Андрей Панченко – Болотник. Книга 4 (страница 36)

Выбравшись из кустов, я повесил карабин на плечо и взял в одну руку обрез, а во вторую наган и тихо пошёл вперёд, передвигаясь от укрытия к укрытию. То и дело под ногами предательски хрустит валежник, ветви деревьев так и норовят попасть мне в лицо и выцарапать глаза, но я продолжаю идти. Главное не терять бдительности, я конечно не мог промахнуться, но всё может быть…

На месте переправы ротмистра никого не было, только в свете появившейся буквально на несколько секунд луны я рассмотрел мохнатую кочку, которую уносило в даль течение. Дурак! Мне надо было остаться на месте, тогда, в проплывающее мимо меня тело можно было бы без проблем добить ещё одну обойму, а теперь мне остается только наблюдать, как тело моего врага сносит течение. Пока я осторожно шёл через заросли, его снесло уже очень далеко. Сейчас бы мне пригодилась лодка, но воспользоваться ей без ремонта невозможно, от попавших в неё пуль дерево треснуло, и трещина будет ниже уровня воды, если я в неё сяду. И лодку потеряю и сам искупаюсь, а толку не будет никакого. Но стоять сложа руки я не стал. Приняв стойку для стрельбы стоя, я всё же выпалил пять патронов в темное пятно на реке. Попал или нет — большой вопрос, но я хотя бы сделал всё, что от меня зависит.

Брод я вдоль и поперёк прошёл, ощупывая дно ногами, но кроме карабина ничего найти не смог. Очевидно он сорвался с плеча ротмистра, когда последний упал в воду. Не густо, но и то хлеб. Карабин целый, не поврежденный и заряжен двумя патронами, его только почистить и будет как новый. Подсумки, мой бывший наган и нож, скорее всего остались на поясном ремне, надетом на тело ротмистра и уплыли вместе с ним.

Десять пуль я по ротмистру выпустил из карабина и пусть не все попали в цель, но плыл он не как живой человек, да и не плыл он вовсе, его просто несло течение. Значить можно предположить, что он мёртв, или по крайней мере ранен столь тяжело, что ему будет уже не до меня с отрядом. Что же, своё обещание данное Макарову я выполнил. Жаль только, что я не убедился точно, что покончил с этой гадиной. Тут уже ничего не поделаешь, бежать в темноте за плывущим трупом я не буду, просто не смогу догнать, если его течением не прибьёт к берегу. Может быть я и отправлюсь на поиски, но только при свете солнца, да и то — вряд ли.

Всю оставшуюся ночь я провёл под плащ-палаткой в том же кустарнике, где была моя засада. Глаз не сомкнул, дрожа от холода, но костёр всё же разводить не стал. И дрова сухие сейчас найти будет тяжело, да и всё равно стоит поостеречься.

Утро у меня началось с осмотра повреждений лодки. Досталось ей сильно. Два выстрела пришлись практически в одно и тоже место, из-за чего по корпусу пошла трещина. Третья пуля прошила обо борта и моё самодельное чучело насквозь. Плохо, но поправимо. Придётся повозится и займет ремонт не меньше дня. У меня на эту лодку большие планы и бросать я её не намерен.

Самое простое — это собрать сосновую смолу, из неё я буду делать клей. Тут ничего сложного нет, технология простая и отработанная тысячелетиями. Собранную древесную смолу нужно очистить от грязи, для чего нужно завернуть ее в тряпицу и положите в кипящую воду. На поверхности воды появиться чистая смола, которую собирают ложкой и скручивают в виде шариков или колбаски. Чтобы приготовить клей, нужно нагреть смолу. Сделать это можно, к примеру, в котелке или в консервной банке на костре. Котелок у меня есть, но его жалко портить, отмыть его потом будет практически невозможно. Пустой банки у меня тоже нет, зато есть полная, с тушёнкой. Хотел я её приберечь для похода по болоту, но видимо не судьба, заодно и плотно позавтракаю, так, чтобы и на обед хватило.

Позавтракав я принялся за изготовление клея. Выпарив и очистив собранную смолу, я нагрел её и добавил мелко растёртый древесный уголь. На четыре части растопленной смолы, две части древесного угля. Прогоревшие головешки от костра как раз сгодились для этих целей. Уголь нужен как затвердитель. Клей получается густым, черным и липким. Его нужно остудить до теплого состояния и скатать в шарик или колбаску. Вот и всё, клей из древесной смолы готов. Если необходимо что — либо склеить, то клей нужно только нагреть и можно использовать по назначению.

С двумя отверстиями от сквозного выстрела я справился быстро, просто забил в них чёпики и густо смазал их клеем. С трещиной же пришлось повозится. Отверстия я заделал так же как первые два, а трещину заполнил смесью клея и сухой травы, просмолив поврежденный борт густым слоем, так что бы с запасом хватило и надолго. Осталось только дождаться пока всё высохнет и можно продолжить путь.

