Андрей Никонов – ALT-КОТ (страница 43)

Не знаю, так или нет, но подполковник кивнул.

За руль он сел лично, Женя со своей пятеркой разместилась в салоне, а я скромно уселся рядом с водителем. Повесил полог, нечего этим начинающим колдунам подслушивать.

— По душам хотите поговорить? — понимающе улыбнулся подполковник, выруливая на трассу. — Может, спросить что хотите?

— Да, — кивнул я. — Вы, подполковник Снегов, мне не нравитесь.

— Отчего же? — Снегов вел машину уверенно. Вот прям как одна моя новая родственница. — Смотрите, Марк Львович, все прошло отлично. Террористов убили. Убили ведь? Судя по тому, что Альбина мертва, значит, и Вешенский — тоже, он бы без нее не убежал, там такая любовь-морковь была, закачаешься. Детей освободили. Сделали это одаренные, завтра по всем телеканалам покажут, как мои ребята заложников освобождали, бойцов лечили, и люди поймут, что такие как мы не только магазины громить умеем, или людей прикосновением убивать, вот как после Нового года в центре Москвы, но и спасать, и лечить. Простых детишек, сирот. Заявим о себе на всю страну. Это ведь и в ваших интересах.

— А вы, значит, одаренный?

Вместо ответа подполковник зажег светлячка над ладонью. Крохотного. Ну да, если он одаренный, то вот те сзади — повелители сидят. Не позорился бы.

Но, похоже, для подполковника это был знак принадлежности к новому человеческому виду.

— А бойцы поддержки?

— Нет, но они на нашей стороне. У кого мать с отцом, у кого дети — на ноги их подняли, за нас на куски порвут, — спокойно ответил Снегов. — Интернат теперь под моим кураторством будет, и дети сами по себе не останутся, ребята с ними займутся, и вообще — когда каждая служба на себя тянет одеяло, страдают-то подчиненные. Так что, надеюсь, нас в отдельное ведомство выделят, уже и Уфимцев согласен.

— Только Серов был против?

— Владлен Павлович — герой, и это не обсуждается. Если бы террористы его не убили, помогал как мог.

— Серова убили с телевизионной вышки, — усмехнулся я. — Пятнадцать километров по прямой.

— Вы ошибаетесь, Марк Львович, ни одна снайперская винтовка с такого расстояния не попадет, да что там, пуля просто столько не пролетит. Мировой рекорд — пять тысяч метров.

Я покачал, чуть сдвинулся влево, загораживая подполковника от его же людей и вообще любопытных. Достал телефон.

— Белова, ты уже закончила?

— О чем вы, Марк Львович?

— Мы с товарищем подполковником о тебе беседуем. Выясняем, жить ему или как Серов — смертью героя погибнуть.

Слышно было, как Ира ойкнула. А вот товарищ подполковник вздрогнул.

— Вашей невестке ничего не угрожало, — твердо сказал Снегов, уверенно ведя машину. — То, что вы сделали, впечатляет, но все же — не боитесь, Марк?

— Чего?

— Нас здесь шестеро. И в остальных машинах люди, думаете, справитесь со всеми?

— Справлюсь, — честно сказал я. — Артур их хорошо тренировал, но для того, чтобы знания усвоились, нужны не месяцы, а годы. За то время, пока ваши будут пытаться заклинание вызвать, они уже все будут мертвы. Вместе со спецназовцами.

Подполковник уважительно посмотрел на меня. Потом решился.

— Очень не хочется жить жизнью подопытной крысы на побегушках, вон, к примеру, девочкам — престарелых олигархов ублажать, или жен их морщинистых разглаживать. С ними ведь особо не церемонятся, хоть мы и на государевой службе. Приходится самим о себе заботиться, раз уж Артур их бросил.

— И вы решили начать с убийства?

— Владлен Павлович уж очень в этой жизни нагрешил, — усмехнулся Снегов. — Жил не очень, зато погиб, как настоящий патриот. И у него в этом деле свои резоны были, там не только деньги, очень ему поперек горла одаренные встали. Он и вас вызвал специально, думал, Вешенский с вами справится, если что. А если нет, то все равно, это же на всю страну — колдуны захватывают детей, убивают полицейских. СОБР первым должен был под удар попасть. Кстати, нужно Серову должное отдать, детей бы в любом случае не тронули. По крайней мере он так распорядился, запись разговора у нас есть.

Я только головой покачал. Человек ищет оправдание убийствам только поначалу, а потом уже это происходит легко и непринужденно, по себе знаю.

