Андрей Осипов – Сатирический роман Двойник (страница 3)

– Солянка настоящая? С каперсами? – спросил Михаил Потапович. – Ты как сказал – сразу соляночки захотелось, давно настоящей не ел…

– Нет, Миш, ненастоящая, искусственная, – Карпыч презрительно хмыкнул, – с чипсами… Ты же знаешь, как я солянку делаю… Если две полных тарелки не съешь – обижусь…

– Тогда грей быстрее! – ответил Михаил Потапович. – Я могу её и до закусок…

– Ну уж нет! – ответил Карпыч. – По первой под грибки… Доставай, Миш, водку из холодильника, там, на нижней полочке…

Как уже говорилось ранее, Виктор Карпович и Михаил Потапович были родственниками. Жили они в одном из сибирских городков. Основным предприятием в нём был большой завод, который выпускал какую-то важную продукцию для космических ракет. Михаил Потапович работал в конструкторском бюро: что-то там изобретал, имел кандидатскую степень. Виктор Карпович после окончания столичного института тоже пришёл на завод, но не в науку, а на производство. Сначала работал мастером, потом постепенно дорос до начальника цеха. Жизнь в городке текла своим чередом: медленно, спокойно, провинциально… Потрясающая природа, чистейший воздух, изумительные по своей красоте церкви, бескрайние леса, дачи с их непременными огородами и вечными заготовками, рыбалка, охота, грибы… У Карпыча, который после длительных поисков своей половинки, наконец, женился, понемногу стали появляться детишки, у Михаила Потаповича – внучата…

Жизнь шла своим чередом… Но вдруг по телевизору стали раздаваться не совсем понятные слова от начальства: «Свобода! Демократия! Перестройка! Углу́бить! На́чать! Деспо́тизм!» Сначала все обрадовались: несмотря даже на полное пренебрежение ударениями и, вообще, родным языком – уж больно непривычно это всё было – очень хотелось этой самой свободы. Поверили, жизнь за этого начальника готовы были отдать! Постепенно, из-за отсутствия финансирования, завод начало лихорадить, и вскоре он окончательно остановился. Работы в городе не стало совсем, жить начали как в средних веках – натуральным хозяйством. Что вырастили на огороде летом, то и поели. Карпыч, как более молодой и энергичный, подался в Москву на заработки. Снял квартирку на окраине столицы и стал выживать… Нашёл старых друзей-москвичей, с которыми вместе учился в институте. Чем он только не занимался! Сначала открыл кооператив – пытался торговать компьютерами, потом зарегистрировал малое предприятие – занимался строительством. Купил себе подержанный Мерседес… Иногда, когда с деньгами было совсем плохо, подрабатывал извозом. Но были и достижения в бизнесе. После одного удачного подряда ему даже удалось купить небольшую квартирку в хрущёвской пятиэтажке. Подряд он взял случайно у одного очень крупного строительного чиновника. Ему надо было построить, как выражался чиновник, «дачку». Дачка была пяти этажей, монолитно-кирпичная, фасад обложен гранитом. На каждом этаже по пять санузлов с биде. «Не дача, а настоящий бордель! Не бросайте друзей в биде!» – говорил Карпыч рабочим, которые удивлялись такому изобилию. Чиновник был доволен строительством, и дружески хлопая Карпыча по плечу, говорил: «Мы с тобой, Карпыч, коллеги… Только я ворую по-крупному, а ты у меня». Очень помог Карпычу этот подряд, больше таких не попадалось. Он постоянно звонил домой и посылал жене деньги, там же у него осталось двое детей. Так он и жил в столице.

Михаил Потапович остался в городке, не сразу поняв, что происходит. Пытался писать научные статьи. Многие из его коллег уехали в разные страны на работу: специалисты такого уровня были нарасхват! Его тоже звали, но он не согласился.

– Миш, ну а завод-то наш как? – поинтересовался Карпыч.

– Я на предприятии сейчас почти не бываю, делать там нечего… Пропал, Карпыч, завод! И городка нашего тоже скоро не будет! – Михаил Потапович расстроено посмотрел на Карпыча. – Вот такие дела, невесёлые… Я последнее время часто в церковь хожу, службы стою, знаешь, стал многое переосмысливать… Евангелие читаю, жития…

– Я знаю, что ты всегда в Бога верил, только раньше нельзя было это делать явно. Моё отношение к религии ты знаешь: я верю, в принципе, отношусь уважительно… Но… В церковь не хожу… Предпочитаю общаться с Богом без посредников. Это лучше, чем смотреть, как всё начальство, которое не то, что по заповедям живёт, даже и не слышало про них никогда, стало в церковь ходить: возьмут свечки и стоят перед камерами, как подсвечники. Перекреститься правильно не могут! – оба задумались.

– Вижу, Виктор, – ухмыльнулся Михаил Потапович, – как ты в Бога веришь. Даже икон у тебя нет. Так нельзя – ты же крещёный всё-таки!

– Куплю, Миш, обязательно куплю и повешу, – они опять задумались.

