Андрей Никонов – Дурная кровь (страница 32)
– Всё, – Лилу покончила с сэндвичем и переключилась на сливовый пирог с пломбиром, – всё, что мне сказали. С утра я отправилась на плёвое дело и потеряла пятерых.
– И теперь тебе везде мерещится взвод рейнджеров, – Молчун кивнул. – Ты слишком быстро стала птицей высокого полёта, детка, со временем перестанешь обращать на неудачи внимание. Могу вызвать ещё пятерых, это обойдётся в сорок пять тысяч. Или тех, кто не будет болтать, в два раза дороже.
– Нет, ты прав, старикан, нас вполне будет достаточно.
У Молчуна был видавший виды пикап, Лилу оставила байк возле бара, всё равно от него надо было избавляться, и пересела в машину. С Молчуном ей нравилось работать – Гурковский даже к пустячным делам относился ответственно. Оружия на заднем сиденье хватило бы, чтобы убить десяток человек, а кузов пикапа был заполнен оборудованием для установки мин, глушения сигналов и разведки. И для допросов – Стелла Марковиц должна была им многое рассказать.
Молчун не торопился, точное местонахождение жертвы известно, такие дела лучше проделывать ночью, когда человек спит, уверенный в охранной системе дома, и эффект внезапной опасности плюс отсутствие одежды делает его более разговорчивым и сговорчивым. Лилу была с ним согласна, к тому же наниматели не настаивали, чтобы Стелла умерла немедленно. «В ближайшие шестьдесят часов», вот что они сказали. Дорога до бунгало, где жила в последние три недели вдова Марковица, занимала не больше трёх часов – хайвей к Акапулько, поворот налево за десять километров до города на шоссе, тянущееся по всему побережью до Майска, и три километра по грунтовке к океану через сельву. Если занять нужную позицию в семь часов второй трети, останется ещё четыре часа до наступления сумерек и пять – до полной темноты.
В ста метрах от хайвея начинались Свободные территории, вдоль шоссе стояли посёлки и фермы, в глубину острова, к горам, отходили дороги с твёрдым покрытием, а к океану вели в основном грунтовые, южный берег омывали холодные течения, и море здесь было не таким комфортным, как на севере или востоке. Молчун остановил пикап на опушке, выпустил дрона, который поднялся на двести метров, передавая картинку. До бунгало было меньше километра.
– Там какая-то молодая женщина, – сказал он.
– Это сиделка, – ответила Лилу, – она уезжает в Акапулько, но иногда остаётся на выходные, Марковиц из дома почти не выходит. Сиделку убивать не обязательно, только если захочешь.
Молчун поморщился, но ничего не сказал.
У людей, живущих на острове, где большинство городов стояли на берегу океана, владение собственной лодкой не считалось чем-то исключительным. У отца Волковой был небольшой прогулочный катер, в котором свободно размещались четыре человека. Он имел длину шесть с половиной метров, два водомёта разгоняли его до семидесяти километров в час. Катер обошёлся Волкову-старшему в сто пятьдесят тысяч, и он им очень гордился.
Тот факт, что у её нанимателя есть яхта, Настю разозлил, то, что эта яхта в длину почти двадцать метров – взбесил, ну а то, что внутри эта большая лодка выглядела вызывающе роскошно, просто вывел из себя.
– Ремонт ещё не закончен, – предупредил её Павел, помогая портовым рабочим закрепить контейнер с грузом на палубе. – Только одна каюта готова.
– Вот я её и займу, – прошипела Настя, протискиваясь мимо Веласкеса.
Фургон они отправили на автопилоте в Акапулько, в район порта, яхта стояла на причале в Ньюпорте. До южного берега Павел рассчитывал доплыть за четыре часа, с короткой остановкой в порту Акапулько. Для высадки на берег к корме были пристёгнуты три гидроцикла, всё это вместе – вид океана, яхта, Веласкес и гидроциклы – будило в Насте какие-то очень глубоко запрятанные воспоминания, неприятные, но очень важные. Вот только как Волкова ни старалась, не могла найти в своей прошлой жизни ничего такого, что бы всё это объединяло.
– Мелкий мерзавец просто меня бесит, – решила она и отправилась в душ, а когда поднялась на палубу, судно уже неслось над водой.
– Я ввёл изображение Стеллы в память дрона, когда приблизимся к первой цели, выпущу погулять. – Веласкес стоял на палубе в шортах и с голым торсом, с удовольствием подставляя лицо солёным брызгам. – Ты пока раздевайся, купальные костюмы в кладовой, будет странно, если мы просто начнём кататься вдоль берега.
Волкову упрашивать не пришлось, она натянула цветастые шортики, проигнорировав верхнюю часть купальника, и улеглась в шезлонг на корме. Их яхта не была одинокой – только в пределах прямой видимости таких же отдыхающих бездельников было не меньше двух десятков. Веласкес повёл судно поближе к берегу, яхта погрузилась почти до ватерлинии в воду и замедлилась до двадцати узлов. Дрон, висящий в небе, никого не удивлял – тупорылые акулы вырастали на Сегунде до семи метров и способны были заглотить человека целиком, но предпочитали рвать жертв на части своими треугольными зубами. Несколько треугольных же плавников скользили неподалёку над гладью воды.
