Андрей Панченко – Болотник. Книга 3 (страница 13)

— Долго будем в гляделки играть? — первым не выдержал я.

— Здравствуйте Кирилл Владимирович. Да вот, хотел, как следует рассмотреть человека, который доставил нам столько неприятностей.

— Это интересно каких же? Пока неприятности только у меня. На сборы какие-то меня призвать хотите.

— Ну какие же это неприятности? Это долг каждого советского гражданина.

— Ну а ничего, что я свои долги родине уже отдал с лихвой?

— Ну да, я в курсе. Орден, медаль, четыре ранения, и это за какие-то два года жизни в глухом и спокойном уголке нашей необъятной страны, причем в мирное время.

— Я этих приключений не искал, они меня сами нашли. Ну и раз уж вы заговорили про мои ранения, то должны знать, что я вышел из больницы не так давно и сейчас пока к военной службе не пригоден. У меня с собой куча медицинских документов, это подтверждающих.

Полковник поморщился и потянувшись к пачке импортных сигарет, закурил.

— Оставьте свои документы. Мы сейчас с вами просто беседуем. Но от нашей беседы будет зависеть многое, в том числе и то, выйдите ли вы сегодня из этого военного комиссариата.

— Да вы что? И что же со мной может случится? Давайте по пунктам. Приказа о сборе резервистов на учебные сборы нет, повестку мне выписал не военком, а значить и силы она не имеет. Я просто выйду от сюда и направлюсь приямком в прокуратуру. Ну а если вы думаете удержать меня тут силой, то имейте ввиду, заявления мною уже написаны, и не только в прокуратуру, но и в Комитет Государственной Безопасности, и, если я до вечера не появлюсь дома, они всё же уйдут по назначению.

— Ну хорошо. Давайте, как вы говорите по пунктам. Убийство нескольких человек, вскрытие сейфа, опечатанного грифом совершенно секретно. Ну и думаю достаточно. Этого хватит. Что скажите?

— Это интересно кого я убил и что за сейф вскрывал?

— Ладно. Я вам расскажу одну интересную историю. Довольно далеко от этого городка, на охотничьей заимке, стоит интересная такая лодка, с разбитым носом и пропеллером. Знакомо? Продолжим. Так вот, в этой лодке обнаружился хитро сделанный тайник, а в нём пистолет системы «вальтер». И вот что самое интересное, как раз из этого пистолета, убили нескольких офицеров разведки. Интересно, правда? И в лобовом стекле отверстие от пули. Что же вы, Кирилл Владимирович, так не аккуратно? От улики не избавились?

По мере того, как полковник говорил, весь план моей беседы с ним, рушился как карточный домик. Значить от трупов осталось довольно много, раз смогли их идентифицировать и установить причину смерти. Ну да, по сравнению со взрывами на остальных «вратах», на центральном острове бахнуло заметно слабее. Компромат на меня сильнейший. Пистолет, который нашли в лодке, два трупа, с пулями в теле из этого пистолета. Да и без этого, подозреваемых круг не такой уж и большой, и состоит он из одного человека, который был тогда на болоте. То есть я один и есть подозреваемый. Если захотят, они меня без вопросов под расстрельную статью подведут. И пусть на пистолете нет отпечатков пальцев, всё равно, это полная жопа, дорогие товарищи!

— Интересная история. И как этот пистолет в моей лодке оказался? Грубо работаете, товарищ полковник. Лодка уже почти полгода стоит на заимке, ей мог воспользоваться кто-то ещё, кроме меня, не говоря уже о том, что сейчас туда можно положить всё, что угодно, хоть гаубицу.

— Вы не в милиции и не на суде. Мне, того, что я вам рассказал, более чем достаточно, чтобы «назначить» виновного. У меня нет сомнений, что это ваших рук дело. И потом, вы уже в третий раз попадаете в поле нашего зрения, это не может быть случайностью. Вы тут у себя конечно серьёзно окопались, даже военком слёзно умолял меня оставить вас в покое. Но это всего лишь небольшой городок, а моих возможностей хватит и на то, чтобы ваши друзья и «покровители» лишились своих мест по одному телефонному звонку. Так что предлагаю говорить открыто. Мы здесь вдвоём, дальше этого кабинета наш разговор не выйдет.

