Андрей Никонов – Артист (страница 37)

Он постучал по Свирскому, и над линией, которая соединяла того со счетоводом, написал «деньги». Помреж Гриша сказал, что режиссёр и Лукич собирались что-то делить, наверняка не всё, что выделялось на картину, шло именно на неё, кое-что и в карманах оседало. То есть это Лукич вполне мог вытолкнуть Свирского из окна, а тот в отместку счетовода утопить. Или гипсом забить до смерти. Только зачем это делать режиссёру, Сергей объяснить не мог, да и счетовод был человеком хлипким, скорее уж нанял кого-нибудь, да вот того же Беляева.

Молодой человек досадливо поморщился, Лукича надо было сразу писать в середину. Подумав, Фёдора и Генриха он тоже соединил – у первого был на Малиновскую зуб, второй, если что-то произошло, в этом участвовал. Ещё у Генриха был помощник, пацан, его Сергей загнал в угол, обозначив мини-Генрихом, парнишка и на вокзале отметился, во время съёмок, и у гостиницы во время отъезда. Неспроста.

– Иду, – крикнул Травин.

Лиза должна была подойти с минуты на минуту, но девочка бы стучаться не стала. Он распахнул створку, на пороге стояла соседка, Маша Горянская.

– Я хотела с вами поговорить, Сергей, – женщина решительно шагнула в комнату.

– С Толей что-то случилось?

– Нет, с ним всё в порядке, – она села на стул, сложив руки на коленях и строго глядя на Травина, – спасибо, что вытащили мужа на охоту. Правда, он мне все уши прожужжал, как вам было хорошо и как он здорово отдохнул, в отличие от предыдущих дней, и нога у него снова разнылась, но я как-нибудь переживу. Речь пойдёт о Лизе.

– С ней что? – Сергей был уверен, случись что серьёзное, ему бы сказали сразу.

– Я с ней поговорила.

– Вы не поверите, я с ней тоже разговариваю. Правда, раньше с этим были проблемы, но сейчас всё наладилось.

– Проблемы? – Маша не поняла.

– Когда я её подобрал, она вообще ничего не говорила. Думали, немая.

– Вот. Когда вы сказали, что подобрали девочку, я думала, обычную беспризорницу. А оказывается, у неё на глазах дядю и тётю убили, а потом она одна в этом доме жила, считай, на месте преступления.

– Ну я вам так скажу, родственники те были одно название, они её кем-то вроде прислуги держали, не думаю, что этот случай её жизнь ухудшил, скорее наоборот.

– Да, она мне рассказала. Ей ведь всего восемь? А выглядит на десять почти и очень умная, не чета моим оболтусам, те хоть и старше, а рядом с ней словно малыши.

– Мария Алексеевна, – Сергей улыбнулся, – вы вокруг да около не ходите.

– Хорошо, – гостья выдохнула, – в общем, девочке нужна мать. Постойте, я скажу. Вы, выходит по всему, живёте опасной жизнью, с бандитами воюете, я думала, простой почтовый служащий, а оказывается, и в милиции служили, и стрелять приходилось после этого. Она, кстати, уверена, что это вы убийц её дяди и тёти казнили, а не милиционеры. Говорит с гордостью, как будто само собой разумеется. А ещё отыскали тех, кто убил вашу сотрудницу, и Лиза уверена, что и их вы наказали со всей строгостью. Я не буду вас осуждать, наше советское правосудие иногда слишком мягкотело, когда дело касается воров и убийц, но такая жизнь не для неё. Мало того что у вас на неё нет достаточно времени, представьте, что будет, если с вами что-то случится.

Травин рассмеялся.

– Знаете, – сказал он, – я уж было подумал, вы мне невесту пришли сватать. Могу вас успокоить, профессия моя исключительно мирная, а мою биографию и личное дело вы вполне можете изучить в своём учреждении.

– В каком? – в глазах Маши промелькнуло что-то знакомое, такой взгляд иногда бывал у Черницкой.

– Послушайте, Лиза – девочка не из болтливых, и если она это всё вам выложила, значит, не только у вашего мужа привычка всё про всех знать. Сами мне сказали, помните? Так вы что, Лизу думаете себе забрать?

– Если она захочет, – твёрдо сказала Горянская, – и только если вы не против.

Травин задумался.

– Нет, – наконец сказал он, – не вижу никаких причин. Во-первых, она наверняка не согласилась, так?

– Да, – призналась гостья.

– Во-вторых, мы едва знакомы, и с чего бы мне доверять девочку именно вам. И в-третьих, сейчас в этом нет необходимости. Вы мне лучше в другом помогите. У неё родственники должны были остаться со стороны отца, вот только где и кто, я выяснить не смог. Вдруг у вас получится.

– И всё же…

– Хотите поменяемся, вы мне своих близнецов, а я вам Лизу.

Сергей думал, что уж теперь гостья с возмущением уйдёт, но та неожиданно кивнула.

– Если не навсегда, а на некоторое время, я бы согласилась, да и Толя был бы не против, мы их слишком балуем, а у вас они самостоятельности научатся. Так что, будем меняться?

– Я подумаю, – пообещал Травин и выпроводил её из номера.

