Андрей Нуждин – Во имя справедливости (страница 43)
– Зомби, что ли, в шиповнике застрял?
– Это барбарис.
– Котэ, сейчас так важно это знать?
– Да ты понюхай! Он, когда цветет, воняет жутко, не спутаешь. А шиповник благоухает.
– Да что ж он никак не успокоится, – пожаловался ветеран то ли на стрелка, то ли на друга. Котэ предупреждающе сжал кулак.
«Это вы или по вам? – ворвался в голову теплый ветерок. – Все живы?»
«Тут кто-то из колючих зарослей поливает очередями, а так да, мы в норме. Сейчас успокоим безобразника».
«Ну-ка… Он один, отлично вижу. Не сектант вроде. Подождите, я обойду его».
«Стой! Это может быть ловушкой! А вдруг там взвод спецфанатиков с “глушилками”?!»
«Он ранен. Подожди, поближе подберусь. Если бандит или зомби – кокну».
Котэ нахмурился и разжал кулак.
– Ну, что там Мина сказала? – нетерпеливо прошептал ветеран.
– Вроде один и без «глушилки». Ранен, говорит. Так, ты тут за главного, а я на подмогу.
Котэ отполз в сторону и прислушался. Стрелок отрабатывал тот же сектор, думал, наверное, что прижал незваных гостей. Интересно, у него патронов много?
Как назло, кусты здесь росли плотно, толстые ветки исключали возможность тихо пробраться дальше. Сталкер оглядел шапки алых листьев, подался назад, вскочил и перемахнул куст поверху. Попал удачно, на чистый пятачок, только чуть молодой поросли в землю втоптал, когда кувыркнулся.
Щелчок затвора раздался совсем рядом, под низко висящими ветками лежал человек. Он опирался на локоть левой руки, правой держал дрожащий АК и пытался прицелиться в свалившегося почти на голову незнакомца. Котэ сел и поднял руки.
Ствол автомата рвануло вверх, выдирая из ладони, раненый коротко простонал и повалился на спину. Мина проверила магазин, вставила обратно и щелкнула предохранителем.
– Лежи спокойно, «фронтовик», свои, – пробурчала девушка, и Котэ удивился добродушной иронии, прозвучавшей в реплике подруги. Вот так, хоть и гоняли ее фронтмэны по Зоне, а на́ тебе, своим назвала.
– Ну, что тут у нас? – Сталкер увидел кровавое пятно на «фирменном» комбинезоне. – Ага, пуля пробила бок. Еще есть проблемы?
– Этой разве недостаточно? – прохрипел «фронтовик». – Скажите честно, я уже умер?
– Нет, с чего ты взял?
– Я вижу мертвецов.
– Где?! – Котэ обернулся, кроме них, вокруг не было ни души.
– Вас. Единственная женщина, которая здесь была, – это Мина. А ты, стало быть, Котэ. – Боец вскрикнул, когда нож распорол его пробитый пулей комбез, открывая доступ к ране.
– Пинкертон, – кивнул сталкер. Он смыл кровь раствором из аптечки и обработал руки. Мина отобрала антисептик, отпихнула Котэ в сторону.
– Да, мы эти самые и есть. Не беспокойся, живы все трое. Пока, – поморщился сталкер, глядя, как игла вошла в тело бедолаги. А потом и вовсе скривился: тонкие пальцы девушки сжали рану, от чего «фронтовик» стиснул зубы и громко застонал, покрывшись крупными каплями пота. – Терпи, она знает, что делает.
– Натовский патрон. Вы опять с «Кармой» воюете, раздолбаи? Распустил вас Дивнов. – Мина зло выплевывала слова, обрабатывая вновь закровоточившую рану.
– Это… это не «Карма»… Мы с ними теперь прочно в… м-м-м… союзниках! Это какие-то наемники!
– Как они выглядели? – Мина не подала вида, что заинтересовалась.
– Да как… военная броня, «Панцири» на всех, всег… человек семь. Вооружены западными штурмовыми… м-м-м… винтовками.
– Среди них «Свидетелей Зоны» не было?
– Н-н-нееет, откуда? Те носа из Дубогорска не кажут, особенно на… М-м-м-маяк.
– Ты, наверное, их и не видел никогда, – схитрила Мина.
– Ви… видел, они ж как роботы р-разговаривают. А эти матерились.
Котэ с Миной переглянулись. «Фронтовик» сплюнул и вновь тяжело задышал.
– Все, кровь я остановила, но его нужно в госпиталь. Без нормальной помощи долго не протянет.
– Ладно, попрошу Боцмана, пусть проводит. А мы идем дальше.
Ветеран уже изнывал от неизвестности, и если бы не филологи, давно отправился бы напролом через кусты искать запропастившегося невесть куда Котэ. Когда сталкер и Мина появились перед ним, Боцман от неожиданности чуть не подпрыгнул.
