Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 3)

— А уж как я. Менелай Феоктистович, вот то, что вы сейчас делаете, это обязательно?

— Угу, — радостно согласился тот, резким ментальным ударом отправляя меня в нокаут под какое-то сообщение внезапно проснувшегося модуля.

Очнулся я от воды, льющейся мне на лицо, и осторожных похлопований по щекам. Приоткрыл глаза.

Я лежал на полу в том же кабинете, а рядом стояли мой новый знакомый и близнец из приемной.

— Больше не делай так, — все тем же добродушным тоном выговаривал Менелай, — ежели человек без сознания, по ребрам и почкам его бить бесполезно. Да еще с такой силой, будто ты не помогал ему, а наоборот, навредить пытался. Аккуратно надо, видишь, у человека магический удар, в этот момент все нервные окончания заблокированы. Твоя задача как спасателя — быть рядом, и едва тот очнется, помочь сориентироваться в пространстве и времени. Вот водичкой можно, очень хорошо помогает, особенно холодная. Кипяток на место поставь. И вот по щекам можно похлопать. разгоняет кровь, и от морщин заодно помогает.

Близнец отвел руку, намереваясь хлопнуть меня кулаком по щеке.

— Я сам, — поднял голову, бодро вскочил.

— Ну вот видишь, Прокулюс, — человечек аж руками всплеснул, — что я тебе все время твержу. Лаской надо и хорошим отношением, и люди сразу в себя приходят. А покалечить или убить мы всегда успеем. Как вы, Марк Львович?

— Все отлично, Менелай Феоктистович. Вот только на секунду сознание потерял, видимо не выспался, так-то привык позже вставать, видимо спазм сосудов случился.

— Приятно. Приятно встретить образованного человека, — Менелай жестом руки показал Прошке на выход, того как ветром сдуло. — Вот только не секунда прошла, уже второй час. Но это ничего, садитесь.

Я взгромоздился на стул, человечек обошел стол и остался стоять.

— Странные дела у нас творятся, Марк Львович. Вдруг из ниоткуда появляется человечек, вроде бы не знатный с виду, но и не крестьянин. И не воин. Мозолей на руках нет, к физическому труду непривычен, одно слово — колдун. Не гений, но и не тупица. И есть у него прелюбопытная способность — уж очень хорошо колдовские линии видит, даже такие, что магический прибор засечь не может. Но это ладно, такое у многих случается, кто-то хуже видит, кто-то лучше. Я вот вообще в очках хожу, как думаете, почему?

— Для солидности, — предположил я.

— В точку. Зрение-то исправить любой лекарь одаренный может. А вот колдовское зрение — тут нет, выкуси. Врожденное это. Передается только по отцовской линии, так что вы завидный жених, как узнают тут местные кумушки, сразу с невестами к вам в очередь выстроятся, дар-то редкий. И ладно бы только это, так еще у этого очень молодого человека обнаруживается другая способность — разум он свой блокирует. И ладно бы с помощью закладки какой, или амулета, так ведь нет — осознанно, да так, что я, не самый последний разумник, продавить этот блок не смог. Обьясните?

— Так тоже врожденное, — пожал я плечами. — От прадеда моего, Сергея Олеговича Травина. Он известным разумником был, вот мне и передалось. Говорят, я вообще на него похож. Одно лицо.

И перстень родовой выставил напоказ.

— Ну да, ну да, — человечек стоял, покачиваясь с пятки на носок, и всем своим видом показывал, что он мне верит. Как родному.

— Послушайте, Менелай Феоктистович, — я улыбнулся, — я ведь этого места не просил, и на службу не набивался. Если у вас есть сомнения, вы их боярину скажите, только на вашей стороне буду. Мне, знаете ли, в шесть утра каждый день вставать тоже особой радости нет, да еще к этому на сьемных квартирах жить, в трактирах питаться. У меня вот дом образовался на Смоленщине, туда перееду. Или вообще, вернусь-ка я к себе в Пограничье. Там леса, поля, воздух свежий, а какие там щуки в озерах водятся, руками и не показать, не отросли еще такие руки. А лоси какие в лесах, а куропатки —

жжирные, еле летают, каждая по два кило весом. Одним выстрелом сразу пятерых можно снять.

— Так уж и пятерых, — Менелай недоверчиво посмотрел на меня.

— Если повезет. А грибы, ягоды. Идешь, и сами под ноги бросаются.

— Прям самому туда захотелось, — вздохнул человечек. — Но нельзя, служба. Ладно, Марк Львович, раз уж Фоминские вас признали, да амулет родовой тоже, примем за данность, что вы действительно Травин. Как колечко серебряное, не жмет?

— В самый раз, — заверил я его. — Ношу, не снимая.

— Часто пробуете?

— Да сначала часто, а сейчас уже и не пытаюсь.

— Тут вы молодец. Некоторые, знаете, ли, пальцы отрубали, но без толку это, на другой палец кольцо перекидывается. А вот отрубленный палец уже не отрастает сам, хотя казалось бы, процедура пустяшная, вон Мирон такие не глядя делает. Да головой не качайте, не запугиваю я вас. Просто хочу, чтобы понимали, эти полгода следящий амулет будет на вашей руке.

