Андрей Но – Железо (страница 36)

Ребята торчали у Прощающих Холмов, на самом краю уступа. Это было их излюбленным местом, а все потому что взрослые строго запрещали им приближаться к муравейникам.

— Годди? — мальчик протянул другому уголек, но тот покачал головой. — Чего ты боишься? Что Танцующие на Костях спляшут на лежаке твоей мамаши?

Годди с размаху заехал шутнику в лоб, но тот успел частично увернуться, потому кулак протаранил его щеку. Между ними завязалась схватка.

— Бей его, бей!.. — болели за них другие мальчишки, выпучивая в азарте глаза. Поу-Воу с мрачным удовлетворением наблюдал за катающимися на песке драчунами.

Годди ловко подвернул ногу и сумел столкнуть с себя Дирлека, отчего тот сорвался с уступа и покатился к муравейникам. Ребята в ужасе и в предвкушении застыли — никто из них еще не осмеливался спрыгивать во впадину, где провожали мертвых. Ратари помянул жерло матери и кинулся разматывать цепь с колышка, чтобы сбросить ее другу, но Поу-Воу его остановил.

— Тащи сюда муравьев! — велел он. Дирлек вылупился на него, как на ужаленного в голову.

— Ты рехнулся? — крикнул он, пытаясь взобраться на уступ, но ему недоставало роста, чтобы ухватиться за край. Поу-Воу держал в руках цепь. — Бросай ее уже!..

— Я не дам тебе подняться, пока ты не прихватишь муравьев, — раздельно повторил Поу-Воу. Другие мальчики переглядывались, но будто вросли в песок — никто не понимал, чего добивается их заводила.

Дирлек сыпал ругательствами, уже почти срываясь на визг, пока наконец Поу-Воу не кинул ему цепь. Мальчик вскарабкался на уступ и, быстро дыша, завалился на спину.

— Наши младшие братья, — возвестил Поу-Воу, наклонившись к ногам лежащего друга, и выцепив пальцами толстого черного муравья. — Говорящий с Отцом как-то сказал мне, что избавляя нас от плоти, они оставляют в человеке больше от мужчины, чем от женщины… Я заклинаю каждого, — он угрожающе навел зажатого в пальцах муравья на побледневших мальчишек, — вытянуть мне руку и дать младшему брату укусить вас.

Подав пример, Поу-Воу поднес насекомое к своему плечу и то, к ужасу друзей, вцепилось своими жвалами в смуглую кожу. Юный проповедник даже не поморщился. Сжав ногти добела, он оторвал туловище муравьишки, оставив его черную головку торчать в плече.

— На ноге Дирлека еще есть… Берите! — властно произнес он.

Никто не хотел прослыть трусом. Ребята окружили лежачего Дирлека, выискивая в его худых ногах младших братьев. Сам Дирлек тоже закопался в полотнище, что обвязывало его пояс.

— Ау! — воскликнул он. На его щеке уже красовалась большая припухлость. — Поу!.. Один уже впился мне прямо в зад!..

— Этот не в счет, — отрезал Поу-Воу. — Младший брат должен укусить тебя не по своей воле, а по твоей. Только так Отец оценит твой поступок…

Дирлек грязно выругался и нащупал между ног нового муравья. Тот кровожадно впился в его плечо. Кто жмурился, а кто с любопытством — друзья проходили инициацию один за другим. Остался только Годди.

— Я не буду. Муравьи кусают только мертвых.

— А ты, значит, считаешь себя живым? — спросил Поу-Воу с нехорошей ухмылкой. Прежде чем Годди сострил в ответ, в его подбородок снизу прилетел локоть. Мальчик оглушительно лязгнул зубами и прикусил себе язык.

— У меня кровь! — душераздирающе прокричал Годди, стоя на четвереньках и глядя на струйку красной слизи, что стекала с его полураскрытого рта на песок.

— Это не кровь, а шлак, — поправил Поу-Воу, добавив ему сильного пинка по ребрам. Мальчик скрючился, стараясь защитить живот. Поу-Воу остервенело запинывал его, свирепея с каждым новым жалобным вскриком Годди.

— Почему вы стоите? — вдруг зло повернулся Поу-Воу к оцепеневшим ребятам. — Если вы не помогаете железу очищаться от шлака, значит, и вы тоже не мужчины!..

Друзья неохотно подтянулись к избиению Годди. Бедолага сжимался и сворачивался от пинков и оплеух, но тех было слишком много и они сыпались на него неумолимым градом. Каким-то чудом мальчик выкарабкался из круга сомкнувшихся над ним ребят и, глотая слезы, он захромал от уже бывших друзей, что есть прыти, обратно в племя.

Глава 12

То, что валит с ног не хуже выстрела

Пока городок спал, Льюис и его бравые ребята суетились у навесного моста. Ночной ветер покачивал канаты над пропастью, в которой далеко внизу неслась река, и облупленную табличку с перечеркнутым костями черепом между береговыми пилонами.

