Андрей Никонов – Дурная кровь (страница 15)

– Именно так, – врач не обиделся, – поработайте здесь с моё, мисс, и поймёте, что по-другому никак. Мы тут лечим людей, а приходится отбиваться от юристов и вот от вас. Держите.

Он протянул пластиковый прямоугольник с кристаллом памяти.

– Что это?

– Копия записи посещений, всё, кроме разговоров с Лещинским, это запрещено. Вы ведь его хотели у меня попросить?

– Могу я осмотреть палату?

– Конечно, – врач широко улыбнулся, – как только принесёте разрешение от судьи. Иржи Суон – один из попечителей нашей больницы, и, думаю, охотно его вам выдаст.

Детектив пристально посмотрела на врача, но того такими взглядами было не пронять, он сидел спокойно и расслабленно, так, как психотерапевт велел делать Волковой, если она вдруг почувствует прилив гнева. А она почувствовала, и ещё какой. Её свидетель умер в больнице, и теперь последняя ниточка, которая связывала Настю с расследованием, оборвалась.

– Ты отстранена, – подтвердил лейтенант Рауль Торрос, когда она ворвалась к нему в кабинет. – Теперь этим делом будет заниматься сержант Койо, он уже забрал все материалы.

– В чём дело, Рауль? – У Волковой не было времени на имитацию соблазнения, она попыталась нависнуть над лейтенантом, но не смогла, тот даже сидя был с ней почти одного роста. – Это моё дело, я вхожу в группу Уэста, и ты не можешь меня отстранить. Я не собираюсь отсиживать задницу в патрульной машине.

– Успокойся, ты не будешь этого делать, – широко улыбнулся Торрос, от этой улыбки Настя похолодела. – Смотри.

И он вывел изображение с планшета на виртуальный экран над столом.

– Отчёт от нашего психоаналитика доктора Шлемберга – рекомендовано отстранить от работы на шесть месяцев и направить на курсы управления агрессивным поведением, а вот ещё его отказ с тобой работать. Запрос сержанта Уэста на результаты допроса Лещинского, который очень удачно умер. Жалоба офицера Мозер, которую ты назвала тупой овцой, и такая же от архивного офицера Санчес. У меня ещё десяток таких документов, даже половины хватит, чтобы отправить тебя на биржу труда. Единственный, кто за тебя вступился, это патрульный Рунге, но его слова недостаточно, – Торрос стёр улыбку с лица. – Знаешь, почему тебя до сих пор не вышвырнули?

Настя зло на него посмотрела.

– Ты хороший детектив, Волкова. С одной стороны, если мы будем выгонять каждого, у кого тараканы в голове, в полиции некому будет работать, а с другой – мы одна команда, как бы это пафосно ни звучало, и работа у нас коллективная. Поэтому ты отстранена на три месяца с сохранением оклада. За это время тебе надо будет пройти курс социальной адаптации и разобраться в себе. Служебное оружие сдашь сегодня до полуночи, твой куратор – сержант Койо. Возьмёшься за ум, разберёшься со своими демонами, и вернёшься. Нет – за эти три месяца тебе надо понять, чего ты хочешь от этой жизни. А теперь пошла вон, у меня три дочки, которых надо воспитывать, и четвёртая мне не нужна.

Волкова внешне была абсолютно спокойна, пока сдавала оружие, заполняла формуляры передачи дел и перешучивалась с коллегами. Она громко извинилась перед Анной Мозер за «тупую овцу», хотела то же самое сделать и с Санчес, но та закрылась в архиве и отказалась выходить, так что Настя сама запаковала своё служебное оружие, коммуникатор и полицейский сканер в пластиковую коробку, налепила стикер.

Сержант Койо, высоченный негр с лысой головой и мясистыми ушами, терпеливо ждал, сложив ладони на обширной талии, пока Настя ответит на вопросы первого промежуточного теста.

– Вот и отлично, – сказал он, продемонстрировав ярко-красную отметку, которая запрещала даже парковщиком работать. – Не забудь, когда появишься в следующий раз, что я люблю пончики с малиной и сливочным кремом. Адрес курсов я тебе послал, они находятся в Тампе, отсюда всего-то несколько часов езды, появляться там будешь раз в неделю. Мне они присылают отчёт, но ты же знаешь, Стейси, я не люблю разглядывать эти буковки, мне будет достаточно, если ты придёшь и расскажешь, как твои дела.

– Психолог хренов, – Настя швырнула планшет на стол. – Ты-то хоть скажи, что я такого сделала?

– Ты полезла вперёд начальства с этим делом, у Торроса были неприятности, – Койо блаженно сощурился. – Эх, я бы тоже хотел так поступить, но нет, отмалчивался и стал сержантом. Выгонят тебя окончательно или ты станешь капитаном, я всё равно буду сержантом, Стейси, что бы ни случилось. Хочешь пончик?

– Засунь его себе знаешь куда, – Волкова встала. – В жопу себе засунь.

Она вышла из управления и раздражённо огляделась. Мотоцикл увезли в гараж, теперь на нём будет кататься какой-нибудь придурок из новеньких, она прикидывала, как лучше – дойти до ближайшего бара и там упиться до невменяемого состояния, или сначала заехать домой и взять двадцатизарядный «мозес».

