Андрей Никонов – Под светом чужой звезды - 1 (страница 20)

— Чамби, — пожал я плечами. Что бы это ни было, раз предлагают, чего отказываться.

— За два — десять криматас, — донеслось откуда-то снизу. На обычном языке, общепринятом, и то хорошо.

Повертел бумажку с цифрой десять — да, в самый раз. Бросил на стойку. Ладошка появилась снизу и утащила местную валюту, а взамен поставила две стопки с каким-то коричневым пойлом.

— Я это пить не буду, — твердо заявила Зоис, понюхав маслянистое содержимое.

Тоже принюхался, лизнул, отпил. А тут знают толк в выпивке, по органолептике на Carta Negra похож, но гораздо тягучее, словно в ром добавили карамель. А потом убрали воду, доведя крепость до восьмидесяти оборотов. И слабый ананасно-апельсиновый привкус, напомнивший никербокер.

Выпил первый шот, размазав больше по деснам и нёбу, напиток раскрывался буквально через секунду, растекшись древесно-фруктовым огнем. Пощелкал пальцами. Сейчас бы сигару, хотя бы Хуан Лопез, разок затянуться, курить бросил еще в институте, но вот в такой мелочи себе отказать не мог, бывало, Лева Гуревич раскурит, выпустит клуб дыма, не затягиваясь, и после шота вот этот запах чуть вдохнуть — блаженство, епт.

На стойке появилась коричневая палочка и каменный куб с отверстием. Ладошка не убралась обратно, похлопала по деревянной поверхности, показала пятюню. Вздохнул, достал местные деньги, бросил пятерку, которая моментально исчезла.

— Будешь? — предложил сигариллу своей спутнице. Та брезгливо поморщилась. Ну и ладно.

Оба конца сигариллы были одинаковы, никаких фильтров. Так что просто засунул ее в куб, для чего-то ведь его поставили, вытащил — кончик тлел.

Помахал в воздухе, вдохнул в себя сладковатый дымок, подержал в легких, выдохнул, потом тремя мелкими затяжками раскурил сигариллу и затушил во второй стопке. И не торопясь выпил.

Барменша, ради такого зрелища вылезшая наверх, одобрительно мне подмигнула.

— А ты молодец, барбарос. Что желают гости?

— Поесть, — коротко ответил я.

— Проходите за столик, сейчас принесу, — даже не спросив, что именно надо принести, девчушка показала рукой в дальний угол и скрылась за дверью.

— Это чего было? — Зоис мои фокусы слегка озадачили.

— Я же торговец, — придерживая даму под локоток, подтолкнул ее в нужном направлении. — Где только не мотался, вот и понабрался всего.

— Может, и здесь был?

— Не знаю. Своего-то корабля не было никогда, только вот возможность появилась, и на тебе.

— И откуда у вас, торгашей, такие деньги, мне, чтобы на простенький истребитель накопить, жизни не хватит, — Зоис села в полукресло лицом к залу, закинула ногу на ногу, огляделась. — Шушера тут какая-то собирается. Вон и играют во что-то.

В этот момент барменша появилась у нашего столика, поставила передо мной тарелку со слегка обугленными мясными кусочками и какими-то овощами, а перед сержантшей — маленькую плошечку с мороженым, игриво толкнула меня бедром и убежала.

— А ты ей нравишься, — моя спутница ложечкой отковырнула кусочек. — О, вкусно. А что у тебя там?

— Мясо, просто мясо, — я взял палочку с острым концом, наколол один кусочек, попробовал. — Тебе не понравится.

— Дай-ка сюда, — Зоис ухватила пальцами прожаренный до угля кусок, прожевала, потом поменяла тарелки местами. — Тебе и фруктового льда хватит. А тут здорово, так наши предки жили тысячу лет назад, натуральная пища, и люди какие, посмотри.

Я огляделся. Люди как люди, в любой забегаловке такой контингент собирается. А вот что они делают в начале рабочего дня в местном очаге культуры, вместо того, чтобы на полях работать, непонятно. С высоты птичьего полета были видны и распаханные участки, и сады, и копошащиеся в урожае механизмы. Кто-то же должен ими управлять. Или тут вечный дом отдыха? Зачем им деньги тогда?

— Что дальше будем делать? — мороженое и вправду было больше похоже на фруктовый лед, с крупинками замерзшей воды и каких-то ягод.

— У местной сети нет выхода на галсеть. Так что будем искать, где этот выход есть. Арендуем транспорт. Я посмотрела, в этой деревушке есть свой сервисный центр, суточная плата за небольшой бату тут тридцать криматас.

— Это местные деньги, — я пересчитал остаток — выходило около сотни.

— Дикари, не могут настоящими кредитами расплачиваться. В общем, доберемся до города, это на соседнем острове, километрах в пятидесяти, а там и затеряться легче, и узнать что-то проще.

— Ты уверена, что мы на бату уместимся? — вспомнил я свои поездки на местном мотоцикле.

— Если не будешь много жрать, уместимся, — уверенно ответила Зоис. — Так что ты особо не налегай.

И в два счета сьела мясо с овощами. А потом еще и мороженое мое.

За соседним столиком усатый и пузатый мужик одобрительно поднял указательный и большой пальцы вверх, мол, повезло тебе, парень, с подругой. Потом уставился на меня.

— Не хочешь сыграть? — он подкинул вверх кости.

