Андрей Но – Лицемеры (страница 17)

Чип смущенно поскреб козырек своей кепки.

— Ее звали Кэсси. И чтобы быть с ней, мне пришлось кое в чем переступить через себя. Равно, как и ей. Мы оба переступали через собственные принципы и совершали несвойственные нам вещи ради того, чтобы быть вместе. И это доказывало, что все, что происходит между нами, не минутная слабость… А достижение. Обоюдное. И безмерной наградой за него была наша близость…

— И почему же ты до сих пор не с ней?

Дик помрачнел.

— Ее ребенок. От бывшего мужчины. Он начинал понемногу взрослеть, произносить слова. Осмыслять. И тогда Кэсс начала буквально умолять меня сделать то, на что я бы не при каких обстоятельствах не решился…

— Притвориться его отцом?

— Да.

Экран ноутбука погас от длительного бездействия. Комната погрузилась во мрак, в котором отчетливо слышалось, как толстяк задумчиво пожевывает свои мясистые губы.

— Я бы не смог его обманывать. Кэсс нужен был другой мужчина, посговорчивее, для счастливого брака. Поэтому мне пришлось оставить их.

— Довольно героически с твоей стороны, — оценил Чип. — Отпустить свою любовь. Чтобы не стать лицемером.

Дик спрятал лицо в ладони, будто от стыда.

— Этот ребенок… был живым напоминанием, что Кэсс спала с другим мужчиной. Всякий раз, когда я на него смотрел, как он беззаботно ползает по полу с мячом, в моей голове проносились сцены того, как его зачали.

— О-о, — присвистнул толстяк. — Сочувствую.

— Я не мог расслабиться в ее объятиях, всякий раз представляя на своем месте отца этого ребенка. Это отравляло мои чувства. И чем счастливее были ее глаза, тем несчастливее становился я сам.

— И ты ушел от нее, сказав, что не выдержишь семьи, построенной на обмане?

— Да.

— А разве она не предложила тебе иного сценария? Где ребенок со временем узнает, кто ты, как только немного подрастет и его психика окрепнет?

— Предложила.

— И почему ты отказал?

— Я сказал, что это будет жестоко по отношению к нему. Правда для него должна быть сразу, с самого начала, и никак иначе.

— И ты заранее знал, что она все равно на это не согласится?

— Да.

— Именно поэтому и настаивал?

Дик грубо растер свое лицо, будто пытаясь отмыться.

— Да.

— Что ж, ты обыграл все так, чтобы выставить ее крайней… Но на деле тебя волновали вовсе не чувства ребенка, а собственная ревность?

Голова Дика безвольно висела, он молчал. Синие и безжалостные, как критический сбой операционной системы, глаза недобро щурились.

— Выходит, ты отпустил свою любовь не потому, что не хотел стать лицемером? Ты наоборот им решил стать, чтобы Кэсси от тебя отцепилась?

— А по-твоему, я должен был с ними остаться? — выдавил Дик. — Чтобы всю жизнь тихо ненавидеть ни в чем неповинного ребенка? Просто за то, что он не от меня? Чтобы он чувствовал мою ненависть, а его все дружно уверяли, что она ему мерещится?

Чип застыл с лицом человека, распознавшего знакомую песню в игре музыканта-попрошкайки в метро. Дик с кривой улыбкой уставился на него.

— Что? Кажется, будто уже это где-то слышал?

Толстяк неловко пожал плечами.

— Думаешь, я ни разу не задавался вопросом, является ли Питер моим отцом? С его то поведением, — Дик сплюнул в форточку. — Но нет. Однажды вздумал уточнить этот вопрос у матери, на что в ответ только сильно получил по лицу.

— Обычно так делают, когда нечего ответить, — нахмурился Чип. Он пошевелил ноутбук, пробуждая его ото сна. — Ты хотел бы узнать правду?

Сердце Дика ухнуло вниз.

— М-м… Я не… Гм, — выдавил он.

У Чипа хватило такта не выуживать из него ответ. Он также не стал уточнять вслух про Питера, Долорес, адрес их дома и прочие подробности, необходимые, чтобы подслушать то, что Дик боялся услышать больше всего.

