Андрей Никонов – Дурная кровь (страница 39)
Веласкес упал так, чтобы видеть и Волкову, и лейтенанта Суон, Настя отключилась моментально, а Рози секунду или две боролась, даже попыталась снять браслет, но средство подействовало, и она потеряла сознание. Лифтовая площадка ушла вниз, и вскоре поднялась с каталкой и двумя людьми в белых халатах, они увезли Волкову, потом вернулись за Рози. Павел остался в одиночестве. На секунду его охватила паника, ему показалось, что он переоценил собственные силы. Раствор, который ему вкололи, никак не нейтрализовался, небольшая подвижность мышц сохранялась, но не увеличивалась. Он пошевелил пальцами левой руки, скрытыми под телом, нормально двигался только средний. Но и его пришлось расслабить, когда санитары затаскивали Веласкеса на каталку.
– Вот бедолага, – сказал один другому, вывозя каталку из лифтовой комнаты, – его в запасную.
– Не повезло, – цыкнул языком второй, – мучиться будет долго. Смотри, у него вроде глаз дёрнулся, или мне показалось?
– Наверное, вкололи мало, надо торопиться, а то Марси рассердится. Одежду будем снимать?
– Нет, это же ВИП-камера, для особых клиентов, – санитар осклабился. – Повезло тебе, парень, обслужат по первому разряду, тут не каждый такой чести удостаивается.
Веласкес смотрел в потолок, и глазом он не дёргал, что бы этот придурок в белом халате ни говорил. Светильники на потолке коридора шли через два метра, и он насчитал их почти три десятка, когда послышался шелест, и его ввезли в серую комнату, с подсветкой по контурам. Санитары нацепили Павлу маску, подняли и разжали руки. Он приготовился удариться спиной о жёсткий пол, но вместо этого мягко погрузился в гель.
Глубина ванны, вмурованной в пол, была чуть больше полуметра, и Веласкес утонул в ней полностью. Через маску подавался воздух, почти чистый кислород, дышать им было неприятно, гель проникал через щели в одежде, постепенно создавая между ней и телом прослойку, зеленоватый оттенок не давал рассмотреть, что происходит наверху, он почувствовал, как его левую руку потащили наружу, и стянули браслет.
– Пошли вон отсюда, – раздался женский голос. – Пако, выставь третий режим. Ну что, амиго, другие говорят, что вам тут будет больно, очень больно, а потом ещё больнее. Сволочи, правда? Но это только на первом режиме, для слабаков, вот третий – то, что нужно, сейчас ты почувствуешь, что такое настоящий ад.
Гель потемнел, Павел напряг зрение, и в появившемся мутном пятне увидел, как на ванну надвигается крышка, превращая её в саркофаг.
Марси спустилась на один этаж. Что-то в этом Веласкесе ей показалось подозрительным, слишком уж быстро он отошёл после парализующего раствора. Но у каждого мага были свои индивидуальные особенности, и реакция на парализатор – не то, на что стоит обращать внимание.
В операционный зал она заходить не стала, третий режим выдерживали немногие, и смотреть там было особо не на что, гель действовал, проникая в эпидермис и глубже, заставлял нервные волокна проводить нужные импульсы, мышцы сами сокращались, ломая кости, сердце можно было остановить движением пальца. С головой получалось ещё лучше, через носовые пазухи вещество поступало прямо в мозг, и там уже могло регулировать выброс гормонов. Эта новая камера была просто чудом, такие же оборудовали в новой лаборатории на дальних островах, эта доработает свой срок, полгода, максимум год, а потом её закроют вместе с персоналом. И потом на этом месте будет банк, или офис, или гостиница, и никто не узнает, что творилось в пятидесяти метрах от земной поверхности.
Сеньора Франку прошла в свой кабинет, нажала кнопку прямой связи с боссом. Собеседник появился на экране в виде фантастического монстра, артикуляция сопровождалась забавными гримасами. Марси не знала ни его имени, ни реальной внешности; каждый раз он появлялся на экране в новом мерзком обличье, хотя мог бы просто наложить любое лицо. Она переслала боссу материалы попавших в ловушку лжесанинспекторов и откинулась на спинку кресла. Монстр замер и оживился через минуту.
– Веласкес проходил стажировку с рейнджерами в течение девяти месяцев, в нашей базе относится к тыловым службам, проще говоря, варил в тренировочных вылазках кашу настоящим бойцам, а вот со второй возникли сложности.
– Какие? – Марси напряглась, слово «сложности» из нарисованных уст начальства означало «большие проблемы».
– Розмари Суон, секретарь бригадного генерала Смирнова.
– Что она делает в этом месте? – спросила Марси. – Возможно, в этом как-то замешано второе управление?
– Скорее, личная инициатива, – собеседник на экране поймал какого-то монстра рангом пониже, одним взмахом когтей вырвал ему внутренности и отправил в рот, чавкнул. – Я проверил, на ближайшее время никаких операций не заявлено. Она связывалась с кем-нибудь?