Все семнадцать бунгало находились на тридцатикилометровом отрезке. Веласкес до темноты сделал два рейса вдоль берега, но Стеллы Марковиц не нашёл. В восьми пляжных домах жили семьи с детьми, ещё в семи – пары разного возраста. Два оставшихся бунгало стояли в сотне метров друг от друга, возле одного из них в гамаке лежала брюнетка. Участок перед вторым был пуст, и вообще, оно производило впечатление нежилого.
– И такое бывает, – невозмутимо сказала Волкова, просматривая запись. – Навестим её детей, они наверняка что-то знают.
– Погоди, – Павел увеличил изображение, выделив крупным планом мужчину, стоящего на опушке, – я его знаю.
– Карл Гурковский, – Настя пододвинулась поближе, уткнувшись голой грудью в плечо Веласкеса, – конечно, вы знакомы, он ведь на Карпова работал, в одной банде вы с ним тёмными делишками занимались. Возможно, ему тут нужно то же, что и нам. Или ты веришь в совпадения?
– Да. Но если мы останемся здесь и потратим ещё несколько часов, думаю, хуже не будет.
Жерар решил, что попусту тратит время на Веласкеса, когда Барская так ничего и не обнаружила. Спутник давал погрешность в десяток километров, в этом радиусе в день скачка поля находилось двадцать шесть магов, Павла среди них не было. Чутьё твердило Жерару, что это может быть он. Наземные направленные датчики определяли изменение поля с точностью до метра, мальчишка отлично себя показал – как боец, но маг из него оказался никакой, точнее – самый обычный. Эспер решил подстраховаться и проследил за парнем сам.
Веласкес забрал яхту в Ньюпорте и теперь болтался на ней в трёх километрах от берега. Жерар, устав гоняться за ним по всему берегу, нашел пустующее бунгало и занял его. В ста метрах, возле другого такого же пляжного домика, женщина вылезла из гамака и направилась к воде. На её руках и ногах висели тонкие золотистые кольца, со стороны казалось, что это украшения, но старый маг отлично знал, как можно замаскировать блокиратор, и, покопавшись в своей базе, определил личность эспера. Женщину звали Розмари Суон, она была племянницей судьи Суона и работала на бригадного генерала Смирнова. Жерара не интересовало, что именно Силы обороны забыли в этой глуши, но стало любопытно, почему Веласкес следит за Розмари. Ещё больше занимало его то, что парень предпримет, когда устанет болтаться на яхте.
Глава 13. Жерар
– Теперь это твой дом, – женщина в коротком бежевом платье толкнула дверь, пропуская вперёд высокого подростка с длинными волосами.
Тот зашел в просторный холл, с интересом огляделся. Широкая мраморная лестница вела на второй этаж, справа была видна большая гостиная с массивной мебелью и огромными панорамными окнами, слева – столовая таких же размеров, совмещённая с кухней. Подросток поставил сумку на пол, он не проявлял нетерпения или излишнего любопытства, и женщине это нравилось. Она побывала почти во всех приютах для эсперов за последние два года, выбирая будущего воспитанника, и надеялась, что не ошиблась.
– Вон тот строгий бородач в гостиной – Лео, мой муж, – продолжала женщина.
Молодой мужчина с короткой бородкой помахал мальчишке, не отрываясь от планшета.
– Он врач и постоянно занят, но будь уверен, для тебя найдёт время, иначе я на него рассержусь.
Подросток хихикнул, потряс браслетом на левой руке.
– А вон та заносчивая девица на кухне – моя дочь Ирина. Она старше тебя всего на десять лет, думаю, вы подружитесь.
– Привет, Жерар, – девушка за кухонной стойкой вовсе не выглядела заносчивой, и улыбка у неё была искренней. У Ирины на руке висел такой же блокиратор.
– Вот и отлично, – женщина подхватила сумку парня. – Пойдём, я покажу тебе твою комнату.
– Постойте, – Жерар решился. – Это здорово, что вы взяли меня к себе, но мне четырнадцать, а воспитатели говорили, что даже в этом возрасте со мной могут произойти всякие нехорошие вещи. Ну вы знаете, я ведь могу умереть, и те, кто рядом, могут пострадать.
– Хорошо, что ты это понимаешь, – женщина взъерошила ему волосы, – но будь уверен, мой мальчик, здесь ты в полной безопасности.
Эрик фон Зюдов разбирал блокираторы, сверяясь с базой Службы контроля; рабочий день закончился, но работа его увлекла. Можно было доверить поиск машине, послать запросы в Службу контроля, Бюро и полицию и дождаться ответов через несколько дней, но за каждым блокиратором стоял маг, такой же, как сам лейтенант.