— Вот вы всё время говорите «мы». А «мы», это кто?

— Мы, это достаточно серьезная группа людей, которая может поломать вам и вашим близким жизнь, даже без вот этих вот доказательств. Я вам не угрожаю, тут стоит вопрос безопасности страны. Кроме того, я немного приоткрою карты. Вы нам нужны, и мы готовы закрыть глаза, на некоторые ваши, скажем так, «проступки». Ну так что? Поговорим? — полковник с интересом смотрит за моей реакцией.

— Поговорим — ну вот, а херли тут ещё делать?

— Расскажите мне всё.

— С какого момента? С первого класса средней школы? Или ещё раньше? Учтите, себя я помню только лет с шести — кисло ухмыльнулся я. Попал так попал. Все мои домашние заготовки пошли коту под хвост.

— С момента встречи с полковником Фомином — полковник похоже шутить не намерен.

— С Фомином говорите? Я так понимаю беседа не официальная?

— Мы пока просто беседуем. Факт вашей встречи с Фомином нам известен, так что прошу без красивых сказок.

— Ну если неофициальная… Хорошо, давайте побеседуем. Если не вдаваться в подробности, то Фомина я нашёл в разбитом вертолёте, в очень плохом состоянии. Не жилец он был. Мы с ним были знакомы, он меня узнал. Я пытался его спасти, но не смог. По его просьбе, я вертолет сжёг. Никаких сейфов не вскрывал. Хотя он мне и говорил про какой-то ящик. Его, по словам Фомина, открыли, и что-то оттуда забрали двое выживших ребят из его группы, которые отправились за помощью и не вернулись. Он очень за них переживал, ну или за то, что они вынесли из вертолёта.

— Что случилось с группой Радищева?

— Радищева? — я уже догадался, что это и есть настоящая фамилия Ивана.

— Старший группы — майор Радищев, вам он мог представится другим именем — терпеливо объясняет мне полковник. Он вообще, на удивление очень спокоен и доброжелателен.

— Ну может быть. Я знал некоего Ивана, он представился сменным геофизиком и заманил меня на один из островов на болоте, где меня ждали пятеро неизвестных в военной форме. Вот они совсем не представились. И встретили они меня там совсем не ласково. Под предводительством этого самого, вашего Радищева, меня зверски пытали, избивали просто до полусмерти. Требовали отдать какой-то предмет, который я якобы взял в вертолёте. Угрожали мне и моей семье. Потом вообще, имитировали расстрел, стреляя над моей головой. Я оправдываться не буду, они получили то, что заслужили. Я был уверен тогда, да и сейчас остаюсь при своем мнении — живым мне было оттуда не выбраться. Это была самооборона, от куда я мог знать, что это представители государственных органов? Удостоверений они мне не показывали, знаков различия на них не было. Они вели себя как настоящие фашисты!

— Но всё же вы выбрались, а они нет… Так как вы смогли справится с шестерыми подготовленными разведчиками?

— Я сказал то, что они хотели услышать. Сказал, что этот гипотетический предмет у меня и я готов показать где он спрятан. Группе пришлось разделится, со мной отправились всего трое, сколько в лодку влезло, в том числе Иван, остальные остались ждать на острове.

— Дальше.

— Дальше… Дальше я завел их в болото, и на полной скорости врезался в остров. Пока они приходили в себя, я достал спрятанный пистолет и началась перестрелка. Я победил, а они все мертвы. Я повторюсь снова, я не раскаиваюсь, и ни о чем не жалею. Они получили то, что заслуживали. Никто не смеет угрожать моей семье!

— От куда у вас пистолет?

