Андрей Никонов – Дурная кровь (страница 13)
– Да, – ответил Павел. – Надо было постараться, чтобы выдумать людей, природа, она бы не смогла.
Старик рассмеялся.
– Ты ведь меня узнал?
– Конечно, сеньор Ортега, – Веласкес кивнул. – Когда я устраивался в «Ньюс», то просмотрел сведения о всех начальниках и уж самого главного не мог не заметить.
– Умный мальчик. Не стараешься произвести впечатление, Фрида была права насчёт тебя, – Игнасио Ортега говорил очень тихо, но Павел прекрасно его слышал, увеличив чувствительность слуховых нервов. Может быть, на треть, большего он пока не мог, но этого было достаточно. – Мы с мисс Каплан были хорошими друзьями, знаешь ли, одно время я даже подумывал, не жениться ли мне на ней, но её родители были против. Старые дураки, мы были бы отличной парой. Но это дела прошлые. А сегодня мне позвонил один молодой человек, мы с ним по старой памяти иногда ездим рыбачить на Саус-Лейк, и спросил про тебя.
– Экскомьюникадо. Он так сказал, точнее, вы ему сказали. Только я не понимаю, что произошло.
– Иногда так бывает, что кем-то начинают интересоваться слишком серьёзные люди. Семьи, департамент безопасности или Силы обороны, метка – она ставится не навсегда, она означает, что с тобой есть проблемы, в которые никто не захочет влезать, и когда эти проблемы исчезнут, ты снова будешь желанным гостем, работником и так далее, если останешься жив.
– Мной заинтересовался кто-то из Семей? – осторожно спросил Павел.
– Нет, – Игнасио пожевал губами, на самом деле чувствовал он себя лучше, чем выглядел, это маг мог определить безошибочно, – тобой, сынок, заинтересовались Служба контроля и Бюро. Особенно Служба контроля, это ведь такая полиция для магов, не так ли? Я был против того, чтобы ты у нас работал. Знаешь, почему я не люблю колдунов?
– Нет.
– У меня была сводная сестра, хорошая девочка, ненамного моложе меня, – видно было, что воспоминания Ортеге не очень приятны, – и она влюбилась в мага, точнее говоря, это я их познакомил. У них всё было хорошо, родилась дочка, они купили отличный дом на побережье. Мы ведь из простой семьи, для нас собственный дом был роскошью, показателем успеха. А потом этот маг попал в аварию, ехал на мотоцикле, и ему почти оторвало кисть. Догадываешься, что было потом?
– Он уронил браслет, а потом надел снова, – предположил Веласкес. – И никому не сказал.
– Именно так и было. Когда всё уже случилось, нашли запись с камеры, этот паршивец натянул безделушку, словно ничего не произошло. Несколько месяцев он был нормальным человеком, а потом буквально за день съехал с катушек. Не буду рассказывать тебе, что он сделал с сестрой, не хочу это вспоминать. Он сделал это только потому, что она улыбнулась соседу, просто улыбнулась, ничего больше, – Игнасио на секунду замолчал, – Я был готов рвать эту мразь голыми руками, а потом – вообще всех эсперов, так вас тогда называли, но не успел, ребята из Сил обороны размозжили ему череп. Тварь даже помучиться не успела, умер слишком быстро и легко.
– У каждого своё проклятие.
– Так и есть, мой мальчик, так и есть. Но у тебя ещё и метка, вот что.
– Что вы хотите? – Павел поёрзал на табуретке, та стояла неустойчиво, одна ножка была чуть короче других.
– Ты – жирный кусок вчерашней новости, пока что анонимный, начиная с субботы всех вас раскроют, и убийцу, и жертв, и из-за метки никто не сможет ухватить с тебя свою долю, – сказал Игнасио. – Им останется только прыгать вокруг тебя, но не рядом с тобой. Возможно, тебя наградит мэр или дадут спеть гимн города на каком-нибудь празднике, политики пожмут тебе руку перед камерой, а потом твоё лицо примелькается, пойдут слухи, что не всё так чисто, появятся новые герои. Популярность – дело преходящее, тут нельзя ничего упускать. Мы заплатили тебе за репортаж, он стоит каждого реала, что ты получил, но другие покупать не будем.
– Не понимаю тогда, для чего этот разговор.
– Я, знаешь ли, владею не только издательствами и рыболовными клубами, у меня, молодой человек, есть банк «Фундо ипотека». Убили мою сотрудницу, уж не помню, как её зовут, – Ортега повертел трость.
– Эми Лю. Её звали Эми Лю.
– Возможно. Я хочу тебя нанять, один миллион реалов, ты получишь их, если сделаешь то, что я попрошу.
– Нужно убить кого-нибудь?
Игнасио рассмеялся, точнее говоря, захрипел, замахал рукой, из левого глаза вытекла слеза.
– Я бы не стал платить миллион за обычное убийство, – отсмеявшись, сказал он, – убийцу можно купить гораздо дешевле. Ты расследуешь это дело, а потом дашь мне отчёт, полный, с записями с лицензионной камеры, с показаниями свидетелей, если ты кого-нибудь пристрелишь, это тоже должно быть на видео, я хочу получить всё.
