между собой несколько полотнищ. В этом случае получается нечто вроде туристической летней палатки. Однако это всё же больше навес, чем полноценная палатка, как бы ты не извращался с разными способами её установки, один из краёв всё равно останется открытым, для изготовления чего-то похожего на нормальную палатку нужно не менее четырёх полотнищ на одного человека.

Вообще армейская плащ-палатка российского или советского солдата практически не поменяла своего вида с момента её изобретения. Это просто кусок палаточной ткани, размером сто восемьдесят на сто восемьдесят сантиметров. Он может использоваться в качестве плаща, светомаскировочного средства, накидки, подстилки, тента, покрывала и даже в качестве носилок и плавательного средства (но это только в современных вариантах исполнения, так как советская плащ-палатка тридцатых годов нифига не влагостойкая). Если ее надевать как плащ-накидку, то моментально выясняется, что спереди полотнище не достает и до колен. Стекающая с полотнища вода быстро делает колени мокрыми даже если солдат стоит. Подвернутый сзади угол обеспечивает при ходьбе стекание воды попеременно то в левый, то в правый сапог. Если же угол отвернуть, то он тащится по грязи за спиной, цепляясь за всё что возможно, и норовя стащить плащ с плеч. Тем не менее, несмотря на свои недостатки, эта вещь крайне нужная и очень востребованная. Да даже просто в качестве подстилки для приема пищи или чистки оружия, или походной простыни на нары, она отлично подойдёт. Вот и мне две такие палатки серьёзно облегчили жизнь. Всё же не пришлось возиться с сооружением шалаша или чего-то подобного.

С шестом — проще всего, от моей руки погибла самая молодая и прямая берёзка в округе, а после того, как она лишилась веток и кары, шест и был готов. На изготовление «морды» и болотоступов пошли ветки ивы, которая в изобилии росла на берегу моего ручья. Делал я всё точно так же, как и при сооружении первых своих экземпляров, которые выручили меня в самом начале моего пребывания в этом времени, только теперь всё было гораздо надежнее и крепче. В ход пошла проволока и крепкая верёвка, которую я «приватизировал» у Макарова.

Неспешная и спокойная работа способствовали тому, что я почти позабыл о своих проблемах. Как будто обычный выход на охоту, а я мастерю самоловы. Я сытый, отдохнувший и спокойный, погода наладилась, светит солнце и даже ветра нет. Впереди конечно же неизвестность, но зато все былые проблемы отступили на второй план, мои приключения и войнушка со староверами в прошлом.

До вечера всё было готово и по идее можно отправляться в путь, но лучше это сделать утром, тогда у меня будет целый световой день впереди и не придётся искать себе ночлег или спать в неудобной лодке. Выход через топкое мелководье на открытую воду будет очень сложным. В прошлый раз мне пришлось бросить свой маленький плот, чтобы дойти до суши, а теперь груза у меня достаточно и его придётся переть с собой невзирая ни на какие трудности. Без лодки мне не пройти, да и всё что у меня с собой есть — крайне нужные мне вещи. И определиться с направлением движения тоже надо будет. Я помню свой путь от портала почти до мелочей, только вот сейчас я стартую не с того места, где выбрался из болота, так что поиски ориентиров тоже вызывали у меня обоснованные опасения. Мне бы свой брошенный плот найти, а вот от него я вполне уверенно могу отправляться вглубь болота. Если идти просто вперёд, то почти со стопроцентной гарантией я портал не найду.

До глубокой ночи я ломал себе голову, как построить маршрут и нашёл только один выход — нужно идти вдоль края болота по воде, до тех пор, пока я не найду свои брошенные вещи или хотя бы знакомые места, поэтому отдалятся от видимого берега не стоит. Сколько бы не потребовалось на это времени, но это стоит сделать. С этими мыслями я и заснул. Уже давно я не вспоминаю свою прошлую жизнь, мысли надо оставлять чистыми и направить все силы на возвращение, а уже тогда и можно будет попереживать, и поплакать (если конечно захочется).

