Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 45)

— Тебе помочь? — на всякий случай между файерболами поинтересовался я.

— Нет, еще немного, — просипел Ирий и упал на живот.

Вокруг него земля зашевелилась, пошла волнами, Белосельского чуть приподняло, а волна уже уходила к противнику.

Те поздно опомнились — когда солдаты внутри начали падать, толстяк упал на колени, и не обращая внимания на исчезнувший тут же барьер, уперся ладонями в землю. Вокруг него его бойцы вязли в земле, некоторые уже почти полностью утонули, а толстый в халате держался. Изо всех сил.

Пока земля под ним не дрогнула, и ладони не ушли сантиметров на десять в землю. Толстяк попытался вырваться, но словно приклеился, не мог оторвать ни ноги, ни руки, постепенно погружающиеся в почву. И когда погрузился по шею, жалобно завыл. Так и выл, пока земля не забила ему рот. (Читай на Книгоед.нет) Вокруг него постепенно успокаивалась почва, то там, то тут из нее торчали чьи-то конечности, головы, части амуниции. Многие люди были еще живы, кричать от ужаса уже не могли, только таращили глаза.

— Уф, устал, — Ирий тяжело поднялся с земли. — Вот эти заклинания даются мне легче других, но все равно, массу эту попробуй подчини. А толстяк неплох, у нас бы на четвертый круг пошел. С этими что будем делать?

— Как всегда, — мрачно сказала Мила. Под глазом у нее наливался синяк, из простреленной руки текла кровь. — Добьем.

— Лучше оставим, — Ирий подлечил сестру. — Без предводителя они неопасны, первое, что сделают, побегут делить наследство. Так что я им даже помогу. А вот толстяка надо добить.

Он взмахнул руками, и земля снова зашевелилась, было видно, как она стала рыхлой, только что вскопанной. Оставшиеся в живых солдаты выбирались из нее, мрачно глядя на нас и падая на колени. Их на удивление осталось много, почти два десятка. Шуш сноровисто разоружил азиатов, и пинками отправил их в лес, впрочем, те не особо и сопротивлялись. Тем временем Ирий подошел к торчащей из земли заднице со звездами, пнул по ней ногой.

— Эх, сейчас бы кинжал из проклятой стали не помешал.

И удивленно воззрился на меня.

— Ну да, кто бы сомневался, — забрал протянутый стилет, повертел в руках и вонзил прямо в задницу.

Раздался вой. Жуткий, пробирающий до самого нутра. Тело под землей дернулось, пытаясь освободиться, и тут же опало, сьежилось, словно раза в два меньше стало.

— Мертв, — Белосельский поглядел на меня, я махнул рукой, мол, оставь пока себе. — Так, все целы? Мила в порядке. Шуш?

— Нормально все со мной, — прогудел парень.

— Ну и хорошо. Тина? Где она?

— С нами была, а потом пошла по зарослям, вроде как с тыла зайти, — протянула Мила, осматриваясь. — Вроде и стреляла даже.

Мы обошли все кругом, следы Тины обнаружились на дороге.

— Туда пошла, — хмыкнул Ирий, махнув рукой в сторону города. — И вроде сама, свежие следы только ее.

— Вот сучка, — Мила пнула камушек, улетевший в кусты, — никогда ей не доверяла. Хочет сама все захапать, тварь.

— Не получится, — Белосельский похлопал сестру по руке, — без листа ей там делать нечего. Без листа…

Он полез в карман и тоже выругался. А потом рассмеялся.

— Марк, камень-то твой хоть на месте?

— Ага, — я оторвался от порчи ненужного снаряжения и продемонстрировал браслет с болтающимся на ниточке кристаллом.

— Тогда пусть ее. Вернуться-то без тебя все равно не сможем. Да, Мила?

— Все равно я ей задницу надеру, — блондинка кровожадно ухмыльнулась. — И долю ее себе заберу.

Не знаю, гибель ли местного колдуна так подействовала, или вокруг действительно были безлюдные места, но следующие несколько километров мы проделали без приключений. Не считать же за такое нападение бешеного волка с синими глазами, походя зарубленного Белосельским.

— Почти все, как и рассказывали, — поделился тот. — Только вот про колдунов никто не упоминал. Но если здесь все такие неумехи, то не страшно. Вернемся, деревеньку купим, да, Мила? Или даже село?

— Ага, — блондинка мечтательно улыбнулась. — Стародворье. Смотри, что это там?

Дорога вылезла из леса и теперь шла по проплешине — обожженая земля метров на двести в обе стороны так ничем и не проросла, а вот грунтовка превратилась в проезжую часть — с твердым гладким покрытием. Мы поднялись на взгорок, и дальше вниз было хорошо видно, как дорога снова уходит в лес, где-то через километр-полтора. А прямо на краю выжженой земли стояло какое-то двухэтажное строение, явно раньше бывшее частью большого комплекса — остатки полностью разрушенных домов виднелись повсюду.

— Дом какой-то, — Ирий пожал плечами. — Тут же живут люди, только почему ханьцы, не пойму. Ты как думаешь, Марк?

