Андрей Остров – Виноград и скальпель (страница 3)

В первую зиму решили не строить дома: не было материалов, сил, а времени до холодов почти не оставалось. Разметили долину под будущие улицы, поставили временные укрытия из жердей, казаки шипели – шалаши. Стали рыть будущие подвалы больших домов, к зиме перекрыли их жердями, забросали землей. Можно зимовать. Казаки сказали – землянка. Шафе, шафе, хасле бае – говорили старые швабы. Работать, работать, чтобы домик построить. Смотрите, сколько земли! 35 десятин на семью дал русский император. Больше двух тысяч рублей на обзаведение выдали каждому бедному швабу! Руссиш очень хотят, чтобы швабы здесь остались и жили.

Поздно осенью самые нетерпеливые стали доставать из укромных мест косточки виноградных лоз, которые хранили, пока ехали, как зеницу ока. Женщины всплакнули, швабы молчали – только переживали, взойдет ли на чужой земле лоза-кормилица. Больше года ехали косточки. Кто прикопал во влажную землю, кто обернул мокрой тряпицей – через день вышли всеми семействами сажать в незнакомую землю, засыпать древесной корой – молились Господу, чтобы дал косточкам силы взойти.

Зима была похожа на швабскую. Мокрый противный ветер, но больших холодов не было. Снега тоже. Так и перезимовали.

Весной ходили улыбались как дети, даже швабы мужчины! Господь услышал их. Кое-где из зарытых косточек рядами стали появляться маленькие листочки. Хорошо, но мало. Стали пробовать сажать местную лозу. Виноград заботу любит, взойдет и русский виноград у немцев. Взошел.

Но едва потеплело, пришла другая беда. Испортилась вода, стало душно, жарко. С болот стали подниматься комары. Люди стали слабеть, дрожать, не держать в себе пищу. Умирали многие. Руссиш называли это малярией, говорили всему виной воздух. Спасаясь от малярии, поднимались в горы, где был ветер и свежо. Новое место для жительства выбирали еще не один год, переносили лозу с собой, снова высаживали, ждали.

Когда выбрали хорошее место, стали строить дома. Настоящие, большие, с подвалами для вина, чердаками, террасами. Не мельчили – места много, семьи большие, надо думать о детях. Некоторые, правда, кричали, что конец света совсем скоро – в 1836 году. Перестать работать не могли, но налоги платить зачем, если скоро конец света? Детей в школу не посылали, сидели дома: работали и молились. Но 1836-ой миновал, как и все последующие. Тогда те же, кто предупреждал о конце света, сказали, что Бог требует переселения в Иерусалим. Делать нечего, стали собираться в дорогу, но ее перегородили казаки. Не пускали. Ясно, столько тысяч рублей потратил русский император на немцев, чтобы они жили, кто ж их отпустит теперь. Говорили с русским начальством долго, и решили, послать прежде, чем уехать навсегда, гонцов в Иерусалим. Пусть посмотрят, какая там жизнь, растет ли виноград и много ли места. Гонцы вернулись через полгода, и сказали, что им не понравилось. Жарко, земля каменистая, растет все плохо, воды нет, горы маленькие, деревьев нет и народ непонятный.

Решили остаться. Через 5 лет построили первую школу. Через 30 лет стали строить кирху. Через 35 отдали все долги российскому императору. Через 40 лет в колонии Елизабетталь родился Матеус Байдингер.

Глава 3. Потерянный рай

Рано встает большой Матеус, хоть и суббота. Закричал в колыбельке маленький Матеус – первенец. Софи принялась кормить, где уж тут уснешь, такие звуки: чмокает, старается, как тот насос на водопроводной станции в Анненфельде. Отец и мать тоже поднялись на своей половине. Пойдут сегодня обрабатывать картофель. Звали и Матеуса, но он сказал, что некогда, будет собираться на новое место, готовить фургон, собирать вещи. Пора, пора заводить Матеусу старшему свой дом. Сколько можно жить с родителями? За 30 уже. В Элизабеттале места нет, земли мало, родственники зовут в Анненфельд. Это далеко от Тифлиса, но зато земли вдоволь, есть место, где дом построить. Да и в самом Анненфельде совсем другая жизнь: есть водопровод и электричество.

Мельницы, кирпичный заводик, кузня, каретные мастерские, столярные, слесарные, портняжные и обувные мастерские есть в любой немецкой колонии, но водопровод пока только в Анненфельде. Хорошо живут там, богато, просторно, собираются строить норменно-водочный завод. Хорошее дело. Русские пьют много и крепкое. Пиво и вино не жалуют. Можно хорошо торговать. Теперь они, швабы, тоже такие же подданые русского царя, как и все остальные, хотя и говорят по-своему, по-немецки. Маленького Матеуса тоже будут заставлять учить этот непонятный русский, да и на военную службу придется идти.

Сам Матеус 7 лет отслужил. Хорошо отслужил, отпускать не хотели. Говорили, станешь фельдфебелем или даже унтер-офицером. Но Матеус молчал, уперся. Хотел домой. Пришел обратно в Элизабетталь, жениться хотел, дом свой хотел строить, а у отца земли совсем мало. Нет, уедет Матеус в Анненфельд. Ничего, бабушка с дедушкой в гости приезжать будут, зато сам себе хозяин будет. Софи, наконец, хозяйкой станет, будут вместе виноград растить, вино делать, а там и маленький Матеус помощником станет….

Маленькому Матеусу, рожденному в 1903 году, между тем, была суждена совсем другая, полная страшных невзгод и горьких обид жизнь.

В 1904 году молодых немцев-резервистов стали забирать на войну с Японией. Письма и слухи доходили нехорошие: кормят и одевают на войне плохо, погибших хоронят молча, без псалмов, просто зарывают в землю, и часто не одних, а в общей могиле. Много людей попало в плен, в японские лагеря, где умирали от ран и лишений.

Но хуже всего пришлось колонистам в годы Первой мировой войны, когда Россия воевала против Германии. В обществе заговорили о «внутреннем враге», «мирном завоевании» немцами России. Закрыли немецкую газету «Kaukasische Post», переименовали села на русский манер: Анненфельд превратился в Аннино.

Для ликвидации землевладения «враждебными народами» Император Николай II повелел «отчуждать возмездно в пользу казны» землю у немецких колонистов через Крестьянский поземельный банк. Говорили, что этой землей будут награждать русских солдат и офицеров, хорошо воевавших с Германией. В немецкие колонии и села заездили русские чиновники и служащие банка. Ходили, считали, оценивали, записывали в бумажки. Швабы насторожились. Однажды даже спровадили очередных визитеров силой:

-Много вас, чертей, тут теперь ездят!

Но власть есть власть. Оценщики из банка стали приезжать с полицейскими приставами и понятыми, обычно из соседнего аула. Те разглядывали диковинные ветряные мельницы, веялки, паровые и конные молотилки. Сколько стоили машины, которых они никогда в глаза не видели, соседи не знали. Оценщик занижал цену раз в пять, как на землю, которая до войны стоила 500 рублей десятина. Банк предлагал 100. Являлся уполномоченный банка и предлагал подписать «акт перехода имения». Осторожные швабы отказывались, но на всякий случай стали прекращать пахать и сеять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.