Андрей Но – Лицемеры (страница 12)
— Жестоко, — только и смог сказать Дик.
— А по менее серьезному поводу они сюда не поедут, уж такой район у тебя, — развел руками толстяк. — А тут звездочки получат… Или новые шевроны. Или мне отменить заявку?
— Нет, оставь, — на какой-то момент Дик испытал наслаждение, представив, как к соседу вламывается наряд, бросают его лицом в пол и отбирают всю технику, даже телефон, не оставляя возможности впредь хоть как-нибудь включить музыку. — Я не удивлюсь, если у него действительно найдут что-нибудь эдакое…
Чип заунывно зевнул и дотянулся, не вставая с кресла, до банки пива.
— Когда думаешь спать?
— О-о, только не этой ночью… Я так давно не бродяжничал в просторах интернета. А то все улицы, да улицы… Надоело.
— Значит, на полу посплю в другой раз, — решил Дик, растянувшись на диване.
При обычном раскладе он бы ни за что не смог уснуть, пока за стеной гремела музыка. Сосед решал за него, во сколько ложиться. Но сейчас Дика охватило странное спокойствие, кулак в груди разжимался. Ублюдок будет наказан буквально на днях.
Дик мог спать в непогоду, его не тревожило пение птиц, ветер, дождь, гроза и другие шумные проявления, источник которых не был способен осознать, что кому-то мешает. Но если это был человек…
Дика обжигала мысль, что некто способен причинять дискомфорт другому, прекрасно это осознавать и… не придавать значение. Его свербило это чувство, что им пренебрегли, что его сочли слишком мелким… незначительным, чтобы принять его неудовольствие к сведению.
Дик вспоминал отца. Утром никогда не было слышно, как он собирался на работу, пока все спят. Ниндзя, как в шутку называла его мать. Однако, когда Долорес перевелась в роддом, готовясь произвести на свет младшего брата, Питер вдруг перестал быть ниндзей. Он стал греметь посудой, жужжать электробритвой у большого зеркала в коридоре, включать на полную громкость телевизор с новостями. Это было летнее время, и Дику не нужно было рано просыпаться в школу.
— Почему так громко, я хочу спать, — спросонья бормотал он.
— А зачем тебе сейчас спать?
— Я хочу…
— А я тоже много чего хочу. Мешает ему, ты смотри-ка, — усмехался Питер, продолжая надраивать станком свою щеку. — На цыпочках что ли вокруг тебя ходить, подстраиваться? Многого для себя хочешь…
Дику мешал спать шум не снаружи, а внутри него самого. Кровь шумела в висках, ярость клокотала в сердце. Но в этот раз он не позволит собой пренебрегать.
Хмель в голове намурлыкивал ему колыбельную. Джеффри, любитель рока, скоро получит по заслугам.
Глава 6. Камень, зажатый в кулаке
— Здравствуйте. Я недавно узнал, что мой организм незаконно производит дерьмо, мне очень стыдно, что я столько лет обманывал государство и не отдавал положенные девять процентов. Я готов компенсировать ваши потери и возмещать убытки в виде ста процентов дохода от моего производства. Подскажите, пожалуйста, куда мне отвозить дерьмо? — пересказывал Шон коллегам. Олдли свистел своими прокуренными легкими от смеха, а Руперт хлопал себя по колену и переспрашивал, не веря, что Шон им прямо так и сказал. — Да, прям так и говорю! Подскажите, куда? В налоговом управлении разводят руками, мол, этим должны заниматься другие госорганы. Может, наложить прямо под дверьми Белого дома, а то совсем что-то плохо на душе…
— Вообще-то они должны арестовать и изъять незаконно произведённую продукцию самостоятельно, — прохрипел Олдли, утирая рукавом выступившие слезы, — составить акт, конечно…
Офис снова взорвался их гоготом, утвердив опасения Дика. Жаклин не было на месте.
— Что, новенькая не выдержала вашей компании? — небрежно поинтересовался он у Руперта, когда тот отошел к печатному станку.
— Боб говорит, что приболела.
Последнее слово прозвучало для Дика, словно выстрел в живот. Не подав виду Руперту, что ранен, он вернулся к своему рабочему креслу и незаметно скрючился в нем.
Чип был прав. Своим вчерашним звонком он все испортил. Теперь Жаклин настолько не хочет его видеть, что готова врать начальству о недомогании до тех пор, пока не примет решение, стоит ли вообще здесь продолжать работать.