— Каждый четвертый — ханец, — поделился я иномирным знанием.

— Вообще-то каждый третий, но тут их слишком много. Такое впечатление, что кроме них, никого не осталось. Интересно, что тут такое произшло? Повозки странные, да еще летающие, оружие вот чудное, а по виду голытьба-голытьбой, будто всех воинов убили, а крестьянам все досталось.

За этими разговорами мы подошли поближе.

— Смотри, надпись какая-то непонятная, — Мила подошла к остаткам двери, шлепнула ладонью по налепленной на стену табличке с гравировкой. — Буквы как наши, но и другие есть. Первая вроде как Е перевернутое. Ебакиа… дальше какие-то знаки непонятные, потом ох…

Я пожал плечами. Прочти я «Эвакуационный пункт» по-русски, вряд ли удалось бы Пограничьем отбрехаться.

— Точно не ханьские закорючки, — подтвердил Ирий. — Словно кто-то имперские буквы взял и свои добавил. Внутрь пойдем?

Внутрь мы не пошли — местные явно использовали пункт не по прямому назначению, обгадив все начиная от входа. Только одна вещь привлекла внимание — детская кукла, валявшаяся прямо у бывшей двери. Странно, что никто на нее не позарился. Мила подняла пупса в грязном платьице, повертела и аккуратно положила назад. Силиконовая голова куклы была прострелена.

— А лицо-то у куклы славянское, — подметил Ирий. — Значит, не одни ханьцы обитают.

Или обитали. Я поежился внутренне. Что же тут такое случилось, что Земля азиатами заселена?

Ближе к городу проплешины на земле стали попадаться все чаще. То, что с башни выглядело как черные кляксы, при ближайшем рассмотрении оказалось спекшейся землей. И если вдали от города она была просто выжжена, то в зоне видимости застыла стеклообразной массой. Как при взрыве каком-то.

— Это какие маги воевали, — Мила цокнула языком, — тут мощь первого круга нужна, чтобы вот так землю в твердь превратить.

И не только землю. Виднелись остатки фундаментов, еле выступающие из-под земли скелеты конструкций, все это было покрыто нанесенной пылью, на которой, отвоевывая место для жизни, прорастали пучки травы. А сам город вблизи производил удручающее впечатление. Будто метлой прошлись, сверху-то казалось, что какие-то здания есть, но на самом деле — только остатки строений. Искореженные несущие балки, почти нетронутые временем, обломки стен из того же, что и у башни, материала, не хватало только скелетов. Хотя почему не хватало — на одном из обломков явно отпечатался рентгеновский снимок.

К центру города разрушения становились все сильнее, тут уже было не различить, где куски зданий, остатки техники, все спеклось в одну черную массу. И только прямо по ходу стояло нетронутое здание. В стиле сталинского ампира — со звездой на высоком шпиле.

— Пентакль, немудрено, что устояло, — Ирий на всякий случай активировал щит. — Не нравится мне это место, Марк.

Будто в ответ на его слова над правым крылом здания поднялись две черные капли и рванули к нам.

— Быстро сюда, — Белосельский хлопнул в ладоши, мы сгрудились вокруг него.

Вовремя. С истребителей сорвались плазменные заряды и тут же растеклись по куполу. Каплеобразные летательные аппараты разошлись в разные стороны, беря нас в клещи.

Ответный залп никакого результата не дал. Заряды даже не долетели до нападающих, просто развеялись в воздухе.

— И это еще не все, — Ирий мотнул головой — из открывшегося проема выезжали ховеры, один в один как перевезший нас через реку. Только они, в отличие от того, были в гораздо лучшем состоянии. Шесть штук окружили нас полукругом, я обернулся — путь к отступлению тоже был перекрыт. Две фигуры в черных балахонах стояли прямо на дороге. Одна из них махнула рукой, истребители тут же прекратили обстрел. А потом шагнула по направлению к нам.

— Не стреляй, — предупредил Белосельский напрягшуюся Милу. Но купол не снял.

Меж тем фигура в балахоне подошла поближе, откинула капюшон, за которым оказалось обычное светлоглазое вполне славянское лицо.

— Повелитель хочет вас видеть, — на славянском же языке произнес подошедший. — Не сопротивляйтесь, и останетесь живы.

— А ты кто такой? — Мила была в своем репертуаре.

— Я? — собеседник улыбнулся, непринужденно поклонился. — Боярин Станислав Хотетовский.

— Красиво, правда? — Хотетовский вел нас коридорами, не один — за нашими спинами шла пятерка бойцов в явно технологичных доспехах и с технологичным же оружием в руках, рядом с которым оставленные нами на дороге карабины были словно дубинки против пистолетов. Да еще непонятная вторая фигура в черном балахоне вместе с ними.

Внутри правда все было дорого-богато, мрамор, нефрит, какие-то вставки вроде оникса, золоченые статуи, картины в резных рамах. Словно по музею гуляли. Огромный комплекс — а стреловидное здание переходило в небольшой городок, видимо, нечасто посещали гости, раз нас так ценили, вдруг убежим.