Андрей Няньчук – «Правда не вру!» Часть первая. Люди и самолёты (страница 2)
– Всё, пошли! Час мести настал!
– Так я ещё не умывался!
– Иди, умывайся, но боюсь, ты пропустишь главное! – перейдя почти на демонический шепот, предупредил он меня.
– Нее, это я не могу пропустить! – и мы плечом к плечу отправились в кабинет старшей медсестры.
– Доброе утро – радостно, по утреннему поприветствовал капитан медсестру. – Куда поставить результат моих суточных мук?
И он вытащил из-за спины трёхлитровую банку жёлтой жидкости.
– О, господи!– в изумлении воскликнула медсестра. – Зачем так много то?!
Её возгласа и округлившихся глаз было достаточно, чтобы покатиться со смеху, но то, что капитан вытворил дальше, меня просто порвало.
– Много? – удивился он – Тогда…– и он, поднеся банку ко рту, залпом выпил не меньше пол литра своих анализов.
С медсестрой было дурно, я от смеха чуть не катался по полу, а в центре кабинета стоял счастливый от свершившейся мести капитан и, косясь на медсестру, с наслаждением потягивал пивко из банки.
«Портовский мальчик»
Но вернёмся к моей маме. Ко второму курсу мединститута она стала настолько востребованной, что ей выделили квартиру в «Старом порту». Так назывался авиагородок, в который мы переехали. В прошлом это был основной аэропорт, но когда построили новый вокзал с длинными взлётными полосами для больших самолётов, он стал зоной базирования малой авиации, летающей в основном по краю.
Вот это место и стало моей детской площадкой. Поэтому отношение к самолётам у меня до сих пор очень личное.
Мы катались с горки на дальность внутри огромных катушек из-под электрокабелей
.
Сидели в сугробах вдоль взлётной полосы, чтобы чистящая снег машина засыпала нас фонтаном снега. С упоением жевали гудрон, которым заливали трещины в асфальте взлётной полосы. Но самое любимое и экстремальное развлечение, было не в зоне наших основных игр, а прилично дальше. Между старым и новым портами. Ходить туда было далеко, но оно стоило того!
Между двух аэропортов находились ангары, где ремонтировали самолёты. Нас интересовал только самый большой – ИЛ-18. Старшие пацаны каким-то образом добывали информацию, когда будут выкатывать самолёт из ангара для продувки двигателей после ремонта. Может, это называлось как-то иначе, и заводили они двигатели с какой-то другой целью. Нам было
Мы гурьбой заскакивали за хвост самолёта и падали плашмя на землю. Цепляясь за стыки плит или траву пытались всеми силами как можно дольше удержатся, чтобы тебя не сдуло с места.
Сначала поток воздуха основательно придавливал, затем начинал трепать и всё-таки срывал тебя с земли. И ты какое-то мгновение парил в воздухе! Вот это был кайф!
Правда, финал был жестковатым. Ты кубарем летел в сторону от воздушного потока, после чего с полным ртом земли и склеенными пылью глазами ты должен был, едва приземлившись, вскочить на ноги и бежать! И главное было бежать не в сторону техников, которые в свою очередь уже бежали к тебе. А если они поймают, то тебе оставалось два варианта наказания: синяя задница сразу на месте или чуть попозже в домашних условиях, но такая же синяя.
Но я был счастлив там! Лишь одно меня огорчало – это отсутствие велосипеда! Хотя его не было ни у кого из моих друзей, что не мешало мне огорчаться и мечтать о нём.
И вдруг однажды, мама дарит мне ЕГО! Денег, по тем временам, такая покупка стоила безумных, а мама была студенткой! Не представляю, как ей удалось скопить такие деньжищи, но благодаря её любви, я оказался единственным обладателем этого сокровища во всём нашем славном городке. Правда, при этом, совсем не умел ездить на нём. А вокруг не было не одного специалиста, разбирающегося в этом сложном вопросе. И тут моя мама, женщина решительная, с бойким характером, к тому же выросшая среди братьев, сама решила заняться моим обучением. Нормальных дорог для занятий велоспортом в городке не было, зато рядом лежала взлётная полоса! Туда-то мы и отправились учиться ездить на велосипеде.
Пока не было самолетов я крутил педали, а мама бежала рядом, держа меня за седло велика. Когда же самолеты шли на рулёжку, мы уходили с полосы и пережидали его взлёт в сторонке. Так повторялось ни раз и ни два, а часа четыре, с небольшими перерывами. Но у меня ни как не получалось ехать самостоятельно!