Открыв незавершенные проекты, Дик взялся за работу. Сосредоточиться не удавалось, всю голову заполонило недовольное лицо Жаклин, ее губы презрительно кривились. Под ее взглядом он то и дело путал корректирующие слои, промахивался с экспозицией теней. Но худшее его ждало спустя пару часов, когда он вспомнил, что закончил этот проект еще вчера, но не заметил его сразу, так как отложил в папку с завершенными.
Чертыхнувшись, Дик открыл вчерашний проект, бегло и критично осмотрел, подкрутил цвета и вручил Руперту для верстки. А сам открыл свою почту и напечатал сообщение Чипу.
Немного подумав, он добавил:
Дик сохранил сообщение в черновиках и стал дожидаться, когда черновики обновятся. Этот способ связи предложил толстяк, объясняя тем, что такие сообщения не будут перехватываться просто потому что переписки как таковой не существует.
Нервно барабаня пальцами, Дик ждал ответ. Шон ушел к себе, и в офисе стало тихо. Олдли редактировал чей-то текст и изредка покашливал. Руперт ковырялся в бачках с краской. Черновик неожиданно обновился. Дик нетерпеливо кликнул по нему.
Дик зашел в карты и сверился с адресами. Алладель-Грин был недалеко от ее дома. Да, это похоже на правду. Жаклин была стройной и красивой девушкой, поэтому без ежедневных прогулок на свежем воздухе, а то и пробежек тут явно дело не обходилось.
Не выдержав, он выскочил за дверь офиса, чтобы не услышали коллеги, и набрал номер Жаклин.
— Да?
— Я слышал, ты приболела, — Дик не приемлел никчемных приветствий. — Это правда?
— Да, мне нехорошо. Но ничего серьезного, скоро вернусь к вам.
— Вот как? Хм-м… Надеюсь, дело точно не во мне?
— А ты разве чем-то болеешь? — напряглась девушка. — Нет, у меня обычное недомогание на пару дней… Это не болезнь.
— Нет, я имею в виду… — Дик замялся, — не сказал ли вчера тебе перед сном лишнего, что тебе теперь неприятно при…
— Мне заняться нечем, Дик? Не выдумывай ерунды.
— Хорошо, — успокоился он. — Не хотела бы тогда сегодня прогуляться в сквере каком-нибудь? В Алладель-Грин, например? Я там часто гуляю, отличное место…
— Я же сказала, что мне нехорошо.
— Так станет лучше! — Дик еле удержался, чтобы не напомнить ей, что это ее излюбленное место. Но не стоит заострять внимание на его подозрительной осведомленности о жизни Жаклин. — Тем более, если ты и в самом деле на меня не сердишься, тебе ничего не стоит составить мне компанию, не так ли? Не сегодня, так в другой…
— Я подумаю, — перебила она. — Хорошего дня.
— Буду там сегодня вечером, если надумаешь… — сказал Дик, но девушка уже отключилась.
Действительно, на что он надеялся, спрашивая у нее напрямую, в нем ли дело? Что она, такая беспомощно вежливая и выдрессированная правилами этикета, сможет признаться, что больше не хочет видеть гнусную физиономию Дика? Она ведь даже не уточнила, что за болезнь. Сослалась на какое-то недомогание. Ей лень придумывать. Или эта лень своеобразный намек Дику, эдакий способ донести до него неудобную правду, не выходя за рамки вежливости?
В офисе его ждал Руперт.
— Так ты же вчера сдал мне эту обложку.
Дик запоздало вспомнил, что это действительно так.
— Да, но я решил кое-что подправить, — объяснил он, не желая выставлять себя идиотом.
Верстальщик взял оба макета и долго их разглядывал. Дик тем временем разглядывал его лицо. То не менялось.
— Сейчас сделаем, — наконец сказал Руперт и запустил принтер.
Они вместе наблюдали за тем, как из принтера вылезает первая распечатка. Не успела она вылезти и наполовину, как Дик покачал головой.
— Нет, не пойдет. Цвета подугасли.
Руперт какое-то время продолжал тупо смотреть, как отрисовывается макет, потом опомнился и выключил принтер.
— Я быстро перекалибрую сейчас… — пообещал Дик.
— Хорошо.
— Просто сам же знаешь, в CMYK неудобно рисовать, а от конвертации из RGB в CMYK цвета всегда непредсказуемо скачут…
— Понимаю.
— Да, это мелочи, такие разлады в цветовой палитре на глаз обыватель не различит, но ведь не хочется же печатать брак…