— Он не подсматривающий? — уточнил я.

Менелай задумался, потом тряхнул головой.

— Идея хорошая. Вот как это сделать, пока не знаю, но тут сложности есть, подслушивающий проще будет сотворить. Как думаете?

Я вместо ответа окружил кольцо щитом.

— Да, — вздохнул собеседник, — это очевидное решение. Другое дело, что вот так никто не будет все время ходить, с простыми людьми сработает, а с вами, колдунами, вечно какие-то проблемы. Ладно, перейдем к рабочей части. Я — стольник княжьей канцелярии, — и поклонился. После ответного поклона продолжил, — С этого дня ваш непосредственный начальник. Вы, Марк Львович, служите в княжьей канцелярии, а чем она занимается?

Я только руками развел.

— Надзором, — не стал тянуть кота за яйца стольник, — мы следим, чтобы приказы свою работу выполняли, лишнего себе не дозволяли, но и от обязанностей тоже не отлынивали. Это с одной стороны. А с другой, если есть угроза княжеству, или самому князю, все расследования идут через нас. Тут уже ни один приказ нам не указ.

И сам улыбнулся, как удачно скаламбурил.

— Выходит, — осторожно предположил я, — что все, что князь считает своим делом или делом княжества, переходит в ведение канцелярии?

— Отлично. Именно так. А княжество у нас маленькое, удельное, и так получается, что князю до всего дело есть. Вот склад, на котором красную пыль нашли. Вроде бы дело торгового приказа, контрабанда ведь, и колдовского, раз там волшба проклятая творилась. И сыскного, трупы-то никуда не делись. А все равно, приходится нам следить, чтобы розыск в правильном направлении шел. Так что на любое значимое дело обязательно от нашей службы кто-то выезжает. Вот этим вам и придется заниматься, в силу ваших возможностей. Опыта нет? Не страшно, зато взгляд свежий, не замыленный. К тому же одного, Марк Львович, вас никто отпускать не собирается, не тот вы спец, чтобы в одиночку клубки распутывать. Где ваша способность нужна будет, там и понадобитесь. Не обижаетесь?

— На что? — пожал я плечами. — Колдун я, как вы правильно сказали, так себе, опыта мало, только что вот ловушки хорошо вижу.

— Ну и славно. А какой вы колдун, мы проверим, благо время есть. Боярин Росошьев не раньше Турицы вернется, до Интры народ сонный, пакостить не торопится, дел будет мало. Так что две с половиной недели у вас есть в запасе. Идите сейчас к нашему умельцу, я и сам, знаете, иногда, если что не ясно по колдовским делам, к нему иду, так что и вам не зазорно у Силы Грановича поучиться. Заодно он и проверит, что там с вашими способностями да умениями. Что-то спросить хотите?

— Да, — кивнул я. — Есть два вопроса. Первый — Лаврентий Некрасович грозились в библиотеку местную допуск дать.

— Верно, — Менелай кивнул. — Модест Всеславич заходил, спрашивал. Я уж ему обьяснил, что вы человек новый, порядков не знаете. А то надо же, пятью гривнами старика обеспокоили. Дам совет, как в следующий раз пойдете, еще двадцаточку золотом накиньте, и будет в самый раз. Книги — дело дорогое, в пересчете на полгода не так уж и много выйдет.

— Хорошо.

Надо же, а таким скромником этот библиотекарь казался.

— А второе что?

— Штраф на меня наложили, половину дневного содержания.

— И что такого? — удивился стольник.

— Так ведь за просто так работаю, нет у меня содержания.

— И вправду, — Менелай задумался. — Но наказать как-то надо. Вот что сделаем. Как первый трофей возьмете, так и отдадите половину дневного жалования. Вы у нас кто? Подьячий. А раз подьячий, значит половину золотого и взыщем. А теперь идите уже, идите, все остальные вопросы — потом.

За дверью Прокулос все так же шкрябал что-то на листе бумаги, нарочито меня не замечая. У двери на табурете дремал стражник.

Проходя мимо него, я случайно задел ногой его алебарду, и она почти уже упала на пол.

Стражник вскочил, подхватил оружие и вытянулся во фрунт.

— Виноват, ваше благородие.

— Ты, братец, поаккуратнее, — я приблизился к нему, ткнул пальцем в стальное кольцо на его руке. — Ты знаешь, что это колечко все твои действия записывать может, как ты спишь или вдруг начальство ругаешь?

— Да что вы, барин, никогда такого не было. А что, правда записывает?

— Пока нет, — доверительно сообщил ему. — Но планы такие уже есть.

— И кто же этот… умный человек, который такое придумал? — стражник встопорщил усы.

Я ни слова не говоря, кивнул головой на писаря, который, старательно не глядя на нас, грел уши, похлопал стражника по плечу и пошел дальше по коридору.