Андрей Никонов – Артист (страница 39)

Ещё одним препятствием для их с Травиным безоблачного счастья оказалась девочка Лиза. Кольцова видела её всего раз, но и этого хватило – Лиза, судя по всему, была та ещё оторва, она вертела как хотела какими-то двумя мальчиками-близнецами, те разве что не дрались за её внимание, а пигалице всего ничего, лет девять. Но Лена решила, что как-нибудь с этой проблемой справится, в крайнем случае Пашка Кольцов будет сидеть не с одним ребёнком, а с двумя. План получился железобетонный. Оставалось только Сергея к нему привлечь, об этом Лена думала до полуночи, ворочаясь в кровати, и только тогда кое-как заснула.

Травин о планах Кольцовой не подозревал, для него отношения с ней закончились три года назад. Поэтому он отлично выспался, выпроводил Лизу в школу и отправился на почту. Федотов поприветствовал Сергея как старого друга.

– Нет, ничего тебе не пришло, только журналы, – сказал он. – Лазаревич спрашивал, когда на аэродром поедешь. Давай в воскресенье?

Федотов выглядел вяло и грустно, он рисовал на бланке какие-то каракули химическим карандашом, пачкая рукава.

– Что, предложение сделал, а она отказала? – поинтересовался Сергей.

– Я хотел, – телеграфист вздохнул, – но не решился. Понимаешь, она ведь женщина исключительная, не абы какая барышня с улицы, просто так не подойдёшь. Да ещё мы поссорились немного, я завтра в Кисловодск еду к доктору, а у неё какие-то дела, так она собиралась их оставить и меня отвезти, я ей запретил. Подумаешь, сам доберусь, не маленький. Ну ничего, в воскресенье – точно, без колебаний. Да, ты же в «Бристоле» живёшь?

– Не совсем, в северном крыле от курортуправления.

– Тут телеграмма пришла артистке, которую ты поймал, Малиновской. От мужа, наверное, или брата. Отправитель – Лев Малиновский, один в один как нового начальника Осоавиахима зовут.

Телеграфист значительно посмотрел на Травина.

– Так это он и есть, что пишет? – спросил Сергей.

– А вот этого я тебе, брат, не скажу, чужие письма обсуждать не приучен, хоть по работе и приходится читать. У вас с ней как?

– Да никак, картина окончена, расчёт я получил. Представляешь, за три дня – семьдесят рубликов.

Федотов присвистнул и улыбнулся.

– Чтобы я так жил. Выгодная профессия, жаль только фактурой не подхожу. Ну а ты-то уже знаменитость, и в газетах о тебе написали, и в кино снялся, и вон, с артисткой познакомился, говоришь, что не было ничего, а в глазах-то интерес вижу.

И он хлопнул ладонью по стопке бланков телеграмм.

– С ней девушка едет, Зоя, – объяснил Травин, – обещала телеграмму со станции прислать, так ничего и нет, а к ним какие-то личности тёмные тут цеплялись, даже до драки дело дошло. Ты мне текст-то не читай, просто скажи, есть повод беспокоиться?

Телеграфист посмотрел в сторону, колеблясь, потом вытащил бланк из стопки, коротко глянул на наклеенные бумажные ленты с буквами, перевернул тыльной стороной вверх.

– Спрашивает, почему не написала, когда приедет, – сказал он, – думаешь, что-то случилось, может быть, в милицию надо сообщить?

– Хороши мы будем, если милиция заявится, а артистка дома сидит и чаи гоняет, – возразил Травин, – я вчера в Минводах справлялся, кассир говорит, взяла билет и села в вагон. Насчёт воскресенья подумаю и послезавтра скажу.

Скорый «Владикавказ – Москва» отходил от станции Минеральные Воды по вторникам, четвергам и субботам в половине одиннадцатого вечера и шёл до Москвы сорок семь часов. Федотов был прав, следовало обратиться в уголовный розыск, только любой агент Травина и слушать бы не стал. Во-первых, он, Сергей, родственником или близким другом Малиновской не являлся, с чего бы ему беспокоиться. Во-вторых, кассир, как он сказал Федотову, видел женщину, похожую на артистку, которая взяла билеты и села в вагон. И в-третьих, самой жертвы тоже не было, а значит, и состава преступления. Взрослые люди часто меняют планы, не рассказывая об этом посторонним, за каждым таким гоняться – агентов не хватит. Другое дело растратчик Парасюк, его наверняка уже искали, а значит, и Малиновскую могут обнаружить за компанию.

– Ищем, – коротко сказал следователь, вчитываясь в отпечатанный протокол, – вот здесь подпишите, товарищ. То, что вы про машину сказали, очень важно, у нас, знаете, их раз и обчёлся, так что все обстоятельства выясним. С товарищем Липке я ещё не встречался, сами понимаете, ночью не до того было, но сегодня же вызову его повесткой.

– И часто у вас люди пропадают?

Следователь неожиданно задумался, внимательно посмотрел на Травина.

– С чего вдруг такой интерес?

