Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 2)

Хозяев я даже не увидел, управляющий в строгом малиновом камзоле и с печатью вечной занятости на лице принес договор, дождался, пока я хлопну его ладонью, забрал плату за первый месяц и обещал зайти на днях, обьяснить слуге, что и как работает. Узнав, что слуги нет и еще какое-то время не предвидится, поморщился, словно что-то кислое сожрал, и показал все мне. За несколько золотых я договорился с ним, что в подвале все приберут, хлам выкинут, отгородят каморку и поставят там кое-какую мебель, все-таки вдруг мой блудный слуга решит за барином поухаживать.

В отличие от флигеля Куровых, этот дом отапливался централизованно, горячая вода подавалась на весь Соломенный переулок, что создавало некоторые неудобства — если у соседей не было воды, то и у меня тоже. Все десять домов по нечетной стороне сдавались одним домовладельцем, десять домов по четной — другим.

Благодаря такой конкуренции я и выбил скидку, десять золотых с полным обслуживанием, вплоть до приготовленных заранее дров для камина, стирки с глажкой, уборки снега перед домом и стрижки кустов и деревьев. А если доживу тут до осени, обещались и сбор урожая с яблонь сами организовать. Насчет того, будут ли они за меня эти яблоки есть — не спросил, до осени не рассчитывал тут оставаться.

На углу улицы стоял трактир, довольно приличный внутри, и не очень дорогой. Он принадлежал «чужому» домовладельцу, проживающим по четной стороне полагался подарок. Бесплатная кружка пива раз в день. Пиво было отвратное, что как раз и определило мой выбор.

Я хотел было отказаться от половины предложенных услуг, чем Шушу-то заниматься, разжиреет на дармовых харчах, ничего не делая, но нет, все опции уже были включены в стоимость, и ради меня их отменять не собирались. Так что на ближайший месяц, а скорее всего — на полгода этот дом стал моим пристанищем.

Не сказать, что рождественские каникулы я провел без всякого толка. Хотя такие попытки были. Обещанный допуск в библиотеку я так и не получил, Росошьев где-то пропадал, а без его ведома никто не решался пустить меня в хранилище знаний. Даже сам библиотекарь, облизываясь на пять золотых ассигнациями — что не сделаешь ради хороших отношений в дальнейшем, только руками разводил, мол, без прямого указания никак, даже вынести ничего нельзя. Вот как выдаст боярин разрешение, да будет пластина на стойке реагировать на мое колечко, так он в лепешку расшибется, чтобы мне услужить, а пока никак. Такие правила. Пятерку пришлось отдать, уж очень возбудился книжный червь на деньги.

Город Жилин от Славгорода отличался в основном ценами и княжьим дворцом в центре. Обнесенный красной кирпичной стеной, облицованный белым мрамором дворец в римском стиле издалека выглядел богато — портики, анфилады, статуи на крыше.

Вблизи рассмотреть не удалось, на вопрос, какое к князю у меня дело, я ответить не смог, а мои обьяснения насчет культурной программы поняты не были. Так и любовался издалека.

Центральная часть города была занята домами местной знати. Совсем уж местные, которые похудороднее, жили тут постоянно, а те, что познатнее, держали здесь вариант летнего дома, появляясь изредка, основная светская жизнь шла даже не в Северске — в Смоленске, хотя оба княжества и были великими. Но превосходство смоленской земли чувствовалось во всем, и в лавках, принадлежащих в основном смоленским торговцам, и в культурных центрах — театрах, где приезд смоленской труппы сразу же собирал аншлаг. У них даже свой автор был, писал какие-то совсем неинтересные пьесы, публика морщилась, но патриотично скупала все билеты. На мой взгляд, напрасно, местный театр удобными сидениями не обладал, и нормально выспаться даже в ложе не получалось, тут славгородский был вне конкуренции.

Так что если в Славгороде Драгошич убеждал меня, что северский князь получше смоленского будет, здесь наглядно демонстрировалось, чья на самом деле это земля.

Ко всему единственная дочь нынешнего князя Северского была замужем за вторым сыном смоленского князя, и их старший сын должен был занять престол княжества, родство с соседним государством было не то, что близкое — роднее некуда. Если бы не поместная хартия пятисотлетней давности, давно бы уже два княжества обьединились. А так нет, попробуй, и сразу из Ростова, Новгорода, Рязани и Чердыни двинутся стройные ряды воинов и колдунов. Или не двинутся, народ обленился, с одной стороны, риска меньше, а с другой, и рисковать никто не хочет.