– Вас никуда отпускать нельзя, тут же находите себе друзей, – досадливо проворчал он. – Откуда «фронтовика» выкопали?
– Да вот, говорит, наемники подранили, человек семь в броне. Слушай, бери своих подопечных, и тащите его на Маяк, а то берцы отбросит. А мы дальше почапаем.
– По…шли все, целее буде…те, – просипел фронтмэн.
– Нет, боец, дела у нас. Да ты не переживай, прорвемся. Как тебя там?
– Капитан Щенников. М-м-м-м-м… Слушай, сталкер… эти говорили, три группы еще где-то тут шляются.
– Да торопимся мы, капитан! Никак! – Котэ замолк. Не рассказывать же, что на Маяке сейчас должны быть Джокер и Весельчак, с которыми совсем не время разбираться. Углядят отряд, и след простынет этих музыкантов. Или еще что выкинут.
– Торопиться в Зоне опасно. Особенно… чер-рт… с профессиональными убийцами на хвосте. Ты сам прикинь – не мень…ше двадцати опытных душегубов. Если на нас наткнутся… ч-ч-черт… не отобьемся. И вас как следует потреплют. Пошли на Маяк, мои вам бойцов выделят. Тогда… точно пройдете.
Фронтмэн был прав, двадцать наемников – сила немалая. Отправь Боцмана, а потом с ума сойдешь, гадая, как они там, дошли ли. И в довесок дать некого, Слепыш один остался из опытных.
– Мина, иди с ними, а мы пока потихоньку, перебежками. Только поаккуратнее. Сама понимаешь…
– Поздно, как раз четыре группы идут сюда со стороны Дубогорска. Тридцать семь душ. То есть душегубов. Между ними не проскочишь, обойти уже не успеете. Все, идем на станцию.
«Там Джокер и Весельчак», – переключился на мысленный режим общения Котэ.
«И что ты предлагаешь? У нас нет выбора. Нам и не надо на вокзал, сдадим капитана первому же патрулю и пойдем своей дорогой. Заодно окажемся подальше от наемников. Все вместе и живые».
«Да как…»
«Котэ, мне Кондуктор тоже не чужой. Сделаем небольшой крюк, пропустим наемников и рванем дальше. Некогда спорить, возвращаемся к дороге».
– Эй, капитан, покажешь, где тут радиации нет? – обратилась к раненому девушка.
– Зовите Щеном, нечего… время терять. Пошли, есть короткий путь.
На изготовление носилок времени не было. Боцман дотащил фронтмэна на закорках до места, где оставили друзей. Там он рявкнул в ответ на посыпавшиеся вопросы и построил отряд в боевой порядок.
Новички без разговоров сцепили руки, куда усадили скрипящего зубами даже больше от бессилия, чем от боли Щена. Кондуктор, все это время не отходивший от людей, шмыгнул в рюкзак.
По указанию раненого попутчика Котэ с Миной вели друзей через радиационное препятствие: один контролировал фон и наличие аномалий, вторая наблюдала за перемещением групп наемников. В какой-то момент банды начали объединяться, видимо, собираясь в условленном месте.
Уставших филологов сменили уноты, бывалый ветеран запретил Слепышу помогать в переноске раненого во избежание новых проблем с глазами. Они на пару прикрывали отряд с тыла.
Окрестности Маяка отряд встретили уже привычной тишиной. «Карма» и «Фронт» окончательно замирились, и теперь не всегда можно было отличить бойцов одной группировки от вояк другой.
Хоть эти самые группировки и не желали перемешиваться, существовали параллельно, со своими обычаями, ритуалами и привычками, зато не враждовали больше, не стреляли друг в друга при первом удобном случае. Благодать.
Территория с тех пор находилась под двойным надзором. Местность похорошела, стала безопаснее. Патрули, в том числе и совместные, тщательно отслеживали обстановку и пресекали малейшие нарушения и угрозы как со стороны людей, так и мутантов. Да и маленьких лагерей вокруг вокзала было вдоволь. Было где найти помощь, попади ты в переплет.
Но сейчас подступы к станции оказались удивительно безлюдны, план сдать раненого «фронтовикам» или «кармовцам» провалился. Щен был близок к отключке из-за потери крови и витал на грани между явью и беспамятством.
– Что-то непривычно мне так, – поделился ощущениями Боцман. – Будто не на Маяк идем, а снова по Гавани шаримся. Я уже настроился, что нас увидят и узнают, а тут как вымерли все.
– Радуйся, что не замечают, а то как бы не прикопались, – отозвался Котэ. – Думаю, скоро местные вспомнят, из-за кого вдруг исчезают мутанты, тогда и возьмут нас – кто на карандаш, а кто и на прицел.
– Справимся, – буркнула Мина, и это ее словечко могло означать какие угодно крайние меры, с девушкой шутки были плохи. Неудивительно, охоту на нее полгода назад устроили серьезную, такое не забывается.