Мужчины ежились от холодка в своих фланелевых и фетровых рубахах, кожаных джинсах и сапогах. На некоторых были подбитые мехом жилетки и даже заплатанные плащи с онучами поверх обуви, но это не спасало. Земля эта казалась суровой до сих пор, даже для старожилов Мелфорд-сити и тех, кто был с Льюисом с самого начала — чего уж было говорить про недавно приезжих…

Днем их пыталось убить солнце, а если не дотягивалось до спрятавшихся в тени, то начинало гадить им по-другому — морило скот, бесило лошадей в общественных конюшнях, пересушивало колодцы и доводило до смолянистых слез постройки из свежей древесины, а почву заставляло трескаться, отчего фундаменты новых жилых домов пьянели, будто накатив стопку Потного Гарри, и начинали плыть вместе с несущей стеной.

Ночью же, как только солнце скрывалось за дальним горизонтом недоброжелательных прерий, на смену ему приходили убить уже неизвестно откуда взявшиеся холодные ветра и ядовитые твари. Тем не менее, не такой уж большой список врагов и опасностей, как в тех злополучных местах, которые в свое время решили оставить здешние горожане, навсегда перебравшись в процветающий и набирающий обороты, словно паровоз на железных путях, Мелфорд-сити.

Все мужчины были вооружены. Кольты и винтовки с рычажным взводом нервно поигрывались в чумазых ладонях, но кому-то повезло меньше, и им достались старые однозарядки Спрингфилд, уже вышедшие из моды, а кому-то и вовсе заржавевшая Бесс.

— Льюис, а что мне с ней делать то, если вдруг начнется? Прикладом что ли бить?

Мужчина в соломенной шляпе и белой рубашке с закатанными до плеч рукавами с черной жилеткой поверх шагнул к спросившему и рывком поднял оружие в его руках и ткнул ему в самую грудь.

— Никакой стрельбы не будет!.. Просто стой с ружьем, как гребаный завоеватель, и молчи… — проворчал он и прошелся вдоль остальной своей свиты. — Это касается всех вас!.. Никакой стрельбы. Если хотите, можете им строить глазки сколько угодно, но ни слова, ни действия!.. Когда встречают дома гостей, наводят убранство, украшают стол и расставляют мебель. А сейчас моей мебелью будете вы… Том, Лоу, Фрэнсис… Вы уже не в первый раз, что делать — вы знаете. Ни-че-го!..

Льюис еще раз внимательно осмотрел мужчин. Те отвечали ему суровыми взглядами. Это его удовлетворило.

— Дадли, Филип, — он щелкнул пальцами двум крепко сложенным ребятам в грубых штанах с подтяжками. Те с готовностью вытянули шеи. — На складе место расчищено?

— Еще вчера, сэр, — отчитался Дадли.

— Тогда ждите своего часа, — наказал Льюис. — Поможете им заносить, как и всегда…

По ту сторону навесного моста послышался лязг. Он повторялся и становился все громче. Льюис перепроверил свой кольт и подвинул кобуру на ремне так, чтоб та бросалась в глаза еще сильнее. Эллиот, державшийся рядом с ним, прочистил горло кашлем, а затем и глотком горячительного из фляжки. Все напряженно всматривались в темное ущелье на другой стороне.

Первым там показался огонек в чьей-то руке, а с ним стали появляться тусклые очертания дрезины и работающих на ней дикарей. Рельсы натужно скрежетали, парочка тянула поочередно мускульный привод, рывками таща за собой два чем-то загруженных вагона. Поверх настилов сидели другие дикари, а в их руках мерцали светочи. Льюис щурился из-под своей соломенной шляпы, пытаясь ничего не упустить.

Наконец дрезина уткнулась в тупик. Обвешанные в глупые железки дикари спрыгнули с нее и шагнули к вагонам. Щеколда громко лязгнула в ночи, чуть не разбудив полмира. Откидные борта грохнулись об песок, обнажая привезенный груз. Блики от факелов запрыгали на ровных стопках длинных железных заготовок — те возвышались до краев. Другие дикари поспрыгивали с настилов и помогли спуститься с них последнему, самому жирному из них. Льюис даже отсюда видел колыхания перьев его роуча. По его жесту дикари принялись проворно разгружать вагоны, а он сам отряхнул свой меховой плащ и направился к мосту, ведущему в Мелфорд-Сити.

Льюис подал знак, и Филип быстро сбегал на склад за масляной лампой. Вождь решительно шагал по навесному мосту, держась за канаты, шатающаяся опора его нисколько не смущала — было видно, что по нему он проходил уже множество раз. Его нагнал дикарь, больше смахивающий на вола в железном панцире. Тот всегда его сопровождал, угрожающе пялясь на собеседников своего хозяина через кривую прорезь своего нелепого ведра, нахлобученного на голову.

Пу-Отано был ниже Льюиса Мелфорда на голову, но пышный роуч создавал впечатление, что не более, чем на палец.

— Скажи, что я жду его уже неделю как, — первый подал голос Льюис, чуть повернувшись к Эллиоту. Эллиот кивнул и прокурлыкал что-то на их наречии.

Вождь завел речь на своем нелепом языке.

— Говорит, случились непредвиденные обстоятельства, что застопорили добычу и производство, и, как следствие, у него не было достаточного объема железа для осуществления нашей ежемесячной сделки в срок, — перевел Эллиот.