Андрей Никонов – На другом берегу осени (БР √2) (страница 36)

Артур пожал плечами, улыбнулся.

- Чем ты собираешься заниматься дальше? Не все время же медбратом работать?

- Еще не знаю. Может быть, как и отец, поступлю в военное училище, стану комвзвода, потом комбатом, а там может быть и генералом.

- Генералом, - старик засмеялся, зашелся кашлем. – А что, ты молодой еще, успеешь генералом стать. Танкистом?

- Летчиком, - улыбнулся Артур. – Летать люблю.

- Это хорошо, - Мейер улыбнулся в ответ. – У одного моего хорошего приятеля есть аэродром частный, он его только в прошлом году купил. Тоже военный летчик, летать любит до безумия. Так у него есть курсы, на Цесснах летают. Я тебе дам его телефон, позвони. Поучишься.

Старик помолчал минуту. Кашлянул.

- Ты, говорят, местный экстрасенс?

- Говорят, - легко согласился Артур. – Хотите узнать, чем больны?

- Болен я старостью, это такая болезнь, Артур, от которой гарантированно умирают. Ты так легко согласился, неужели и вправду можешь определить, от чего человек страдает?

- Могу, - кивнул парень.

- Надо же, - старик качнул головой, - вот отец твой, Толя, тоже таким был. Помню, вывихнул я руку на охоте, неудачно через упавшее дерево перелез, так он руку мне вправил, а потом боль снял. А ты, значит, дальше него пошел?

- Ну куда мне, - поскромничал Артур. – Так, по мелочам. У вас вот, смотрю, кроме этой старости, и болезней-то почти нет. Ну по мелочам, печеночка пошаливает, в легких фиброз небольшой, ну про простату сами знаете, оболочки почек тонкие, но еще продержатся, сосуды в порядке, забиты умерено, сердце тоже в пределах возрастной нормы. Остеопороз слабо выражен. А так ничего серьезного. Еще жить и жить.

- Да? – внимательно посмотрел на парня Майер.

Артур ничего не ответил, улыбнулся.

- А скажи, ты к Пименову зачем ездил? – внезапно спросил старик.

- Отец мне бумаги оставил, наказал один лист Пименову передать, а другой – одной женщине, вы ее наверное не знаете.

- И что Пименов?

- Передал. Тот обещал денег дать, но что-то к телефону не подходит. Правда, отец говорил, что так может быть, и чтобы я насчет этого не нервничал, так что, - Артур пожал плечами, - я уж и забыл.

- Нехорошо, за обещанное надо платить. Здесь, - Майер показал на пакет, лежащий на столе, - все, как вы договаривались. Шестьдесят, да?

- Сорок, - поправил его Артур.

- Там шестьдесят, - старик посмотрел куда-то вдаль, - за беспокойство. А теперь извини, сейчас врачи придут, они почему-то думают, что меня еще можно вылечить.

- Да, конечно, - Артур встал, забрал пакет и вышел.

Майер поднялся, легко для своего возраста, прошел в палату, подошел к окну, прижался лбом к стеклу. На улице дворники в ярко-оранжевых жилетах сметали последнюю листву в черные мусорные мешки. Полтора года. Одно из двух, или парень врет, или не врет. Теория вероятностей для блондинок. Вытащил смартфон из кармана, набрал номер.

- Подьезжайте к шести на стоянку.

В ноябре темнеет рано, поэтому черный микроавтобус, заехавший под вечер, и оставшийся стоять в дальнем углу парковки, был практически незаметным. Охрана сменялась в восемь, и на стоящую машину никто не обращал внимания. Да и не с чего было, Соболь, занявший место неподалеку, не выезжал уже четвертый день. Раз стоит машина по пропуску, подписанному главврачом, значит, так надо.

Внезапно завелся двигатель, и микроавтобус, не включая фар, подьехал к одной из неприметных дверей. Из двери вышли двое, подошли к боковой двери.

- И что за сюрприз ты мне приготовил?

Вместо ответа Майер постучал, дверь открылась, он сделал приглашающий жест. Собеседник залез внутрь, сразу вылез.

- Ну, два баула. Зачем они мне.

- Подарок внутри.

- Не темни, - Лейбмахер поморщился, - знаю я твои штучки. Что там, стриптизерши?

- Лучше. Это те парни, которые твою Машку избили.

Главврач на секунду задумался. Обнял Майера за плечи.

- Со мной пойдешь?

- Нет, - старик помотал головой, - это уж ты сам. И не беспокойся, никто их не хватится. Они сейчас в отключке, но..

Он вопросительно посмотрел в сторону открытой двери машины. Оттуда вылез бритоголовый парень в джинсах и куртке, посмотрел на часы.

