Андрей Никонов – ALT-КОТ (страница 38)

И вот теперь появился Уфимцев, внутрь периметра заходить боялся, после того как на вышку поднялся, поглядеть, что происходит, и его там чуть не подбили. Так что милая дружеская беседа в его машине происходила, водитель и охрана жались метрах в тридцати.

— Я в порошок тебя сотру, ты в Сибири сгниешь! — разорялся генерал. — Это же наши партнеры, а ты их в гроб!

Я чуть покачал головой. Поднял большой палец вверх.

— Уфф, — Уфимцев-старший вытер вспотевший лоб. — Сколько их было, микрофонов?

— Ну почему были, — пожал я плечами, — они и сейчас есть. Четыре. Хочешь послушать?

— Давай, — оживился генерал. И за голову схватился. — Никак к этим штукам не привыкну вашим. Слушай, это такой голос у меня противный?

— Не темни, Игорь Григорич, не из-за трупа же приехал.

— Вот тут ты ошибаешься. Кстати, Марк, а если бы я и вправду на тебя так заорал, что? А то Серов про тебя нарассказывал ужасов, от Беловой регулярно получает информацию. Даже брата твоего к ней сосватал, чуть ли не в приказном порядке. Так тот взбрыкнул, и вообще порвать с ней хотел.

— Кто вам мешает ко мне своего информатора заслать?

— Поздно, Леня вон не справился, Катя бы сама не согласилась, да и то, что ты Беловой разрешаешь сливать, все, кому надо, в курсе. Вроде как канал коммуникации у тебя такой с нами. Насчет трупа — как раз из-за него. Смотри, какая ситуация получается, — на сигнале, идущем с микрофонов, Уфимцев перестал орать и теперь что-то зло мне выговаривал за промахи, — американские друзья наши как-то вяло отреагировали, что один из ихних жмур. Думаю, одно из двух тут, или кто-то у них в этом разбирается, или кто-то стучит на тебя туда. Из твоих же.

— И то, и другое, — кивнул я. — Насчет первого не уверен, может маскируется, а вот второе — сто процентов.

— И что дальше?

— А что ваши знаменитые аналитики говорят?

— Да ну их, — Уфимцев сжал пальцы, — считают, что нельзя в секрете держать, иначе война. Там, наверху, тоже так думают. А война, Марк, это страшно. Я в Афгане срочную служил, в 82-м туда попал. Потом в Чечне, в командировке. Никакой романтики, скажу я тебе. Правда, когда эти колдуны, прости, вот как ты, научатся, тоже спокойной жизни не будет.

— Сколько дают?

— Три поколения, это лет семьдесят. А потом — сами не знают, что.

— Значит, — кивнул я, — есть у вас семьдесят лет, чтобы технологии к этому подтянулись. Не бог весть какая защита, но все же. На Луну вон слетайте, там можно обособиться.

— Ты про проект «Аполлон-80»? — Уфимцев хмыкнул. — Стоп, откуда тебе, все забываю, что ты вроде как одиночка. Приятели твои базу построили на той стороне Луны, на четыре тысячи человек, с каким-то новым оборудованием. Еще одна головная боль, средств доставки-то у нас пока нет, должны были только в 2030-м полететь, да и без колдунов там делать нечего. Хоть чем-то тебя удивил. Кстати, вот, держи.

Я покачал коробочку в руке.

— Вы меня прям в час по чайной ложке кормите.

— Это все, — твердо соврал Уфимцев. — Все, что осталось, больше нет. Для чего хоть они?

— Смотри, — я достал монетку ману из коробочки, положил на ладонь, накрыл другой. Открыл — монетки не было.

— Фокусы — это хорошо, — одобрил генерал. — А по сути?

— Здесь — не для чего, некуда их тратить, ну если только по цене золота. А вот там, куда я надеюсь перебраться, очень даже ценится. Курс за монетку примерно триста миллионов евро, если на наши деньги, хотя все это условно.

Генерал присвистнул.

— Так я их отправляю вроде как в хранилище, — продолжил я. — А когда будет случай, достану. И твои интересы учту.

— Я тебя услышал, — Уфимцев пожал мне руку. Отдал коричневую кожаную папку, — тут то, что ты просил по твоей тете, прочтешь — уничтожить не забудь. Единственный экземпляр, все электронные копии стерты.

Не знаю, что там было уничтожать, и так ясно, никуда тетя Света не летала. А значит, и Лейбмахер тоже, Серега это уже давно раскопал. Но пропали они вместе, и в один день. Я посмотрел протоколы внешнего наблюдения, пролистал логи внесения записей задним числом — много к Ануру вопросов, очень много. И к дяде Толе заодно. На дядю Ёсю плевать, он мне никаким боком не приятель, а вот сестра матери — это серьезно. Уриши может и спустили бы, кого только среди старых семей не резали и не распыляли, до сих пор все в мире и согласии живут, а вот бояре Травины спросят, и еще как. Иначе будет Всеслав мне по ночам являться и укоризненно смотреть. Последняя страница меня удивила, у внучки Лейбмахера, которую мне в невесты подсовывали, родилась дочь, предположительно от Павла Громова. Сейчас в Швейцарии живут, не тужат, собственный домик в каком-то горном кантоне, полная страховка, счет в банке, сиделка и охрана. Анур позаботился, не иначе. И я могу.

