Андрей Никонов – Шаг в сторону. Часть 2 (страница 28)

Под бой колоколов мы белоснежной толпой вступили на территорию кладбища. С остальных пятнадцати точек входа вливались группы товарищей, с других сторон квадрата — предположительно, а вот соседний вход был в пределах видимости, там тоже зашло не меньше десятка человек. Это я один, как Робинзон, а в других склепах ночные тусовки намечаются, не иначе. Статуэтка ворона в моей руке зашевелилась, расправила перья и превратилась во вполне живую птицу, а значит, как втолковывала мне тетя Света, переносчика страшных инфекций. Выпустив пернатого спутника на свободу, я огляделся — в нашей группе из пятнадцати человек были кроме моего еще два ворона, лисенок и медвежонок. И еще какая-то птица, может, сокол, может кречет, не разбираюсь я. Ну с животными понятно, они стояли на земле. А вот летающие обьекты зависли в воздухе, издеваясь над аэродинамикой и гравитацией, однако стоило хозяину тронуться с места, его спутники тут же устремлялись вглубь территории. Мой ворон тоже было рванул, потом обернулся ко мне и прям по-человечьи мотнул головой, мол, чего стоишь, тормоз, пора. Мы с котом пошли — я был здесь единственным с двумя питомцами, остальные на меня поглядывали искоса, вот чую, в следующий раз придут сюда с целым домашним зоопарком.

Ворон, для приличия двигая крыльями, уводил меня все дальше от входа. Одногруппники разбрелись кто куда, дольше всех продержался Фоминский — почти до склепа травинского меня довел, молча похлопал по плечу и ушел со своим вороном куда-то в сумрак. Значит, тоже один будет тусить.

Скрипнула тяжелая, кованая медью дверь, ворон проклекотал что-то, я вошел и огляделся. Круглая комната, не так чтобы большая, метров семь в диаметре, посередке — круглый постамент, такой, чтобы человек на нем лег не скрючившись. По стенке лавки стоят, столики, все чинно-благородно, светляк горит под высоким куполообразным потолком. На полу мрамор, стены — гранитные, наверняка радиационный фон повышенный, как бы на мутанта какого тут не напороться. Ворон между тем уселся на штырь, торчащий прямо посреди постамента, уставился на меня немигающим взглядом янтарно-желтых глаз.

Вот у нас на кладбища ходят — с водочкой, закуской, сядут, помянут хорошенько, и умершим нальют, все как у людей. А тут неуютно как-то, столики пустые, лавки жесткие, и что, собственно, мне тут делать? До четырех утра сидеть, пока солнце не начнет всходить. Хорошо хоть домашняя видеотека со мной, хоть и пересмотрел большую часть, а придется чем-то занять себя. Был у меня старый один фильмец, «Снова в школу», с Родни Дэнджерфилдом, одним из неоцененных комиков Голливуда. Достал из-под балахона припрятанную бутылочку иберского, с емкостями заморачиваться не стал, отхлебнул из горла, откинулся на жесткую стену и вывел перед собой видимый только мне экран. Кот, зараза, разлегся у меня на коленях и засопел. Только ворон недовольно на нас поглядывал, не из нашей он компании.

Фильм я давно не пересматривал, да и скачал как-то просто чтобы на Воннегута поглядеть, и неожиданно увлекся — кот сопел, бутылка почти опустела, ворон тоже притих, и на одной из сцен я обнаружил, что сижу не один. Рядом со мной примостился, если так можно сказать про богатыря ростом на голову меня выше и стероидными бицепсами как три моих, мужчина средних лет, с длинным чубом на выбритой голове, в косоворотке и полотняных штанах с растянутыми коленками. От него пахло травами и чем-то острым, словно кимчи нажрался — да, нотки чеснока определенно присутствовали.

Очередной бродяга, решил я. И когда мужик кивнул на бутылку, я кивнул в ответ, мол, забирай, что есть, допьешь, а пустую тару сдашь на закуску. Мужик благодарно улыбнулся, и в момент выхлебал оставшуюся треть. Прямо одним глотком. Затем рыгнул и хлопнул меня по плечу.

— Ты чего тут делаешь-то, отрок?

— Да какого-то предка жду, — махнув рукой, ответил я, сворачивая киношку. Досмотреть всегда успею. — А ты как забрел-то сюда? Тут вроде склеп Травиных, чужих, говорили, не пускает.

— Кто говорил? — мужик пытался вытрясти из бутылки последние капли.

— Да так, всякие, — покосился я на незваного гостя. Как-то он очень уверенно держится, может, княжич подослал, — Фоминский.

— Это какой Фоминский? — мужик зашвырнул бутылку под скамью. — Всеволод?

— Нет, Ратибор.

— А, Ратька. Ему там Феодор сейчас лещей прописывает, — поделился своей осведомленностью мужик. — Но все же, ты как сюда попал? Сам говоришь, Травиным только ход сюда есть.

— Так я и есть Травин, — зевнул я. — Марк Львович Травин.