Я весь в грязи и воде, руки и ноги аж дрожат от перенесенных нагрузок, а желудок урчит и требует пищи, но я почти счастлив. Тяжёлый и очень трудный день позади. С самого утра и до позднего вечера я пробирался до открытой воды через окраину болота. Долблёнка, которая так легко и непринуждённо бежала по реке и ручью, в грязи и тине превратилось просто в кусок бревна из которого она и сделана. То и дело, упираясь в кучи болотной травы или очередную корягу, лодка вставала просто колом и мне приходилось разгребать биомусор перед её носом. Пока я возился, днище залипало в вязкую грязь и стронуть лодку с места становилось всё тяжелее.

Потом пошли сплавны и мочажины, по которым и на лодке не пройти и пешком передвигаться невозможно. Сплавны не держали мой вес даже в болотоступах! Участки открытой воды посреди почти сплошной сплавны были мизерными, и я использовал их только что бы передохнуть, сидя в лодке. Я шёл, проваливался, вылезал и снова пытался идти вперёд, если бы не крепкая верёвка, привязанная к моему торсу одним концом, за которую я тянул лодку, то утонул бы я не менее пяти раз! Шест то помогал, то мешал мне, но всё же и он выручил меня несколько раз, когда, опираясь на него животом, я полз вперед, по сантиметру подтаскивая за собой лодку с вещями.

Где-то на середине пути я почти отчаялся, видимо ручей, который вытекал из болота, сделал это место особо непроходимым. В прошлый раз, когда я шёл на берег, таких «засад» и в таком количестве мне не попадалось. Я уже было подумал вернуться назад и поискать то место, с которого я вышел, но обернувшись назад оставил эту идею. Пройдено было уже довольно много, а обратный путь обещал быть не менее мучительным. Но всё рано или поздно заканчивается и хорошее, и плохое, закончился и этот ужасный день. И вот теперь я сижу в лодке, смотря на раскинувшуюся передо мною водную и относительно чистую гладь.

Спал я в лодке, искать место для ночлега было уже выше моих сил. Единственное что я сделал, так это простирнул свою многострадальную энцефалитку в чистой воде и развесил её сушится на шесте, который перекинул поперёк через нос лодки, впрочем, не забыв привязать и одежду, и сам шест к долблёнке, чтобы случайно не потерять. Сам же я закутался в одну из плащ-палаток, накрылся второй и практически мгновенно уснул.

Спать сидя тоже, так себе удовольствие. Спина и седалище основательно затекли. Периодически я просыпался от того, что плащ-палатка раскрывалась, а вездесущие комары бросались в атаку на моё бренное тело, спать же закутавшись в палаточную ткань было невыносимо жарко. Утром я встал разбитым и мрачным. Натянув на себя влажную энцефалитку, я отправился искать какой-нибудь островок, где можно привести себя в порядок, перекусить и размяться.

На моё счастье, подходящий клочок суши попался довольно скоро. Поросший кривыми берёзками и кустарником, он был довольно большого размера, чтобы развести костёр и спокойно полежать ничком, разгружая спину и давая отдых своим натруженным мышцам.

Позавтракав разогретой на костре тушёнкой и сухарём, я позволил себе пару часов полноценного отдыха, заснув как младенец на брезентовой подстилке и использовав в качестве подушки свой сидор с запасным комплектом исподнего белья. Какой же это кайф, просто лежать, не скрючившись в позе буквы Z!

Простился я только после обеда. Два часа незаметно превратились во все шесть! Я встал, потянулся, посмотрел почти с отвращением на свою лодочку и сел назад. Не поеду сегодня никуда! Весь прошлый день и мучительная ночь на столько подорвали мои силы, что сама мысль о продолжении путешествия вызывала во мне почти физическую боль. Нужно как следует отдохнуть, таких сложных участков впереди не предвидится, а выплывать, когда большая половина дня уже позади, нет смысла. Ну что я смогу пройти? Да почти ничего, уже довольно скоро придётся новое место для ночлега искать, так лучше, как следует отдохнуть сейчас и привести себя в порядок.