– Даже не пыталась, – Марси повидала многое, но при виде начальника, пожирающего чужие кишки прямо с дерьмом, почувствовала тошноту.
– И не представилась?
– Инспектором санитарного надзора.
– Значит, сама виновата, не можете же вы знать всех штабных крыс в лицо. Приступайте, но чтобы потом не осталось никаких следов. Записи изменить, выход из здания заблокировать, всех, кто видел мисс Суон и её друзей, в расход сегодня же, группа чистильщиков вот-вот освободится и сразу выезжает к тебе, будет через три с половиной часа, они не должны видеть наших пациентов. Новую смену не жди, пока не закончишь с лейтенантом, придётся тебе поработать одной. Если вдруг кто-то объявится из посторонних, включайте режим экстренной очистки. И, Марси…
– Да, босс?
– Эти двое – отличные экземпляры, жаль, что пойдут в утиль, постарайся, чтобы они продержались подольше, хотя бы неделю.
Марси кивнула, выбрала нужный режим на планшете, связь с внешним миром пропала. Лифтовая платформа поднялась на нулевой уровень, управление подъёмником перешло в ручной режим. Охранник подошёл к воротам и отключил их. То же самое он проделал со ставнями, защищающими окна, прошёл к себе в помещение охраны, стёр все записи за последние сутки, достал из пенала шприц и ввёл его содержимое себе в вену.
Глава 16. Подопытный
– Отличное место.
Мелани нравился вид с террасы. Коттедж, где жил Виктор, находился недалеко от Майска, но, если выйти на улицу и прислушаться, казалось, он стоит в невообразимой глуши. Чистейший воздух, шум сельвы и никаких людей, кроме неё и гитариста.
Выступления на острове Беринга закончились, группа к этому времени разбежалась, администратор на предложение отметить удачный концертный тур деликатно сослался на семейные дела. Мелани хотела было пригласить Виктора к себе, в небольшое поместье на берегу Рио-Лунго, но у Лапорта, как оказалось, было собственное уединённое местечко буквально в часе езды от порта. Певицу ждали в Модене через неделю, и это время она решила посвятить отдыху.
– Я тут могу играть, как хочу, громко, круглые сутки и голышом, – Лапорт принёс стаканы с апельсиновым соком, открыл бутылку джина, – животные в джунглях привыкли, неподалёку живёт семейство диких свиней, так они приходят под вечер, садятся вон там, возле толстого дерева, и слушают. Правда, я их ещё и подкармливаю, так что не знаю, что им больше нравится – моя музыка или остатки моего обеда.
Пайпер рассмеялась, закинула ногу на ногу, подставила лицо январскому Солу. Ей нравился Виктор, в нём было что-то странное и одновременно притягательное, вызывающее физическое влечение, это чувство напомнило певице Веласкеса, когда тот лечил её после взрыва, тогда она на секунду настолько возбудилась, что даже боль исчезла, и вот теперь происходило то же самое, только сильнее и гораздо продолжительнее. И что странно, Лапорт тоже заговорил о Веласкесе. Его слова пролетели мимо ушей, только имя осталось.
– Прости, что с ним?
– Я говорю, вы отлично смотрелись на сцене, словно лучшие друзья. И голос у него неплохой, если только это не подмена.
– Нет, он пел сам, – Мелани показалось, что в голосе Виктора проскользнула ревность, и это её обрадовало. – Я хотела предложить ему выступить вместе в Модене, но теперь даже не знаю, хорошая это идея или нет.
– А он бы согласился?
– Конечно, мне кажется, он в меня влюблён, и бросит все дела ради этого.
– Кажется? – с деланым равнодушием спросил Лапорт.
– Мы, женщины, всегда точно это знаем, – Мелани сама себя убедила в том, что говорит. – Уж поверь, стоит только пальцем поманить.
От боли нельзя избавиться, если отрезать от себя кусок тела, который повреждён, оголённый нерв будет слать импульс за импульсом в мозг, заставляя страдать. Но если отключить сам нерв, то боль пропадёт. Рози так считала до того момента, как иглы в позвоночнике начали подрагивать, сначала медленно и почти незаметно, а потом всё быстрее и сильнее. Поле планеты, хлынувшее в неё, помогало только первые несколько минут, через десять – стало почти бесполезным. Рози не могла сосредоточиться ни на чём, кроме боли и способах от неё избавиться. Она кричала, плакала и умоляла, она мечтала, как выберется отсюда и первым делом убьёт Волкову, вскипятит её изнутри очень медленно, потому что именно из-за этой дуры-полицейской они попали сюда. Потом то же самое сделает с Маккензи, тому и в голову не пришло спросить, куда Розмари направляется и зачем ей пикап без маяков. Прикончит его отца и своего начальника, эти старые козлы собрали отличную группу из штабных работников и не дали им нормальных оперативников. И под конец она с огромным наслаждением разорвёт на кусочки Веласкеса, из-за него всё это закрутилось.