- Еще полчаса, и очухаются.

- Хорошо, - Лейбмахер кивнул, - давайте в третий гараж, вы знаете, где. А я сейчас подойду.

Из микроавтобуса достали инвалидное электрокресло, бритоголовый помог Майеру усесться в него. Машина тронулась и все также не включая фар, скрылась в лабиринте улочек больничного комплекса. Главврач проводил Майера, рассекающего по коридору на самодвижущей сидушке, до лифта, перепоручил его медсестре, а сам ушел по переходу. Не доходя метров десять до входа в третий корпус, он открыл ключом ржавеющую техническую дверь и оказался в небольшом помещении, заставленном старой аппаратурой. Еще одна такая же дверь вела в отключенную резервную котельную. Пройдя сплетение труб и вентилей, Лейбмахер по винтовой лестнице спустился в подвал, к заваренной по контуру двери. Сверху послышались шаги – и через десяток-другой секунд появились двое, один – высокий, тощий брюнет с брезгливым выражением лица, и другой, маленький толстенький живчик лет сорока, с ашановским пакетом, обьемным, но судя во всему легким. Дождавшись, пока они подойдут, Лейбмахер приложил карточку к косяку. Дверь заскрипела, открываясь вместе с плинтусом.

- Так, клиенты в третьем гараже. Кто у нас там?

- Слава, - сказал тощий. – Еще прозектор тут крутился из института, но он ушел.

Лейбмахер кивнул, зашел в образовавшийся проем, тусклый свет лампочки на потолке освещал небольшой коридор с грязными стенами и потрескавшейся плиткой на полу. Следующая дверь, деревянная, открылась легко, без всякого шаманства, главврач с попутчиками оказались в квадратной комнате с железной двустворчатой дверью, ведущей в гараж. Точно такая же дверь вела дальше, в местный морг.

- Выгружаем, - сказал Лейбмахер, приоткрыв створку.

Четверо парней занесли два баула, уложили на две подвезенные каталки и тут же скрылись. Толстый и тонкий впряглись в медицинские повозки, и потащили сумки обратно тем же путем, которым пришли. Они миновали деревянную дверь, потом – якобы заваренную, прошли дальше по подвалу и уткнулись в лифтовые створки. Лейбмахер приложил карточку к стене, створки лифта разошлись, брюнет и живчик споро завезли каталки и встали у стены.

- Когда делали профилактику? – Лейбмахер дотронулся той же карточкой до панели лифта, тот дернулся и пошел вниз.

- Сегодня, как и положено, - ответил живчик, они с напарником вывезли каталки из лифта и по коридору закатили их в светлое помещение, с тремя металлическими столами, совмещенными с раковинами. По бокам стояли высокие металлические шкафы, из секционной вели две двери – одна в подсобное помещение, другая, судя по термометру – в холодильник.

Напарники скрылись в первой двери, и через две минуты вышли уже переодевшиеся – в свободной одежде, фартуках и масках.

- Так, архангелы, распаковывайте, - распорядился Лейбмахер.

Тощий и тонкий раскрыли первый баул, сноровисто достали связанного по рукам и ногам человека с кляпом во рту, уложили его на стол из нержавейки, ногами к раковине, развязали ноги, тут же вложили их во встроенные фиксаторы, то же самое проделали с руками и головой. На все это у них ушла пара минут. Минуту постояли, и принялись за второго гостя.

- Одежду сразу снимать?

- Ну да, - Лейбмахер тем временем доставал из шкафа ножницы, пилки, долота и молотки. Отдельно – чемоданчик со скальпелями и мелкими приспособлениями.

Два брата-акробата ловко, с помощью канцелярского ножа и ножниц, освободили зафиксированные тела от одежды, свалили ее в отдельный пакет. В этот момент в секционную зашел еще один человек, в рабочей робе и тяжелых ботинках.

- Это в топку, - распорядился Лейбмахер.

Рабочий кивнул, молча подхватил мешок и ушел.

- Вот Слава жук, вечно ему все самое легкое достается, - живчик щелкнул одного из парней по носу. – Эй, просыпайтесь.

- Нашатырь нужен, - недовольно сказал тощий. – Шеф, кляпы вынимать?

- Только у одного.

- Которого?

- Давай начнем вот с этого, который в черных кроссовках.

- А и верно, - живчик противно захихикал, - обувку-то мы не сняли.

Он метнулся к шкафчику, достал оттуда склянку, открутил черную крышечку и вылил часть содержимого на ватку.

- Просыпайся, птенчик, - пропел, не обращая на недовольные взгляды напарника и шефа.