— Подобрал на острове, где недавно нашли останки немецкой разведки. Когда в первый раз там был. Номер спилил на наждаке.

— То есть вы утверждаете, что в вертолёте ничего не брали?

— Утверждал и продолжаю утверждать. Фомин мне сам сказал, что из ящика, на котором он лежал, какую-то вещь забрали выжившие, но что это, он не говорил. Он конечно просил меня связаться со своими коллегами и сообщить о случившимся. Даже телефон продиктовал. Но в тех условиях, на нервах, я его не запомнил, а записывать было некогда. При этом он настаивал, что в милицию сообщать нельзя. Я знал, что он сотрудник КГБ, как я и говорил, мы были знакомы раньше, и я сделал так, как он мня просил. Зря, наверное, я ему помогал. Нужно было мимо проехать. От этого все неприятности…

— Что стало с остальными членами группы Радищева?

— Я туда не возвращался. Что с ними стало не знаю. Когда я освободился от опеки ваших коллег, то сразу отправился в лагерь геологов. А потом был взрыв, и я едва смог доплыть до берега. Надеюсь они тоже сдохли. Нельзя товарищ полковник, так с людьми поступать, как они со мной. А если они действовали по вашему распоряжению, то…

— Я был не в курсе методов Радищева.

— Надеюсь на то что вы не врёте.

— Не вру, я таких методов работы не одобряю, но за всеми не проследишь. Как ведёте мы с вами беседуем вполне мирно. Продолжим. Что про этот взрыв вам известно?

— Говорят упал метеорит, а по мне, так там чуть ли не ядерная боеголовка рванула. Я был тогда на болоте и выжил с трудом.

— Хорошо. Сейчас вы сядете, и подробно, повторяю, подробно и со всеми деталями напишите всё, что вам известно и что произошло на болоте.

— Ничего я писать не буду. У нас же неофициальная беседа? — вновь усмехнулся я.

— Хорошо. Расскажите мне всё подробно…

Беседа длится уже почти два часа. За эти два часа я собрался с мыслями. История получается совсем плохая. «Вальтер» нужно было топить в болоте, а я побоялся остаться без оружия и ждал нападения даже в лагере геологов, вот и «пролюбил» этот момент. Я был практически уверен, что за мной придут или прямо туда, или встретят на трапе вертолёта. И копаться в лодке на виду у геологов не хотелось. Повар Федя был у меня на подозрении, а я всегда на виду. Он даже на охоту и проверку самоловов ходил со мной. До своих тайников, возле заимки, не добраться. Да я даже и не думал туда ходить, был велик риск наследить и вывести кого ни будь на мои нычки. Ну а потом, эти гребанные шишки с китайцами, и я не смог добраться до разбитой лодки… Интересно, они, чтобы до тайника добраться, всё лодку по запасным частям раскидали или что-то оставили? Хитрый был тайничок, но как говорится «на каждую хитрую попу, найдётся свой болт с винтом». Вот и на меня нашёлся умелец. Да что там говорить, у каждого, даже самого опытного мента бывают проколы. Я помню, как мой наставник, эксперт-криминалист с двадцатилетним стажем работы, при выезде на разбойное нападение с трупами и стрельбой, заработавшись, забыл забрать с места преступления целлофановый пакет, в котором лежали похищенные деньги и на котором отчетливо были видны отпечатки пальцев. Он опомнился только через пару дней, когда наступила очередь проведения по нему экспертизы. Или вот, например, старый опер из моей группы, опытнейший сотрудник, после праздничного построения на «день милиции», отправился на негласное наблюдение за подозреваемым, совершенно забыв, что он не в гражданке, а в милицейской парадной форме, и что совершенно логично, вспугнул преступников. Да проколы бывают у всех, но в тех случаях их цена, только дисциплинарное наказание, в моём же случае, это может стоить мне жизни. Радует одно, меня никто пока вязать и паковать не торопится, значит есть у меня какой-то шанс. Чего-то им от меня надо.