Её размышления прервал автомобильный гудок, рядом остановилась белая двухместная машина, из которой выглядывал Рунге.

– Подвезти, детектив? – спросил он.

Настя сначала хотела послать его куда подальше вместе с машиной, но потом вспомнила, что Рунге был единственным, кто хорошо о ней отозвался.

– Бар на Альвареса знаешь, который рядом с Кипарисовым бульваром?

– Конечно.

– Тогда, мальчик, – Настя плюхнулась на пассажирское сиденье, – вези меня туда. И не вздумай даже пикнуть, что ты не пьёшь.

Рунге оказался отличным парнем, это Волкова поняла уже после третьей стопки текилы. Поначалу он стеснялся и отвечал односложно, но потом расслабился, они потанцевали, и он даже несмело поцеловал Настю возле туалета.

– Обожаю таких маленьких птенчиков, – детектив жарко ответила на поцелуй, – сейчас я вернусь, и мы им покажем, да?

И они показали, парочка пила, танцевала и обнималась почти до полуночи, оказалось, что Рунге неплохо играет в бильярд, танцует ещё лучше, а целуется, особенно после пяти хайболов, прям как бог. Сам патрульный почти не пил, но от этого не стал скучным и занудным, наоборот, веселился наравне со всеми, они несколько раз зажгли на танцполе, потом спустились вниз, в игровой зал, где разливали бесплатное шампанское. Настя поставила на чёрное и проиграла, это её почему-то развеселило ещё больше. Она была так благодарна парню за то, что тот не дал ей погрузиться в депрессию, что даже кое-что рассказала о деле у мэрии. Будто опыт передала.

– Эти уроды выкинули меня из полиции, – уже в машине, куда Рунге отнёс её на руках, сказала она, – а ведь в протоколах не всё было, ой не всё. Есть у меня кое-что припрятанное.

Насте хотелось побыть какое-то время значительной и таинственной, последние одиннадцать шотов абсолютно точно были лишними.

Рунге довёз её до дома, притормозил около калитки.

– Отличный вечер, – сказал он. – Не хочется вот так его заканчивать, давай ещё покатаемся.

– А давай, – Настя как раз думала, стоит ли тащить патрульного в койку, угар веселья потихоньку развеивался, – только не очень долго, что-то меня начинает мутить.

Машина выехала на Каменное шоссе, прохладный ветер бил в лицо, Настя даже всплакнула, больше для того, чтобы почувствовать, как слёзы моментально высыхают на щеках.

– Эй, куда это мы? – спохватилась она, когда машина свернула с Каменного шоссе на эстакаду к Трём Утёсам, там шёл ремонт, но блоки кто-то сдвинул, и машина проехала свободно.

– Заедем в одно место, оно очень красивое, ты там бывала?

– Один раз, – Настю чуть подташнивало, хорошее настроение постепенно исчезало. – Место как место, раньше там парочки сидели, а теперь нет никого. Быстро показываешь, чего хотел, и везёшь меня домой, что-то поплохело мне. Приехали?

– Да, – Рунге вылез из машины, остановив её возле барьера, отгораживающего площадку над обрывом чуть в стороне от дороги. – Смотри, весь Нижний город как на ладони, если приглядеться, можно и твой дом найти, и мой.

– Ага, – согласилась Волкова. – Очень романтично.

Она подошла к барьеру, оперлась на него. Тошнота подкатила под самое горло.

– Так что ты не рассказала о Лещинском? – послышался голос сзади.

Настя обернулась, Рунге держал в руке пистолет.

– Ты что? – опешила она.

– Прости, – твёрдо сказал тот, – не надо тебе было говорить, что ты что-то скрываешь, и что получила от врача записи.

– И что, ты выстрелишь в меня?

– Мне очень не хочется этого делать, – искренне сказал Рунге, – но придётся. Просто расскажи, что ещё ты знаешь, и я отвезу тебя домой. И отдай эту пластину, тебе она всё равно не нужна, там для тебя ничего интересного нет.

По глазам парня Настя поняла, что домой он её точно не отвезёт, была в них холодная решимость. И смерть. Она сделала шаг, пистолет вздрогнул, у её ног взметнулся фонтанчик, пуля ушла куда-то к Нижнему городу.

– Всем будет лучше, если ты расскажешь и отдашь.

– Да нечего мне рассказывать, я соврала, – Волковой не надо было изображать тошноту, её действительно мутило, – для красного словца. Всё в протоколе. И чипа нет никакого. Слушай, если на тебя надавили, скажи, кто, и мы поедем и пристрелим этого ублюдка.

– Поздно, – Рунге криво усмехнулся. – Не стоило тебе трепать языком.

– Ты хоть скажи, кто меня пытается убить, – не сдавалась Настя. – Всё равно пристрелишь, какая разница. А так перед смертью пойму, кому дорогу перешла.

Рунге нацелил ей пистолет в голову.

– Считаю до пяти, – сказал он. – Если не начнёшь рассказывать, стреляю. Раз…