Закончив с ремонтом, я постирал все свои вещи развесил их сушиться на кустах. За время странствий моя энцефалитка превратилась в грязную, порванную брезентовую тряпку, а привести себя в порядок всё времени не было. Помывшись и переодевшись в запасное нательное бельё, я впервые за долгое время наслаждался бездельем. Сапоги сушились возле костра, я же сидел на камне в кальсонах и перепоясанный ремнём с револьвером в кобуре, блаженно шевелил пальцами ног. Кто хоть раз долго ходил в сапогах, тот меня поймёт. Я неспешна ел кулеш с салом и пшёнкой, впервые за долгое время чувствуя себя спокойно и почти безмятежно. С ротмистром покончено, отряд красноармейцев не весит на моей шее, припаса у меня хватает, а от болота меня отделяет всего ничего — день или два пути.

Глава 20

До места где отряд Макарова бросил свои плоты и ушёл с реки я без проблем добрался на следующий день к полудню. Мой ремонт вполне удался, лодка, как и прежде хорошо бежала по реке и не пропускала воду.

Плоты были аккуратно сложены на берегу друг на друга, дощянки вытащены на берег и стоят на специально подготовленных колодках. Видимо Макаров попытался сохранить плавсредства для следующего похода, но сделал это крайне неумело и по-дилетантски. Лодки бы лучше в воде оставить, на берегу они быстро рассохнуться и их придутся заново смолить или замачивать. Хотя бы просто внутрь воды залил что ли? А может он рассчитывает вернуться быстро? Ну это уже не мои проблемы, переделывать я ничего не стал. На видном месте, прямо в ствол большого кедра был воткнут деревянный колышек, к которому крепился лист бумаги. То, что это послание для меня я понял сразу, а для кого ещё то?

«Кирилл. Мы дошли благополучно. Если у тебя всё хорошо и ты жив и здоров, двигайся по тропе к лагерю, там мы пробудем пару дней ожидая от тебя новостей, затем отправимся в Усть-Уральск. Если ты ранен и тебе требуется помощь, оставайся на месте, через два дня (перед уходом в Усть-Уральск) я вернусь на это место. Если же ты всё же решил уходить один, тогда прошу тебя, ответить мне, удалось ли тебе сделать то, о чем мы с тобой договаривались? Карандаш лежит в одной из лодок под веслами. Там же небольшой запас продуктов и бинты (если тебе они нужны, и ты ранен).

Кирилл, конный отряд за подкреплением уже отправился в путь, о том, что случилось, через несколько дней уже будут знать в районном центре, я надеюсь, что мы встретимся с подкреплением на полпути или раньше, так что ничего ещё не закончено!

Если это письмо читает тот, кто называет себя „ротмистр“, знай, мы вернёмся за тобой и твоими прихвостнями! Тебе не уйти от Советского суда и заслуженной кары! Даже если ты смог справиться с Кириллом и устроишь на нас засаду, жить и злорадствовать тебе осталось не долго!»

Дебил! А если бы не я это письмо прочитал?! Он же тут всё рассказал, и что подкрепление скоро будет, и что он сам через день тут появиться, и где они сейчас расположились, даже сроки обозначил! Не выйдет из Макарова хорошего командира. Я невесело усмехнулся. Какой бы Макаров козёл не был, но он хотя бы решил проявить обо мне заботу. Ну или ему просто крайне важно знать, удалось ли мне убить ротмистра… Вздохнув, я отправился искать карандаш, для того, чтобы написать Ивану ответ.

«Привет Иван. Со мною всё хорошо, я жив и здоров. Затея наша почти удалась. Только не знаю, жив ли ещё наш общий знакомый или нет. Но даже если и жив, помешать вам он уже никак не сможет. Стрелял я в темноте и почти уверен, что убил его, однако тело отнесло течением реки и убедиться окончательно в его гибели я не смог. Возможно он тяжело ранен. То, что я попал в него хотя бы один раз, это точно. Спасибо за заботу Иван, но уходить я буду самостоятельно, ты помнишь наш разговор.

Р.S. Ваня, ты дурак что ли, такие послания оставлять?! Тебе повезло, что именно я его прочитал и наш знакомый до него не добрался».

В лодке где лежал карандаш нашлась и санитарная сумка, в которой были перевязочные материалы, баночка с йодом и небольшой запас продуктов, только то, что можно есть не прибегая к помощи огня — две банки тушёнки, небольшой кусок сала и сухари. Там же лежали и две снаряжённые обоймы к карабину и моток проволоки. Немного, но в моём положении это просто царский подарок. На своих запасах пищи я вполне смогу протянуть, не прибегая к попутной охоте и рыбалке, что значительно сократит мне время пути. Проволоку Макаров очевидно положил в память о тех временах, когда мы вместе с ним ставили силки, и это тоже отличное приобретение. Проволока вещь универсальная, в случае необходимости и на петли её можно пустить, и починить что-то вполне пригодиться.