— Невезучий я, — попытался отмазаться, но сосед был настойчив. Чуть ли не силком затащил меня за стол.

Зоис неодобрительно нахмурилась, пришлось оставить ей половину наличности. Тогда нахмурился усатый, но смирился — раздеть, пусть даже на полсотни, заезжего лоха, и то хлеб.

Глава 11

Правила игры были просты. Бросались две кости, чет — проигрыш, нечет — выбиралось наименьшее. От тройки до одиннадцати. Первые четыре игры мне дали выиграть, а потом с кислым видом начали раздевать, ну да, сумма-то небольшая.

— Куртка твоя на сколько потянет? — усатый выдохнул мне в лицо клуб дыма, сальными пальцами потрогал ткань. — Дам десятку, видно, что качество хреновое, буду в ней в птичнике убираться.

— Да ты что, — возмутился я. — Тут режим термо и пассивной защиты. С армейских складов брал, меньше чем за пять сотен не отдам.

Хотел добавить — хоть режь, но решил не провоцировать. Сошлись на двух сотнях.

Усатый поболтал кубики в стаканчике, опрокинул его на столешницу и подмигнул мне. А потом небрежно поднял стаканчик вверх.

В таких делах надо быть аккуратнее. Краешком стакана он задел кубик, упавший на ребро. От резкого движения то сдвинулся, и вместо того, чтобы упасть двойкой, перевернулся на единицу.

Посетители, собравшиеся вокруг нас посмотреть, как лоха разденут до штанов, дружно выдохнули. И емко прокомментировали рукожопость усато-пузатого. Тот натужно улыбнулся, кивнул мне.

— Твоя очередь, синтро.

Я аккуратно и очень бережно поднял свой стаканчик. Одиннадцать, пятерка и шестерка.

Усатый покраснел, хлопнул по столу, опрокинул принесенный бокал чего-то очень крепкого, и нехотя отсчитал мне две сотенные бумажки. Сначала одну, а потом, с закатыванием глаз, хрипами, комментариями в адрес моей порядочности и жалоб на судьбу, вторую.

Мы играли часа два. Я раздевался до трусов, одевался обратно, усатого минимум три раза чуть было не хватил удар. Под конец я Зоис поставил на кон, а что, эта стерва каждый раз, когда я проигрывал, так радовалась, что хотелось радовать ее все больше и больше.

— Пять, — усатый плотоядно облизнулся на стройную фигурку моей спутницы, получил затрещину от своей. Правда, потом его дама, усатостью лишь слегка уступающая, резонно заметила, что такая молодая и здоровая девушка в хозяйстве не помешает. Всего за двести криматас.

Я вздохнул. Вот отличный шанс остаться одному. Посмотрел на Зоис, прощаясь. Снова вздохнул, ругая себя за дурацкие моральные принципы.

И выбросил тройку.

Зал, к этому времени полный народу, заревел. Зоис состроила недовольную гримаску, публика веселилась вовсю, подбадривая усатого, даже его спутница начала немного ревновать.

Пора заканчивать этот балаган, решил я, и начал потихоньку выигрывать. Усатый сверкал голым пузом, пот катился по его лицу и волосатым плечам, в себя он литра два пойла опрокинул, не меньше, вот здоровье у мужика. Почти как у меня.

— Катараменос магос, — взревел он, когда я выиграл очередную тысячу. — Мошенник. У него амулет.

Я скинул куртку и рубашку, еще раз демонстрируя, что на мне ничего нет.

— Тащите камень, — не унимался усатый.

В толпе послышался недовольный шёпот, пигалица притащила куб бело-розового мрамора с гранью в десять сантиметров, поставила в центр стола, в углубление воткнула кристалл. Мне-то он не повредил, и монеткам-амулетам — тоже, а вот у нескольких посетителей из кармана пошел дымок — тут же началась перепалка, зал освободился от части народа, ушедшего на улицу выяснять, у кого тут наглая рыжая морда. Усатый скривился, как будто кило лимонов сожрал, но крыть ему было нечем.

— Ставлю этот бар, — заявил он, — играем на все.

Я пересчитал выигранные деньги, выходило около сорока тысяч. За эту забегаловку — слишком дорого. Так и сказал. До мордобития не дошло, сошлись на тридцати пяти, хотя пузан был явно недоволен. Барменша тоже была расстроена, даже вроде как расплакалась, потом вдруг передумала и начала мне глазки строить. Будущему боссу. Спутница пузана подошла к барной стойке и вытащила из-под столешницы тесак, пообещав мужику отрезать у него все выступающие части, если он попробует в этот раз все просрать. Хотя только что требовала, чтобы тот не заканчивал игру, ох уж эти женщины.

В общем, я проиграл. Выкинул пятерку, а потом наблюдал, как этот катала аккуратно механизмом, скрытым внутри стаканчика, собирает из кубиков тройку.

Чем хороши деревенские — они не злопамятные. В большом городе нас бы живьем не выпустили, а эти выиграли, обрадовались, девчушка-барменша крепко поцеловала меня в губы, прижимаясь полной грудью, усатый выпил со мной мировую, за тысячу я купил у него обшарпанный грузовичок. Подозреваю, что переплатил раза в два, но транспорт был на ходу и бодро облетел бар. Совершенно незнакомые люди обнимали меня, заставляли с ними выпить и брали слово, что я еще обязательно к ним приеду, и обязательно с деньгами. Обещал, чего там.