В следующий момент что-то приподняло меня и швырнуло на помост. Даже сориентировавшись и выставив щит, я почувствовал, как треснули ребра и локтевой сустав. Подлечить мне себя не дали. Ворон, взвившись над помостом и сложив крылья, кинулся на меня, пытаясь выклевать глаза. Верткая птица, я и так и эдак пытался отбиться, только тщетно — острый клюв находил незащищенные места и выдирал оттуда мясо. К тому же я почувствовал, что мои щиты начинают ослабевать, внутренняя энергия расходовалась, а внешняя, ранее хоть и немного, но восполнявшая пустоту — ее как отрезало.

Глаза у ворона горели красным, клюв был весь в моей крови, когтистые лапы распускали балахон на полосы, из последних сил я уцепил-таки птицу за крыло и отшвырнул к стене. Ворон зашипел, расправил крылья — на конце каждого был еще один коготь, отливавший металлом, мутант какой-то, и двинулся на меня.

Не успел он и трех птичьих шагов сделать, как черная лапа припечатала птицу к земле. Кот, до этого валявшийся на полу, вдруг решил вписаться за хозяина и вспомнил, кто его кормил и поил. И откуда только силы взялись, может, печенка из трактира волшебная какая, ворон дергался, пытался освободиться, клюнуть обидчика, но кот спокойно прижимал его к полу за шею, словно плюшевую игрушку. И еще хвостом лениво помахивал.

Мужик на скамье понаблюдал за трепыханием птицы, потом перевел взгляд на меня. И этот взгляд мне не понравился. Злобный и решительный. Будут бить, и ладно бы только ногами.

Словно прочитав мои мысли, здоровяк смазанным движением оказался возле меня, хватил за остатки одежды и швырнул в стену. Еще один мазок, и я лечу обратно на плиту, чудом увернувшись от металлического штыря. Рядом с печенью прошел, еще бы чуть-чуть, и мне себя не залечить. Ночной гость спокойно подошел, схватил мое трепыхающееся тело и поднял над железным стержнем. Я что есть силы заехал ему ногой по причиндалам — как по бетонному столбу ударил, железные яйца у мужика. На удары руками он даже внимания не обращал. Спокойно прицелился, приподнял так, чтобы мой живот находился на одной линии со штырем. Я выставил щит, может в первый раз спасет, по виду моего оппонента было видно, что пока он своего не добьется, не остановится.

Шнурок, на котором висел кроваво-красный камень, от очередного удара лопнул, и кусок моей крови свалился на пьедестал. Растекся кровавым пятном, собрался в ручеек и вкатился-впитался в стержень, тот засиял оранжевым, образуя конструкт, опутавший меня, словно щит. Странно, но способность поглощать бору из окружающего мира внезапно ко мне вернулась, словно свежего воздуха вдохнул.

С воплем я засадил мужику плазмой промеж глаз, теперь уже он отлетел к стене и плюхнулся на скамью, правда без видимых повреждений, а я грохнулся на круглое возвышение. Стержень подо мной смялся, словно был из пластилина, и впечатался кляксой в мрамор.

Стероидный качок сидел у на лавке, тяжело дыша и привалившись к стене, я сидел на пьедестале, пытаясь соединить лохмотья в какое-то подобие одежды и одновременно залечивая не такие уж сильные, на удивление, повреждения организма. Ворон прекратил трепыхаться, но кот его все равно не отпускал, легонько прижимая к полу.

— Чую, Радослава делала оберег, — наконец прохрипел мой противник. — Чего сразу не показал?

Я как мог пожал плечами. Левым, если быть точным, правое пока не двигалось.

— Откуда он у тебя и почему тебе моя дочка его дала?

Так, если эта старая карга его дочка, а зовут ее Рада Всеславовна, то значит, логично было бы предположить — тянулись неторопливо мысли в моей голове…

— А ты Всеслав?

— Для тебя — боярин Всеслав Силыч Травин. А ты кто такой, собака приблудная?

Кот при этих словах, случайно, наверное, как-то странно на меня посмотрел.

— Ты же мертвый давно? — на всякий случай уточнил я.

— Вестимо мертвый. Ты куда приперся-то, помнишь?

Ну да, вот, значит, как тут все происходит. Приходят потомки, предки их хорошенько пиздят, на кол сажают, потом напутствие дают, после этого точно поумнеешь, если выживешь. Так этому зомби-боярину и заявил.

— Ты каким боком потомок? — грохнул кулаком по лавке Всеслав. Хорошо так ударил, обычно по камню врежешь, из звуков только вопль от боли, а тут грохот стоял, словно кувалдой приложили.

— Тебя не знаю, — честно признался я. — А вот прадеда моего звали Травин Сергей Олегович, как отца его звали, не знаю, сведений не сохранилось. Может и Всеслав, хотя навряд ли, имен таких у нас при царе не было.

— При каком царе? — устало вздохнул собеседник. Мол, видно, человек головой стукнулся, бормочет невесть что.

— При Николае Втором Кровавом, — охотно обьяснил я.

— Чудны твои дела, Сварог. И чем этот твой Сергей Олегович занимался?