Тем не менее пальцы уже сосредоточенно тарабанили по клавиатуре. Дик за ними отрешенно наблюдал. Не было на свете ничего хуже, чем неопределенность. И он будет страдать от чего угодно, но только не от нее.

— Конечно, мне ничего не стоит обойти систему аутентификации их маршрутизатора, что стоит у комода для обуви в гостиной, — пробормотал Чип. — Но вдруг тебе известен пароль…

— Дата рождения Леона, — мертвым голосом отозвался Дик.

— Знаменательное событие, должно быть, — предположил толстяк. — Так-так… Питер, я так вижу, носит на запястье умные часы, да?

Дик кивнул.

— Еще и Леону их купил. Тот одно время безостановочно ими хвастал. Само собой, для меня их не нашлось. Взрослый, как мне сказали, можешь и сам себе купить.

— Взрослый — это вообще панацея от всех проблем, — ухмыльнулся толстяк. — Особенно от финансовых. Если ты взрослый, говорят, деньги должен уметь доставать из задницы. А если не получается, то просто напрягись… Ты же взрослый, у тебя это просто обязано выйти…

— В глазах родителей я повзрослел сразу после рождения, — фыркнул Дик. — Правда, в большинстве вопросов до сих пор не доверяют мне элементарного, будто я годовалый какой…

— Умные часы круглосуточно мониторят его пульс, — перебил Чип. — Фиксируют аритмию и прочие патологии. Автоматически отсылают суточную статистику семейному врачу. Но в этот раз статистику они отошлют нам.

— Зачем?

— Чтобы мы выявили по сердцебиению и частоте дыхательных движений периоды времени, когда он разговаривал с твоей матерью или твоим братом на темы, к которым он… эм… неровно дышит.

— Понял.

— Ты же не хочешь прослушивать несколько дней кряду, что происходит у них дома? Поминутно? — толстяк развернул на экране до тошнотворного детализированные графики. — Синхронизируем это с показателями суточного скрининга тостером звуковых всплесков в квартире. Точки, где пики его кардиограммы и голосового шума совпадут по времени, мы прослушаем в первую очередь.

— А если это будет шум телевизора? — предположил Дик. — А по нему он будет смотреть фильм ужасов, что скажется на пульсе?

— Питер, как я смотрю, тесно связан с судмедэкспертизой, — Чип открыл досье на главу семейства Дейлов. С фото водительского удостоверения на них взирал мужчина с резкими, слегка обезьяньими чертами лица. Может быть, он бы и мог показаться интеллигентным на первый взгляд, но если какое-то время вглядываться, начинало казаться, что за этими пристальными черными глазками таилась по-настоящему животная агрессия. А может, это могло показаться одному лишь Дику, которому неоднократно доводилось сталкиваться с этой стороной личности мужчины на фото. — Он ежедневно изучает трупов и причины их умерщвления. Думаю, фильмы ужасов не способны повлиять на пульс этого человека.

Дик невольно вспомнил свой личный фильм ужасов, который ему устроил Питер за то, что тот убедил пятилетнего Леона составить ему для храбрости компанию в просмотре кино про вампиров. С того раза Дик больше не боялся фильмов, поняв, что реальная жизнь бывает пострашнее.

Толстяк ткнул пальцем в экран.

— Вот здесь он походу раскричался. Сейчас я воспроизведу участок фонограммы, где его голос стал превышать значение в девяносто пять децибел…

— А что писало фонограмму?

— Холодильник. Позавчера. Итак, участок начинается с 21:17:52…

— Почти сразу, как я покинул больницу, — вспомнил Дик. Его ладони вспотели, и он спрятал их под мышками. Упоминание про холодильник вызвало в нем тошноту.

— Ты готов?

— Да.

Чип врубил звук.

— …пришел, чтобы возбудить меня. Не может спокойно разговаривать, лает чуть что, как пес. Матери плохо, сердце бьется с трудом, а он опять со своими обидами приходит и надоедает.

— А надо запретить ему приходить, — произнес крайне недовольный мужской голос. — Видимо, придется договариваться с медсестрой постовой, чтобы не пускала к тебе, как дурачка чтоб выпроваживали…

— Ну хватит, Питер.

— А что у него там за обиды-то? Ноет, поди, что денег ему не высылаем?