— И вы бы Вику оставили в интернате, — подполковник, думая, что меня убедил, — Артур Громов говорил, что у нее большие способности. Что головой качаете? Не верите?

— Отчего же, верю, — ответил я. — Только Вику вам пока не дам.

— Почему?

— Потому что, товарищ подполковник, идеи у вас хорошие, вот только методы хреновые.

Снегов пожал плечами, ничего на это не ответил. Потом сказал:

— С Беловой мы уладили?

— Ира — женщина замужняя и самостоятельная. То, что стреляет хорошо, это ей в плюс, а то, что непосредственного начальника ослушалась, минус. Поэтому, Геннадий Петрович, с завтрашнего дня она возвращается на службу. Но я, если что, забочусь о них с Сергеем.

— По имени-отчеству назвали, Марк, значит, знаете меня? Может, даже помните?

Я улыбнулся.

— Помню, правда, давно это было, лет двадцать пять назад. При случае привет от вас дяде Толе передам.

Снегов вздрогнул, поглядел на меня, понял, что не шучу. И тоже улыбнулся.

Мерседес уже ждал меня на перекрестке, куда мы со Снеговым подьехали. Черная колонна умчалась в сторону Москвы, а пересел в привычную машину, на привычное заднее сидение. До дачи ехать было километров тридцать,

Ира вела мерс молча, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Наконец решилась.

— А где вы котика оставили, Марк Львович?

— Марк, и на «ты», — усмехнулся я. — Кот с Викой, охраняет на всякий случай.

— Значит, Марк, я у тебя больше не служу?

— Нет.

— И не жалко?

— С завтрашнего для меня возит Кирилл.

— Я не могла отказать, — сказала Ира решительно, — Геннадий Петрович — друг моего отца, покойного, его убили, когда мне было три, а мама умерла, когда я родилась. Они тоже были сиротами, так что никого и не осталось. Ни бабушек, ни дедушек. Только дядя Гена с товарищами навещали в интернате, а когда мне шестнадцать исполнилось, устроили сначала в юридический колледж, а потом вот в Академию.

— А вот такой товарищ с ним приходил? — и рядом с Ириной на переднем сидении возник образ мужчины в военной форме.

— Да, вроде, — неуверенно сказала она, приглядываясь, — пару раз.

— Поздравляю тебя, Белова, это Анатолий Громов, — я рассмеялся, а Ира чуть нас в кювет не увела. — Надо же, как мир тесен.

Гостям не надо было ничего объяснять, подумаешь, уехал один, приехал с Ириной, ей по работе положено меня возить, а в молодой семье любые деньги не лишние. Сергей, тот было полез с претензиями, но быстро устал. И мать неодобрительно на меня посмотрела, губы поджала. Только отец прямо спросил, было ли между нами чего-нибудь, я ему честно ответил, что — нет, и он поверил.

Лиза — так ей вообще было наплевать, один я приехал, или нет. Она наблюдала за своим Максимом из френдзоны, который от Насти не отходил.

— Что, сеструха, ревнуешь? — решил я братское участие проявить. После вопроса добавить, мол, ты же лучше, и вообще там не к кому.

— Пошел ты, — коротко ответила сестра, и ушла к себе. А точнее, к Вике в комнату. Вот и поговорили.

Только Ашши меня понимала, впрочем, как и всех остальных. Подошла, села рядом, похлопала по руке.

— Ты слишком чувствителен, дорогуша. Когда-нибудь ты привыкнешь к тому, что у тебя не одна семья, и что родные люди вполне способны сами о себе заботиться. С Ирой я больше не занимаюсь?

— Почему? — удивился я. — То, что она у меня не работает, не значит, что ее жизнь в сказку должна превратиться.

— Ты просто чудо, милый, когда вот так рассуждаешь. Как настоящий ас-ариду.

— Ашши, интересно, у тебя самой дети есть?

— Хочешь поговорить по душам? — ани улыбнулась. — Когда ты доберешься до нашего мира, сам можешь все узнать, секрета в этом нет. Двое.

— Всего?

— Погоди, зу Уриш, ты что, не знаешь, почему у женщин-псионов обычно двое, максимум трое детей?

— Да как-то мимо меня это прошло, — я развел руками.

— Ну да, это объясняют в семьях, посторонним знать не за чем, уж извини. Мужчина-псион, настоящий, истинный, может иметь сколько угодно детей, но истинный дар передается от обоих родителей. Я не говорю о слабеньких чувствующих, тут боги сами что-то делают.