Андрей Николаев – Русский экзорцист (Отчитывающий) (страница 49)
Глава 18
Волохов, стараясь не шуметь, закрыл дверь и выглянул из прихожей. Иван, обложившись книгами, сидел на кухне и делал на полях пометки карандашом.
– Там некоторые места уже выделены, – сказал Волохов.
Иван взглянул на него затуманенными глазами.
– Что? А, да, я видел.
Волохов бросил на стол несколько шариковых ручек и толстую тетрадь в клетчатом переплете.
– Держи. Ты что-нибудь там понимаешь?
– Понимаю, хотя с авторами можно поспорить.
– Ну, еще бы не поспорить с католиками и протестантами, – усмехнулся Волохов.
Он достал из пакета джинсы, пару маек, ветровку и кроссовки. Разложил все на диване, полюбовался и позвал Ивана.
– Как тебе такой наряд?
Парнишка, не дотрагиваясь, осмотрел одежду.
– А можно, я дома буду ходить в своем?
– Почему нельзя, – пожал Волохов плечами, – ходи на здоровье. А что, не нравится?
– Я редко надевал мирскую одежду, а такую никогда не носил.
Иван вернулся на кухню, а Волохов вздохнул, убрал все обратно в пакет и сел в кресло.
Все делом заняты, один я лоботряс, подумал он.
На улице было пасмурно, словно лето потратило все жаркие дни в июне. Иван что-то бормотал на кухне, шуршал страницами.
Волохов постарался вспомнить, что он знает об экзорцизме. Изгнание демонов, заклятие, или отчитывание, как это называется в православной Церкви. Раньше, в первые века Христианства, насколько он знал, существовала даже должность экзорциста. Впрочем, в некоторых западных церквях и сейчас существует такой сан. Один из начальных в церковной иерархии. Но на заре христианства экзорцизмом занимались особо почитаемые мужи Церкви. Конечно, были и самозванцы, но они существовали во все века. А сейчас официального института экзорцизма не существует. Официального…
Волохов напряг память. Как там сказал кто-то преподобный: Многие ли из святых запрещали дьяволу, подобно Михаилу Архангелу, который сделал сие, потому, что власть имел?
Да-а, Михаил Архангел власть имел, никто не спорит, а здесь у меня пацан, за спиной у него восемнадцать весен, и он будет изгонять демона…
Маясь от безделья, Волохов походил по комнате. Затем, прикрыв дверь на кухню, позвонил Александру Ярославовичу.
– Здравствуйте, это я, – вполголоса сказал он.
– Здравствуй. У тебя что-то срочное?
– У меня всегда все срочно. Есть несколько соображений, как выйти на демона. Мне кажется…
– Перекрестись, если кажется, и забудь, – оборвал его собеседник, – пока Иван не будет готов, ты ничего не сможешь сделать. Ты уже пробовал.
– Ну и что мне, сидеть на заднице и в потолок плевать?
– Если есть такое желание, то можешь попробовать. