Андрей Новиков – Заколдованное место (страница 3)
– Андрон Никифорович! Ты что ли? – и через паузу. – Постой, сейчас вынесу.
Снова возня какая-то в доме. Опять голос тети Зины:
– Чего-то не вижу тебя. Где ты есть?
Я не успеваю ничего сделать, как дед Андрон выходит из-за сарая и становится перед калиткой. Грудь прикрыта забором, но это же штакетник! А голова вся на виду.
Дверь осторожно приоткрывается, потом распахивается широко. Из дома выходит вся расхристанная Зина с солонкой в руке. Идет и … шатается. Да она пьяна! Доковыляла кое-как половину пути до калитки, как раздался выстрел, и в открытую дверь вывалился лицом вниз уголовник. В то же мгновение выскочивший из-за угла боец сбил тетю Зину с ног и прикрыл ее своим телом. Я бросаюсь из-за сарая на деда, валю его и тоже укрываю собой. И вовремя! Один за одним раздаются выстрелы, и щепки штакетника падают на меня.
Из дома слышатся звуки бьющейся посуды, падающего тела, снова выстрелы. Потом все стихает. Старший кричит, что двоих уложили, а третьего взяли. Я поднимаюсь – дед цел – и бегу к дому. Тетя Зина лежит и не шевелится. Убита?! Боец разворачивает ее, поднимает ко мне ошеломленное лицо: «Спит!» Забегаю и вижу скрученного уголовника, глаза дикие, рычит. Где Люба?
Бросаюсь в другую комнату, вижу ее. Она сидит на полу – глаза огромные в руках – утюг.
– Люба, милая моя, они ничего с тобой не сделали?
Она смеется и плачет, гладит меня по голове. А это я ее должен гладить!
Мы погостили у тети Зины денек, дожидаясь нового самолета на Новосибирск. Познакомились с ее детьми и сходили в гости к деду Андрону.
Тетя Зина рассказала, как ей удалось убедить уголовников отсидеться денек-другой у нее. Она знала, что дети в безопасности, а отключенный телефон встревожит сестру, и она поднимет тревогу. В этом была надежда уцелеть, потому что зэки были голодные и агрессивные. Преступники нашли самогон в доме и, напившись, еще больше озверели, заставили женщин пить. Еще немного, и все могло бы закончиться ужасно. «Вовремя вы подоспели!»
А потом пазик повез нас в аэропорт, за рулем был другой водитель. Василий уверенно шел на поправку. Мы с Любой вышли из автобуса и пошли по летному полю к зданию аэровокзала. Куры нас не боялись.
Погода наладилась, все пассажиры разлетелись, и зал опустел. Дед-сова со своей старухой тоже улетели. Знакомая буфетчица выдала нам чай и пирожки. Самовар вторым солнцем сверкал на свету.
Мы сели на скамью и устроили пир.
– Паша, главный оперативник сказал, что именно ты помог быстро нас найти. – Люба помолчала. – Как хорошо, что ты не улетел тогда!
– Люба, прости меня!
– Жалко тюбики с красками пропали. Один из бандитов специально наступил на них, чтоб раздавить.
– Мы купим тебе новые краски. Ты выучишься на курсах, а я сдам все дела и перееду жить в Красноярск. Хорошие энергетики повсюду нужны. Не смотри на меня так – я все решил.
[1] Наути́лус – Наути́лус Помпи́лиус, одна из наиболее известных советских и российских рок-групп во второй половине 1980-х и в середине 1990-х годов.
[2] ФСИН – федеральная служба исполнения наказания.
Чемодан с судьбой для скептика
Настигшим жертву хищником самолет вцепился в землю. Содрогнулся, сбрасывая с себя усталость пути, и затих. Писатель Вадим Жук, чья жизнь была расписана по минутам, сжал подлокотник и выдохнул: «Надо забрать чемодан, выпить кофе, перебронировать рейс до Милана».
Рядом сидела Даниэла, его девушка, и, не отрываясь от журнала, увлеченно перелистнула страницу. Откусила круассан. Крошки мелкими уликами преступления против порядка упали на глянцевый лист. Вадим улыбнулся – всякий раз она напоминала, что по соседству с его упорядоченным миром живет хаос.
– Чем больше я интересуюсь астрологией, тем сильнее в нее влюбляюсь. Слушай, прям сюжет для твоего нового романа! – жуя, сказала его девушка. – «В этом аэропорту время живет по своим законам. В периоды ретроградного Меркурия его градусы синхронизируются с координатами скрытого грота Ганимеда в Апеннинах. Тогда происходят аномалии: даты путаются, нити судьбы переплетаются, притягивая отголоски из прошлого». Представляешь, сейчас как раз этот самый ретроградный Меркурий. Мы вот-вот войдем в один из порталов.
– Портал, где теряются чемоданы, – не глядя в ее сторону, заметил Вадим. Его скепсис был непробиваемым бастионом, возводимым годами.
Он перевел взгляд на яркие буквы глянца. Заголовок обещал «десять мест на земле, где время течет иначе».
– Журналистский треп, – Вадим посмотрел на часы. – Когда же они рукав подвезут?
– Ну-ну, мистер Скептик, – хихикнула Даниэла. – Хотела бы я покопаться в твоем прошлом.
Вадим нагнулся, рассматривая в окне иллюминатора огни посадочной полосы. Они то гасли, то вспыхивали, словно метались между принятием и сопротивлением. «Получилась бы хорошая метафора для моего героя. Бедняга! Он никак не примет выбор близкого человека, а мне не удается дописать финал романа. Вот поедим, спланируем поездки по Италии, и, в ожидании следующего перелета, поработаю над рукописью», – подумал Вадим.
Автобус доставил их к терминалу, выгрузил на холодном перроне. Даниэла сильнее закуталась в объемный бомбер:
– Бр-р! Морозилка! Как ты тут жил?
Угрюмый Вадим устремился в сторону зоны прилета.
Здание аэропорта раскинуло перед ними длинные коридоры из металла и стекла. Они поблескивали в свете фар, будто глаза древнего исполина, терпеливо поджидающего вновь прибывших. Из терминала вырвался горячий воздух. Кто-то громко выругался на непонятном языке, но звуки потонули в общем шуме, сливаясь в хаотичный гул. Указатели мигали, меняя направление, стоило лишь отвести взгляд. Вадим потер виски: в них пульсировала головная боль, растягивающая мысли до пронзительного скрипа.
Он отдышался, стараясь сбросить с себя беспокойство – суматоха в толпе его раздражала – и прищурился в поисках табло – очки, как и рукопись, Даниэла умудрилась переложить в багаж.
Она мягко толкнула его в плечо:
– Ищешь очередную причину для недовольства?
– Пытаюсь рассмотреть время вылета стыковочного рейса. Кстати, где тут кофейня?
– В твоем графике нарисовался перерыв на кофе? – она оживилась, предвкушая сладкую паузу. В отпуске она не собиралась отказывать себе в лишней порции десерта с чашечкой капучино.
– И он будет длинным. Посмотри, рейс снова задерживают, – пробурчал Вадим.
Миновав паспортный контроль, они зашагали к секции выдачи багажа. Лента транспортера неуклюже дернулась, заныла ржавой каруселью на заброшенном аттракционе и с хрипом выплюнула первый чемодан.
– Ура! – радостно воскликнула Даниэла. – Наш!
Вадим потянулся за ним, но замер: рядом лежал второй, точно такой же.
– Да ну! Штампуют их там что ли!? – писатель схватил первый.
Хриплый кашель за спиной заставил Вадим обернуться. Сгорбленный старик с мутными глазами тоже протянул к его чемодану дрожащую руку.
– Мое… время… – цеплялся он за поклажу, с трудом выдавая слова.
– Простите, это мой, – резко сказал Вадим, пытаясь доказать свое право на багаж.
Дед, будто не услышав, тянул чемодан на себя. Вадим инстинктивно отнимал.
– Запутался… время… мое… – продолжал бормотать старик.
– Spiacente, – раздался голос с акцентом, и мужчина в твидовом пальто удержал старика за локоть. – Мне жаль! Алекс очень болен. Спутал ваш багаж со своим.
Даниэла выпрямилась, откидывая назад волосы:
– И часто он так путается?
– Случается, – произнес сопровождающий старика, скользнув глазами по девушке. – Когда видит что-то знакомое. Вещи, люди – все смешалось у него в голове.
Даниэла придирчиво осмотрела багаж, обратилась к Вадиму:
– Разве ты не закрыл замок? Почему код стоит на нулях?
Вадим фыркнул:
– Еще сомневаешься? Я точно помню, что выбрал дату 19 июля. Да и легкий он. Чемодан определенно кто-то вскрыл и вытащил содержимое. А там моя рукопись, между прочим!
– Надо же, действительно, они – близнецы, – опекун старика снял с ленты второй, точно такой же, как у Вадима, чемодан. – Может, нам стоит открыть их? Убедимся где – ваш, а где – наш.
– Открыть? – Вадим нахмурился, пальцы замерли на замке. Его план не предусматривал чужих советов. – Чтобы меня обвинили в пропаже?
– Вокруг столько свидетелей. К тому же, я частный детектив. Рэм Сфортунато.
– Открывай же, Вадим! – Даниэла ткнула его в бок. – Вдруг там сюрприз?
Писатель открыл створку и обнаружил несколько вещей: поношенную утепленную куртку, книгу с потрепанной обложкой, перламутровую заколку для волос и старый мятый билет на концерт. Его рука непроизвольно потянулась к последнему. На билете Вадим прочел надпись:
«Дом Музыки, Кэнди Далфер. Первый ряд».
Внутри екнуло. Пятнадцать лет назад, когда все казалось ясным и понятным, как отполированный пол, в его жизни должен был состояться такой концерт.
– Это не мой чемодан, – пробормотал он. – Что за бардак у них тут творится?