– Да, Карпыч, солянку ты делать не разучился! – Михаил Потапович на самом деле доедал вторую тарелку. – А в церковь, Виктор, ходят не с посредниками общаться, а с Богом! Я тебе это потом объясню…

– Подожди, Миш. Сейчас картошку положу, – Карпыч, повернувшись назад, взял с плиты шипящую сковородку и разложил поджаренную с лучком картошку по тарелкам. – Наливай под картошечку… Хочешь я тебе завтра настоящий «чабанский суп» сделаю? Мне тут рецепт дали…

– Завтра? – задумался Михаил Потапович. – Завтра ты не сможешь!

– Почему это? Детей делаем, а уж суп…

– Перед тем, как делать настоящий «чабанский суп», неделю нельзя руки мыть!

Карпыч засмеялся.

– Ну вот, – Михаил Потапович наполнил рюмки, – а дома плохо. Беда, в общем. Совсем хреново, Карпыч, у нас стало… Давай, – он поднял рюмку, – чтобы выжить как-то. Всем!

– Давай, Миш! – Карпыч поднял свою рюмку, они чокнулись и выпили. Закусив маринованным белым грибком и, поев жареной картошки, Карпыч спросил:

– Послушай, а как там Сергей Сергеевич поживает? Давно его видел? Очень уж колоритный старикан.

– Да помер уже Сергеич, уж год как похоронили…

– Жалко деда. Хороший был мужик. Если бы не его увлечение спиртосодержащими напитками… А токарь какой был – виртуоз…

Карпыч задумался и стал вспоминать… Он, молодой специалист, только что окончивший институт, пришёл работать на завод мастером на участок штамповки. Наладчиком на участке был Сергей Сергеевич – пожилой мужчина, активно увлекающийся употреблением спиртосодержащих напитков… За это увлечение, собственно, он и был переведен наладчиком на штамповочный участок – должность не завидную. «Сняли с должности – ищи писателя!» – говорил Сергеич недовольно. Но станочник он был от Бога! Если нужно сделать что-то уникальное на любом станке – шли с поклоном к Сергеичу – сделай, пожалуйста. Не откажи. И он делал, никогда не отказывал… Как можно поймать микрон на станке с допуском в миллиметр – никто не знал. Сергеич, может быть, и сам не знал своих секретов, просто был станочником от Бога… Участок начинал работать в семь часов, а Сергеич приходил в шесть, проверял все штампы, если что – налаживал… Карпыч, как мастер, приходил около семи. Пройдя по цеху, он убеждался, что Сергеич работать ещё не начинал и шёл к нему в комнатку. Комнатка у наладчика была маленькая, метров десять, не больше: стеллаж для инструментов, замасленный стол и металлический стул. За столом в скучающей позе сидел Сергеич, оперев голову на правую руку, сделав ладонь козырьком. Зайдя к нему в комнату, Карпыч с ходу начинал кричать: «Сергеич! Как же тебе не стыдно?! Сейчас работяги придут, а ты ещё штампы не проверил! Ты что?!» Сергей Сергеевич в ответ медленно убирал ладонь от лица, так, что становились видны его глаза. Карпыч приходил в ужас: Сергей Сергеевич был абсолютно пьян! «Сергеич! – кричал Карпыч, – Сейчас же работяги придут! Когда же ты успел напиться? Ты что?!» В ответ Сергеич опять ставил правую ладонь козырьком на глаза и философски изрекал нараспев: «Грёбаная жизнь…». Да! Только теперь Карпыч понимал, сколько смысла было в этой фразе. Поскольку сцена повторялась каждый день, практически без исключения, Карпыч со временем к этому привык. Тем более что непонятным образом, штампы всегда работали бесперебойно, и нареканий Сергеич не имел. Как-то раз Карпычу понадобилось заказать машину, и он пришёл в гараж. В конторе никого не было, он зашел в мастерскую: там ремонтировали автомобили. В мастерской жизнь кипела. Бурлили страсти. Карпыч, увидев своего Сергеича, с удивлением остановился у входа и стал наблюдать. Вокруг сверлильного станка суетилось несколько человек. Здоровый парень в рваной тельняшке кричал с надрывом:

– Включай, Сергеич!!! Включай!!!

Сергей Сергеевич, нервно двигая характерными сизыми и красными жилками на носу, худой, но крепкий, твердо отвечал:

– Рано! Не взялась ещё! Не нарушай, урод, технологию!

– Врубай! Врубай! – кричали остальные.

– Рано! – твердо говорил Сергей Сергеевич. Если бы не замасленная роба, то он был бы похож на генерального конструктора перед запуском космического корабля. Вся его поза выражала решительность. Большой палец правой руки лежал на пусковой кнопке сверлильного станка. Лицо излучало уверенность и твёрдость. И только нос немного портил общую картину. У генеральных конструкторов таких носов не бывает, хотя некоторые ответственные работники имеют носы и похлеще.

– Теперь пора! – громко сказал Сергей Сергеевич и нажал на пусковую кнопку.

– Р-р-р-р, – зарычал станок, набирая обороты.