И тут же одернул себя, если вот сейчас детей как заложников буду рассматривать, все, назад дороги нет. Пусть живет.

Потянулись дни, похожие один на другой. Утром я вставал, пытался съесть хотя бы малую часть того, что Ашши приготовила, а готовила она каждый день что-то новое, ездил к Кате — девушка шла на поправку, руки становились все плотнее, гулял с котом по нашему импровизированному полигону, подбадривал американцев. Те первое время бегали и прятались, а потом огрызаться начали, образовались группировки, которые сообща отражали нападения, и даже контратаковали. Выделились лидеры, та девушка, которая выбросила Свету из дома, и подросток, ничем не примечательный, кроме потенциала.

У каждого из них было примерно до десяти последователей, остальные вроде как по двое-трое держались, кто-то даже в одиночку. Схемы создавать умела примерно треть, но с качеством было не очень. Поначалу. А потом, в боевых практически условиях, начало расти. Но и у пятерки тоже прогресс был, двадцать часов в течение почти месяца — это серьезно, пусть без пси-линка, но тут никто очередями из сосулек не стрелял и дронов с плазменным оружием не запускал. Для сельской местности сойдет.

— Конечно, дорогуша, — сказала Ашши, когда я поделился с ней своими мыслями, — другие миры как-то освоили все это, и тут тоже пойдут своим путем. Слишком быстро — тоже плохо. Попробуй вот эти креветки в чесночном соусе. Эй, ты что на тарелку себе положил детскую порцию, а ну еще наваливай.

Кот был с ней полностью согласен. Он не только подрос на диете из ману, а еще и округлился, по размерам теперь напоминал трехмесячного медвежонка, весил не меньше пятнадцати кило, и это перед обедом. И сложением тоже, детскость никуда не исчезла, толстые лапы косолапили, голова была непропорционально велика, — а что поделаешь, умище-то куда девать. Это же умище иногда включалось, и на людях он превращался в обычного кота.

Не знаю, что на меня нашло, но вот перед сном стал рассказывать ему о себе, своей жизни, кот внимательно слушал, на скучных местах — зевал, на опасных — бил хвостом по кровати. Когда дошил до смерти Милы, облизнул мне щеку языком. Вот чем этот кот точно отличался от обычных, никакой шершавости на языке не было. А то бы кожу мне содрал. И вообще, мы стали эмоционально ближе — такое бывает, когда мужчина страдает дома в одиночестве всякой хренью, вместо того, чтобы выйти, размяться, сжечь парочку городов, звезду взорвать. Или влюбиться в кого-нибудь.

Правда, до сна уделял время занятиям — смотрел, как Ашши гоняет Белову. Вот там ничем таким, что делали подростки, почти не пахло.

— Настоящей колдуньей тебе никогда не стать, — заявила ани. прямо ей в лицо на первой же тренировке. — Дара нет почти, повезло, что Артур с тобой что-то сотворил, не подумай, не лезу в ваши отношения. Но ты, дорогуша, и так хороша собой, только с попой надо что-то делать. Есть побольше.

И все то время, пока другие ее ученики наводили страх и шорох в округе, она заставляла Иру на площадке перед домом махать мечом, стрелять из пистолета по соседнему коттеджу, где прятались ее подчиненные, в общем, заниматься примерно тем же, что и ан Траг меня напрягал на занятиях с наемниками. Даже методы были похожие, только в этот раз источником ненависти и боли выступал я.

— Сереже пожалуюсь, — заявила Белова на одном из занятий, зажимая рассеченное бедро. — Шрамы покажу, синяки, он тебя побьет.

— Не будешь защищаться, правую кисть отрублю, — пообещал я в ответ. — Вообще замуж не выйдешь, кольцо надеть будет некуда.

Угроза подействовала, все-таки женщина — это женщина. Даже Ашши.

А Серегу я не боялся, он приехал как-то раз, посмотреть, чем его будущая жена занимается. И когда я ей живот проткнул, бросился на меня с кулаками, пришлось обездвижить.

— Привыкай, дорогуша, — сказала ему Ашши, — сам выбирал. Но вы друг другу подходите. Смотри, как Марк прыгает, старается, а толку никакого, один как перст. У Иры твоей сестра есть? Можно страшненькую, ему уже все равно.

— Детдомовская я, — Ира подошла отдышаться, вытирая следы крови салфеткой. — Так что Марку повезло, сестер нет. И Сереженке тоже, тещи не будет.

— Если что, милая, я тебя удочерю, — пообещала Ашши. Пошутила, но все равно и брат, и Ира побледнели сильно.

Но нельзя сказать, что Белова была хорошей ученицей, делать-то она делала все, что ей говорили, только не верила. И когда я раны заращивал, и когда она со ста метров из пистолета в глаз фанерному человеку попала. Да, чудеса, но как-то не ее, несмотря на то, что фигура из фанеры была вылитый я.