Андрей Но – Железо (страница 30)

— Забудь эту девчонку, — отрезал Жигалан. — Придет время, и ее заберут к Бидзиилу. А тот берет только нетронутых…

— Врущий Всегда со своим то гаремом не справляется, а ты еще и новых ему подыскиваешь? Ну уж нет… Я даже отсюда носом чую, как одурительно благоухает ее тайная сладость… И весь ее сироп, похоже, достанется мне, — облизнулся Истекающий Сиропом и направился было к стерне, как ладонь Бьющего в Грудь тяжело легла на его плечо.

— Брат, — надтреснуто произнес тот, из последних сил удерживая себя в руках, — мы же не зверье… Не надо портить девочку…

Напрягшийся было воин заглумился.

— Брат, ты еще зиму попроси не приходить, а нашего вождя — не пердеть. Так кто же тогда ее испортит? Замечающий Красоту? Он по старушкам больше… Бидзиил? Я уже сказал, что этому недорослю свой член бы для начала научиться в руках держать… А может, ты?

— Стал бы я просить ее не трогать, если бы сам хотел…

— Вот именно, что стал бы, — без улыбки ответил Истекающий Сиропом. — А чего ж тогда ты не стоишь на страже девственности других детишек, что прямо сейчас оттопыривают свои юные прелести на других участках плантации?

Жигалан не нашелся с ответом.

— Так и что? — ждал молодой воин. — Не хватает тебе ног, чтоб уследить за остальными? А может, просто на других твоя мораль не распространяется? Вот, пойду я сейчас к дочке Валенны — та наплодила их, всему нашему взводу хватит, — так и что? Ляжет ли тогда мне на плечо твоя осуждающая длань?

Бьющий в Грудь пожевал своими растресканными от солнца губами и смачно сплюнул.

— Чего ты хочешь от меня?

— Признания, — осклабился Истекающий Сиропом.

— В чем?

— В любви, — воин распростер руки, будто призывая того обняться. — Но не ко мне. В твоей любви к братству я не сомневаюсь, как некоторые… Пока что не сомневаюсь… Но я желаю слышать, как ты выскажешь мне ту грязь, за которую так любишь осуждающе поглазеть на остальных…

Жигалан покачал головой.

— Не ведаю, о чем ты…

Воин замедленно перевел свой взгляд на девочку в стерне, и его губы тронула хищная улыбка.

— Брось, мы тут все свои. Никто тебя за это не осудит. Просто признай, что положил на нее свой глаз, а я в свою очередь признаю, что у тебя губа не дура, дам пару советов, как заставить ее течь, а затем уйду… Уйду, и больше не стану вам мешать, портить романтику… Просто признай…

— Признаться в том, что я урод, заглядывающийся на незрелого ребенка? — рассвирепел Бьющий в Грудь. — Вы все настолько зажрались женщинами? Может, когда вам и дети наскучат, начнете уже засматриваться друг на дружку? Мне и тогда что ли придется вам подыгрывать, чтобы не прослыть предателем нашего братства?

Рот Истекающего Сиропом оскорблено скривился. Мускулы на его руке напряглись, но холодный взгляд Жигалана их успокоил.

— Что ж, наверное, стоит рассказать братцам… — воин кивал и многообещающе улыбался, пятясь к тропинке, что вела к Скальному Дворцу. — Хоббе, Обабро, безухому Дулбадану… Пугану… Скажу им, что тут такая новенькая объявилась, прям загляденье, и пусть толпой приходят оценить… Вот их и попробуешь поубеждать в своей морали, а я посмотрю издалека и посмеюсь…

Жигалан выпучил на него глаза, в которых отчетливо прочиталось, как он нагоняет и вонзает в его пузо акинак.

— Да!.. Я люблю ее!.. — рыкнул он. — И хочу ее взять!.. Доволен?

Истекающий Сиропом расхохотался громко и охотно.

— И как таких земля носит?.. Бьющий в Грудь, ай-яй-яй… — притворно проворчал он, тряхнул своей гривой и скрылся за утесом.

Жигалан перевел отчаянный взгляд на свою избранницу и быстро отшагнул обратно в тень. В стерне из-за высоких побегов показалась женщина. Высокая, худолицая и полногрудая. Не утратившая за столько минувших зим своей прямоты в спине и дерзости во взгляде. Демона.

Прячась под кривым останцем, Бьющий в Грудь исподлобья наблюдал за матерью и ее дочерью — ее и его плотью и кровью, — волнуясь, любуясь и оберегая.

Демона обвела критичным взором труды своей дочери и устало вздохнула. Сорняки были прополоты как попало — оборванные не до конца, они остались корневищами в земле, и теперь выпалывать их будет даже труднее.

— Андра, я же учила, как их дергать, — устало протянула женщина, но ее большие глаза почему-то довольно щурились. — Ползучий горчак очень живуч…

Девочка вытерла ладошки от земли об свою мешковатую робу не по размеру.