– Профессиональный, я ведь раньше в уголовном розыске работал, в московском. Агент второго разряда.

– Вот оно так, – Можейко присвистнул, – сурьёзная должность. Долго работал?

– Год с лишком, сначала-то шоферил и механиком в гараже слесарил, потом на курсы попал, а дальше уж довелось в группе Осипова, по бандитам и убийцам.

– Так чего ушёл?

– За пьянку выставили, попался вот начальству, так перевели в управдомы. С тех пор ни капли. Но скучаю по ремеслу слесарному, всё-таки самому что-то делать – другой коленкор.

Взгляд следователя потеплел. Одно дело курортник из руководящего состава, а другое – свой, из работяг. А что уволили, так это дело обычное, с кем не бывает. Стал понятен интерес Травина к трупу, найденному на железнодорожных путях, и к тому, что у режиссёра Свирского творилось.

– Я вот тоже сюда с завода, по рабочей путёвке, раньше-то всё руками больше, а теперь головой приходится, но домой прихожу и сразу к верстаку или починить чего, отдыхаю, значит, лучше всяких нарзанов с ванными. Вот что скажу, товарищ Травин, город у нас небольшой, не чета Москве, но вокруг, сам понимаешь, много чего в наличии, и недобитки всякие по хуторам прячутся, и криминальный элемент на курортных гражданах паразитирует, тут ещё четыре года назад стреляли чуть ли не каждый день, только вот сейчас кое-как поутихло. Ну и люди, не без этого, пропадают, вон, – следователь кивнул на шкаф, забитый бумагами, – последние два года по пять-шесть десятков, и это те, кого не нашли. Тонут по пьяной лавочке, бандитам попадаются в тёмных местах, или уходят в леса, а там зверьё хищное, в горы гулять отправляются в одиночку, хорошо если днём, ночью-то упасть как на раз-два. Есть и такие, что просто собрали вещички и лучшую жизнь искать, пока на учёт встанут, пока бумаги дойдут, время проходит. Парасюк этот, может, просто с регистрационного учёта не снялся, подзабыл, ну а найдётся, мы с него со всей пролетарской строгостью спросим.

– А кто пропадает в основном – мужчины или женщины?

Можейко посмотрел в окно, напряжённо думая. Статистику по пропавшим он не собирал, но на самом деле, попадались в основном женские имена.

– Женщины, – признался он.

– Молодые?

Следователь помрачнел.

– Не обращал внимания, я тут человек, считай, новый, год всего, многое, так сказать, по наследству перешло. Пожалуй, что ты прав, молодых много пропадает, да и оно понятно, пожилые-то дома сидят.

– И что, выкуп кто-то просит?

Можейко с облегчением рассмеялся.

– Ты, товарищ Травин, буржуазных картин пересмотрел, кто ж за деньги будет людей похищать? Это только в капиталистических странах такое творится, а у нас при пролетарской власти пусть только попробуют. Да и не заплатит никто. Вот весной, слушай, украли жену у одного нэпмана, он в милицию, так, мол, и так, исчезла гражданочка без следа, а с ней бриллиантовый браслет и цепочка ценности большой, а ещё двадцать червонцев. Товарищ Ласточкин, агент первого разряда, очень опытный и ответственный товарищ, этим делом занимался, цепочку он обнаружил в городском ломбарде, так дальше клубок, значит, распутал и выяснил, что гражданка Паль сама себя украла, то есть сбежала с одним местным, так сказать, доном Жуаном, а поскольку червонцы они быстро прогуляли, сдала золотое изделие в ломбард. Ведь вот ещё, когда её отыскали, напрочь отказывалась возвращаться к законному мужу, да только тот сам молодец, увлёкся уже другой. Так что каждый случай отдельного рассмотрения требует.

– Это верно, – согласился Травин. – Послушай, ещё насчёт Парасюка, вчера дом чей-то сгорел у мясокомбината? Может, и он там пропал.

– Нет, там совсем другие граждане сгорели, Фёдор Иванович Гульник с корешами, как есть перепились и передрались, или дружки подожгли, эта сволочь блатная, она своих не жалеет, – Можейко спохватился, что выкладывает постороннему по сути человеку незаконченное ещё дело, – не задерживаю больше, гражданин. Если что узнаете, милости прошу.

У Сергея пока что были только догадки и подозрения, но он надеялся, что в скором времени они разрешатся. Но на самом деле их становилось только больше. Не успел он подняться в номер, чтобы переодеться, его окликнула дама с веером.

– Товарищ Травин, – томно сказала она, – вам письмо. Наверное, от женщины.

Молодой человек поблагодарил, забрал запечатанный конверт, пахнущий какой-то химией, внутри лежал лист бумаги, и был он совсем не от женщины, а от Ляпидевского. Врач-лаборант писал, что нужно встретиться, и это очень важно. Слово «важно» было подчёркнуто дважды. Пришлось на время отложить свидание с Кольцовой и отправиться в больницу.

Фима сидел за микроскопом, при виде Травина он суетливо подскочил, сжал руку.