– Не скажу, что мне это не нравится, – признался Павел. – И миллион мне бы не помешал. Но вы сами сказали, что не можете меня нанять.
– Как репортёра – да. Мишель!
Женщина вошла в комнату, уселась на кровать, подогнув одну ногу под другую, раскрыла веером пачку пластиковых карточек.
– Давай сюда комм и камеру, – сказала она.
Павел, стараясь не слишком пялиться на обнажённые стройные ноги, протянул ей телефон и очки.
– Купчая на коттедж на Свободных территориях, река Рио-Флор, участок 125744/11, двадцать четыре тысячи, деньги переведены с твоего нового счёта, – сказала она, прикладывая к комму первую карточку. – Теперь ты там живёшь. Рапорт полицейского управления о проверке дома, лицензия частного детектива на Параизу и островах до пятидесяти миль от береговой линии, ограниченное разрешение на спецсредства, разрешение на найм помощников, отчёт о лояльности, решение судьи о допуске к ограниченным полицейским данным, отказ Бюро, согласие отделения Службы контроля округа Саус-Лейк на Свободных территориях, договор с сеньором Игнасио Ортега, приложи здесь палец и посмотри в камеру, отказ сеньора Ортеги от требований, если расследование ни к чему не приведёт, твой отказ от прав на результаты и все промежуточные материалы, передача прав на записи и отчёты, аванс в двести тысяч реалов. Что-то ещё?
– Расследование должно быть анонимным, – твёрдо сказал Веласкес. – Не хочу, чтобы моё имя упоминалось. В качестве детектива – особенно.
Мишель посмотрела на Игнасио, тот кивнул и даже улыбнулся, словно ожидал это услышать.
– Когда вы успели это сделать? – Павел забрал карточки, сверил их с электронными копиями, попытался прочитать договор. – И, наверное, глупо спрашивать, как вы узнали про коттедж?
– Глупо, – согласилась Мишель.
– Если у вас так работает служба безопасности, то почему они не могут сами раскрыть это убийство?
– Подумай сам, – просипел Игнасио.
– Я подумал, – Павел кивнул. – И считаю, что поспешил согласиться, но ничего уже не поделаешь, да? Хорошо, теперь вы мой клиент, и всё, что я вам скажу или отдам, будет принадлежать лично вам.
– Лично мне, так и есть. И ещё одно важное условие, оно есть в нашем договоре, но я скажу – ты начнёшь ковыряться в этой гнойной язве не раньше субботы, сейчас делом занимается полиция, их данные мы и так получим. Считай, что у тебя несколько дней отпуска. А теперь иди, Мишель, покажи сеньору Веласкесу, где выход.
Мишель Ортега проводила Павла до подъездной дорожки, как была, в распахнутом пеньюаре и розовых тапочках с помпонами, крепко и совершенно равнодушно поцеловала в губы.
– Не облажайся, – сказала она, – дядя только с виду такой добрый старичок, лучше бы тебе сделать то, что он просит.
– Не надо мне угрожать, – отрезал Веласкес. – Наши интересы совпадают, только и всего. И вот ещё.
– Что? – женщина уже почти скрылась в доме.
– Вам не больше тридцати, эта женщина, которую убили…
– Моя мать. Мне сорок семь, и не вздумай лезть в нашу семью, для тебя это плохо кончится, малыш, – Ортега ласково улыбнулась и прикрыла за собой дверь.
Глава 5. Рунге
Генерал Альварес снова проснулся в холодном поту.
Тридцать лет назад, когда группа эсперов шла к столице, та ещё не делилась на Верхнюю и Нижнюю части, более того, самого Нижнего города как такового не было, лишь редкая застройка среди джунглей вдоль дороги, ведущей на Майск, где хозяйничали русские. К дороге подтянули целый батальон сил обороны, но скорее для вида, мягкотелые чиновники были готовы пропустить этих мутантов только потому, что среди них шли женщины и дети. Эсперы направлялись к Дому правительства, которое тогда ещё обитало в столице, а не в Сентаменто. Хорошие были времена, избиратели знали, что тот, кому они доверили управление Сегундой, занят именно этим, а не участвует в жизни общества пару часов в неделю между рыбалкой и основной работой.
Тогда, тридцать лет назад, не нашлось никого из начальства Сил обороны, кто бы отдал приказ остановить этих страшных эсперов. Нет, шли они мирно, всё, что они хотели от правительства, так это собственный остров, подальше от обычных людей, там, где можно ходить без браслетов, но он-то, Альварес, знал, какими они могут быть коварными, жестокими и беспощадными, и, как и многие другие, считал, что этот остров станет бомбой замедленного действия, рассадником будущих проблем. Тогда, в 137-м, он был обычным первым лейтенантом, командиром стрелковой роты, всего их там собралось триста восемьдесят пехотинцев, восемнадцать бронемашин, вооружённых пулемётами, и двадцать снайперов. Всего лишь один батальон, вот всё, что они могли противопоставить эсперам. Он и выстрелил-то случайно, скорее от испуга, пуля попала в женщину, которая шла в первом ряду.