Мама уже серьёзно устала, да и я стал слегка впадать в отчаяние. Как вдруг один из самолётов останавливается напротив нас и у него открывается окошко второго пилота, из которого в нашу сторону летит витиеватая воспитательная ругань. Я уже говорил, что моя мама росла среди братьев и научилась у них не только ездить на велосипеде, но и в нужный момент постоять за себя. Поэтому, когда пилот сделал паузу, что бы перевести дыхание, мама ответила ему. Монолог её был яркий, эмоциональный и довольно длинный, при этом она ни разу не употребила, ни одного бранного слова, ведь рядом был ребёнок – я!
Когда пилот понял, что его квалификации не хватит чтобы в словесном поединке победить мою маму, они развернули самолёт хвостом в нашу сторону и дунули со всей своей молодой дури полными оборотами двигателей!
Стена ветра, копоти и пыли просто снесла нас с места. Я в этот момент был на велосипеде и волна, ударив в спину, вдруг подхватила меня и понесла. И тут сквозь рёв двигателей и свист ветра я услышал счастливый мамин крик: «Ты едешь сынок! Ты сам едешь!!!». Это было настоящее чудо! Научиться ездить на велике за один день, да ещё так! Вот кто может похвастаться подобным?!
Во двор я въезжал уже обветренным асом! С тех пор у меня не было не одной фотографии без синяка или ссадины, пока я не влюбился в девочку, ради которой захотелось быть не только чистым, но и целым. Но это уже было в другом городе, и в другом авиагородке, в который отправили мою маму по распределению после окончании института, и где она очень быстро стала самым востребованным и уважаемым человеком, так как была отзывчивым, внимательным и очень талантливым детским врачом. А в городке жили в основном молодые лётчики с жёнами и детьми. Дети были разных возрастов. Поэтому я очень быстро нашёл себе компанию друзей, и первую детскую любовь.
Из-за этой девочки я часами сидел на дереве напротив её дома, ловя моменты её появления в окне. Благодаря ей я стал много читать, потому что объект моих воздыханий подарила мне на день рождения книжку, которую я храню до сих пор. Правда эти романтические чувства и запоем читаемые книжки не мешали мне носится по улицам с друзьями и изобретательно шалить.
Как-то один из бывших кэвэнщиков выдал очень точную фразу, что мужчины моего поколения, это случайно выжившие мальчики. И это так. Я мальчишкой попал в среду брутальных и невероятно смелых мужчин-ПАНХовцев. Полярных лётчиков, которые в жутких погодных условиях, перебрасывали за полярный круг вахтовиков, в непроходимые места геологов, на дальние стойбища врачей и пожарных в огненный ад. Это были отчаянные мужики, которые никого и ничего не боялись. И все пацаны, естественно, старались быть на них похожими.
Наши кумиры в свободное время были заядлыми рыбаками и охотниками. Поэтому каждый уважающего себя пацан имел приличный запас пороха, капсюлей и охотничьи патроны, которые втихую тырил у своего отца. А уж карбида и магния, живя при самолетах, был такой запас, что при желании можно было снести подчистую с пол городка.
Помню в театре, ещё в бытность мою актёром, ко мне подошёл режиссёр, ставивший военный спектакль, попросил вспомнить, что-нибудь шумное, но не опасное, чем мы развлекались в детстве. Я перебрал в голове все, чем мы тогда забавлялись и вдруг понял, что безопасного не было ничего! Отчего и вышли мы из девства с разными потерями.
У одного скрученными болтами оторвало пальцы на руке, у другого разорвавшейся спицей вышибло глаз, у третьего осколком банки, разлетевшейся от карбита, срезало пол уха. Но к счастью более серьёзных потерь не было. Хотя отметины от забав остались на теле практически всех моих приятелей. Зато было весело.
Но развлекались мы не только взрывами и стрельбой. Как-то один из наших дружков съездил на каникулы в Белоруссию и привёз оттуда новые знания о девочках и два классных умения. Про девочек всё оказалось не правда, как мы, повзрослев, узнали, а вот новые умения на время полностью заменили наши привычные развлечения. Он научил нас глотать горящую вату и делать чумовые дымовухи из сломанных кукол.
Авиагородок наш стоял на краю болота. Дома строили на взгорке, а стайки и сараи размещали практически уже над водой. Точнее фасадом они стояли на взгорке, а само сооружение, стоя на бревенчатых сваях, нависало над болотом.
Благодаря этому мы с друзьями никем не замеченные, могли пройти под этими постройками почти весь городок. Как будто это подземелье из «Принца и нищего» Марка Твена, а мы были его героями.
Ещё среди этих сараев, делали общественные туалеты, для стоящих рядом жилых домов. Вот эти то туалеты и стали объектами наших осенних игр. Смысл развлечения заключался в следующим. Одна группа наблюдала за подъездами домов, чтобы не упустить какого-нибудь мужичка, бегущего по серьёзным делам к стайкам. В Сибири «стайками» называют сараи.