— А зачем мы его дергаем? Он ведь тоже хочет расти.

— Потому что мы его не едим.

Андра задумалась. Очерченные скулы, и улыбчивый ротик, чьи углы загибались складочками вверх. Вылитая мать.

— А мы пробовали его есть?

— Из него порой варят суп, — со смешком признала Демона. — Его еще называют Сытым компостником. Но на таком долго не протянешь, в отличии от кукурузы… Поэтому ему здесь не место.

— Почему не место? Горчак тоже ест кукурузу, потому что голоден, как и мы?

— Он не ест ее, а только портит. Не дает ей расти, — объяснила мать. — Отбирает ее место. И если ты не станешь ему мешать, то вскоре нам не хватит кукурузы, чтобы выжить…

— Говорящий с Отцом на просвещениях так же говорит про нас, — уныло подметила Андра. — Мальчики — это кукуруза, а мы, дщери Отца — сорняк, который их портит, и мешает им выполнять свой долг…

Демона украдкой осмотрелась по сторонам.

— Скорее, наоборот, — вполголоса произнесла она. — Мальчики — это сорняк, который отсеивают от нас и бросают в карьер целыми пучками… А остаемся только мы, кукуруза, которую…

Взгляд матери скользнул к покосившемуся останцу, за которым неуклюже прятался воин. Обнаружив, что на него смотрят, он снова отшатнулся в тень. Демона вздохнула.

— Андра, ты уже достаточно повзрослела, чтобы узнать, что здесь к чему…

У Андры на плече уже почти зажил тринадцатый рубеж мудрости. Девочка захихикала, прикрыв ладошкой свои недавно выпавшие молочные клыки.

— Я и так уже знаю, что у взрослых мальчиков между ног штука, похожая на эту, — она указала пальцем на крупные початки кукурузы. — А взрослые девочки, такие, как ты, мам, пытаются ее объесть… Так делают, когда очень голодны, но на складе не хватает кукурузы, да?

Мать слегка покраснела.

— Андра, сказать по правде, из тебя никудышная земледельщица… Но это потому что ты не создана для земледелия…

— Я создана, чтобы помогать появляться новым освободителям Отца, — нахмурилась девочка. — Так нам говорят на просвещении.

— Помнишь Блулькару? — спросила мать. — Как она танцевала на выборах?

— Она это делала смешно, — скорчилась Андра. — Она так оттопыривала свою пятую точку, будто у нее сильно устала спина… Но ведь она даже не работает с нами на полях!.. Кого она пыталась обмануть?

Демона зашлась грудным смехом.

— Ты должна знать, Андра, что мужчинам очень нравится наша пятая точка, и чем больше мы ей движем, тем менее важным становится для них все вокруг… Это как приманка для соек, понимаешь? Но ты же не станешь приманивать ей взрослого кондора? Он оттяпает тебе руку вместе с приманкой… Показывай приманку только той дичи, с которой ты уверена, что справишься.

— Я не хочу ловить птичек, — решила Андра. — Мне жаль их убивать. Я могу есть только кукурузу.

Мать закатила глаза.

— Андра, погляди-ка туда, — она незаметно направила глаза дочери в сторону прятавшегося Жигалана. — Видишь воина?

— Да, он смешной.

— Как думаешь, почему за нами следят воины?

— Они хотят нас защитить, так говорят…

— Они хотят сожрать нашу приманку, — пояснила мать. — Твою пятую точку. И мою. И у всех, у кого она есть… Но Блулькара, которая так смешно потрясла своей приманкой на выборах перед лицом верхушки, отныне, по указу нового советника Глогода, стала его личным бдителем складов для вспоможения… Знаешь, что делает бдитель?

Девочка наморщила лоб, вспоминая уроки у Говорящего с Отцом.

— Бдитель должен проверять, чтобы общественное имущество на складах, предназначенных для перераспределения, не воровалось стражей и не портилось…

— Умная моя, правильно, — похвалила мать. — Вот только Матаньян-Юло вам не сказал, что учредил ее на эту должность не глупый мальчик Глогод, а Кватоко, Шестипалая Рука, которому очень понравился танец Блулькары… Теперь ей отведена комната в Скальном Дворце, а на склад она захаживает только когда ей хочется умыкнуть для себя что-нибудь новенькое и вкусное… Никакого подсчета она там не ведет, он и до этого не велся…

— Откуда ты все это знаешь, мам?

— А вот!.. Потому что я тоже умею пользоваться своей приманкой… И чем скорее этому научишься и ты, тем красивее будет твоя жизнь… Тебе не придется копаться здесь в земле, и втягивать голову в плечи всякий раз, как в небе закружат эти кондоры в кирасах…

— Воин — это кондор, а советник Кватоко — это сойка? — уточнила Андра.

— Верно.