Следователь Можейко смотрел на Свирского с грустью. Он получал в месяц семьдесят четыре рубля, и то после недавнего повышения, а кинокартина, оказывается, стоила почти сорок тысяч. Мужчина, пока заполнял бумаги, даже посчитал там же, на полях, сколько ему пришлось бы работать, чтобы получить такие деньги. Выходило сорок пять лет.

– Так значит, двенадцать тысяч он не украл? – уточнил следователь.

– Нет же, это был аванс, – Свирский нервничал, – говорю же вам, аванс мы истратили, а теперь нужно расплачиваться за остальное. За плёнку, химикаты, услуги лаборатории, транспорт, гостиницу, артистам и всей группе, а ещё монтаж, аренда извозчиков и прочее. Двадцать восемь тысяч рублей. И это не считая отчислений сценаристу, который возьмёт своё с кинотеатров. Я не знаю, что делать, я остался совсем без денег.

Можейко кинул взгляд на початую бутылку коньяка, вазочку с присохшей икрой и ручку с золотым пером.

– Хорошо, я разошлю телеграммы в адмотделы ближайшие, поймаем вашего Парасюка, – сказал он. – Ещё жалобы будут, гражданин?

– Да! Да, будут жалобы, меня выселили из номера, выкинули на помойку, и это при попустительстве милиции, между прочим. Я этого так не оставлю, имейте в виду, я найду управу.

– Вы уже это говорили четыре раза, имя милиционера мы уточним, обязательно выясним. И обязательно спросим, когда найдём вашего счетовода, какие такие деньги вы с ним собирались делить. Так что прошу из города вас не отлучаться до поимки пропавшего гражданина Парасюка и выяснения обстоятельств. Распишитесь вот здесь.

– Это клевета, – быстро сказал Свирский, ставя размашистый автограф, – происки врагов. Я никогда ни копейки, клянусь. Меня оболгали. Кто вам сказал? Это Савельев, да? Он, тварь такая, сам бесталанный, вот и завидует настоящему мастеру. Или кто-то ещё? Вы не представляете, товарищ следователь, сколько у меня завистников, каждый так и норовит ногу подставить. Не верьте им, умоляю. Кто же этот гад, эта змея подколодная?

Следователь раскрывать источник сведений не стал, собрал бумаги в картонную папку и вышел из номера, а потом на улицу. Он не спал с раннего утра, сначала побывав на пожаре, а потом выясняя в больнице, что за люди сгорели, четыре часа обходил соседей Фёдора Гульника, тщетно пытаясь найти автомобиль и хоть что-то выяснить, а потом поехал сюда, разбираться с культурным элементом, и даже поесть толком не успел. Электрические фонари освещали мостовую, со стороны Цветника доносились пьяные вопли курортников, запоздалый трамвай прогрохотал в сторону Провала, вместо людей он вёз какой-то груз, Можейко поёжился – ночи становились всё холоднее, до наступления осени оставались считанные дни. В прокуратуру возвращаться не хотелось, он решил, что занесёт папку на работу утром, и направился в сторону набережной. На углу Карла Маркса и Советской он увидел высокого человека, разглядывающего гостиницу.

– Это опять вы, гражданин, – сказал следователь, – здравствуйте. Ищете кого-то?

– Добрый вечер, говорят, счетовод у Свирского пропал, – Травин приветливо кивнул. – Вы, наверное, по его душу приходили? Помощник его, Гришка Розанов, половине города разболтал, что Парасюк пропал вместе с деньгами. Теперь если не вы его найдёте, то блатные постараются.

Можейко плюнул.

– Вот ведь решето, а не человек. Вы-то сами его когда видели, Парасюка в смысле?

– А вот вчера, он отсюда вместе с артисткой Малиновской уезжал. А водителем у них был Генрих Липке, знаете такого?

– Нет, – следователь покачал головой, – но фамилия знакомая, из немцев они, живут в Бетании, а трудятся в сельхозкоммуне «Светлый путь», у них животноводческое хозяйство большое, так Ганс Липке там председателем. Хороший человек, работящий, одно время даже в Совете депутатов отметился, сейчас-то старик уже. Ну спасибо, что сказали, товарищ, я у него обязательно справлюсь. А вы ко мне завтра зайдите часов в девять, ваши показания я задокументирую. Прокуратура отсюда недалеко, Базарная улица, дом сорок два.

– Зайду.

Следователь попрощался и пошёл дальше, а Травин остался стоять на месте. Фёдора и его дружков из номера выволакивали трое, швейцар, коридорный и ещё один человек, которого он больше не видел. Насчёт коридорного Сергей уже справился, тот сказался больным и на рабочем месте не появлялся, а вот швейцар должен был освободиться с минуты на минуту. То, что его ждут, он знал и наверняка постарается улизнуть через задний ход. Молодой человек подождал, пока мужчина в пиджаке с галунами оставит свой пост и скроется за дверьми, бегом вернулся на Красноармейскую улицу, дошёл до угла с переулком. Именно здесь через арку гости покидали итальянский сад, минут через десять швейцар выскользнул за подвыпившей парой и зашагал к Лермонтовской улице. Сергей последовал за ним.