К тому же один из трех университетов, где учили колдунов на колдунов, находился именно в Смоленске, так что тамошний князь снимал сливки с одаренного контингента соседних княжеств. Вот куда бы я отправился с удовольствием, как говорил один лысый картавый товарищ — «Учиться, учиться и еще раз учиться лучше, чем работать, работать и еще раз работать». Но нет, кабальный контракт был подписан, рабское колечко надето, и я снова буду работать в офисе. Как в первые годы после института. Дресс-код, обеденный перерыв, больничный лист и премия в конце года. до которой я не дотяну.

На днях ко мне завалился сурок Фил, принес экземпляр распорядка дня. На службе полагалось быть в семь утра, опоздание каралось штрафами из жалования, которого у меня не было, так что с этим пунктом я был согласен. Форма одежды — свободная, обязательно черный камзол, штаны строгого покроя и короткие сапоги или ботинки на шнуровке. Оружие можно было выбрать в канцелярии, я легкомысленно отказался, понадеявшись на собственные запасы. Всех слуг, которые на момент принятия договора были в закупе, полагалось передать на княжеский кошт, с тем чтобы сотрудники не тратили понапрасну жалование на всяких дармоедов, а их слуги — были под присмотром.

Тут я сплоховал, можно было вот так Шуша сплавить, а теперь он будет дома сидеть по вечерам и вздыхать о неразделенной любви. Рыжая малолетка дала парню от ворот поворот, явно не без участия своей матери и тетки. Я уж Кувалду озадачил, чтобы он своему родственнику какую-нибудь девку подсунул. Тот обещал, но что-то меня терзают смутные сомнения, что с этим верным товарищем что-то получится.

Соседские дома под номерами 11 и 15 были пусты, можно туда было бы слугу заселить, но слишком жирно будет для такого тюфяка, в подвале поживет, возле труб и дровишек. Там всегда тепло, гудение водопровода настраивает на философский лад, а бултыхание дерьма в канализации напоминает о бренности бытия, так что подкидышу понравится.

Утро нового года встретило меня завтраком из соседнего трактира, заботливо сервированном прямо в гостиной, стоило выйти на улицу — прохладой, повозка завелась с пол-оборота, чего там, прогревать не надо, аккумулятор от погодных условий не зависит, амулет на воротах, настроенный на нового арендатора, распахнул створки, выпуская меня в первый рабочий вторник. Вот только к добру, или нет, но когда я выезжал со двора, туда прямо наперерез повозке прошмыгнул черный кот.

Глава 2

На работу я опоздал. Тяжелая подвода с продуктами перекрыла дорогу у трактира, и пока я ходил, орал на извозчика, бил ногой по сломанной оси, сломал вторую в назидание и пригрозил сжечь трактир, для демонстрации серьезности намерений запалив сложенные в камине дрова, время утекло. Пришлось обьезжать с другого конца переулка, и выверенное пробной поездкой расчётное время не совпало с фактическим.

Во двор княжьей канцелярии я вьехал ровно в десять минут восьмого. Стражники с бердышами наголо, стоявшие на крыльце, укоризненно посмотрели на меня, но ничего не сказали. Зато не стал молчать один из ларца, доставший лист бумаги и что-то там черкнувший.

— Штраф половина дневного содержания, — веско сказал он, скрипя пером.

— В жопу себе его засунь, — посоветовал я. Боярина, по словам Фила, не будет еще дня три, они там что-то с красной пылью не могут разобраться, видимо, делят, кому сколько достанется. Так что торопился я скорее для приличия.

Паулюс или Прокулос, не знаю, кто именно, оскоробление стерпел, только махнул пером в сторону кабинета, мол, ждут. Интересно, кто это прохлаждается, пока все честные чиновники ведут войну с силами тьмы.

Место боярина пустовало, а вот по правой руке, там, где в прошлый раз Фоминский сидел, примостился какой-то невзрачный человечек, ростом мне по плечо, толстенький, в очках и сером камзоле, заляпанном какими-то пятнами. Увидев меня, человечек вскочил, подбежал, затряс руку и предложил садиться.

Что-то нехорошие предчувствия у меня появились, так обычных сотрудников не встречают.

— Вы — Марк Львович Травин, — радостно сообщил мне собеседник.

— Да, простите, не знаю вашего имени-отчества.

— Ну это не секрет, — человечек весь лучился радостью и добродушием, прям как маленькое солнце сиял. Причем не в переносном смысле, давление на мой разум он начал еще только когда я вошел, а сейчас даже щит пришлось ставить дополнительный, и ведь еще немного, так продавит, гад. — Я — Менелай Феоктистович Розумовский, ваш, так сказать, начальник.

— Очень приятно, Менелай Феоктистович, — поморщился я. Голова начинала болеть, и обезболивание не помогало, верный признак, что магическое давление потихоньку продавливало рубежи моей обороны.

— Очень, очень рад, что мы будем работать вместе, — продолжал умиливаться Менелай. В этой канцелярии колдуны как на подбор, судя по плотности линий, мой новый знакомый посильнее ан Трага.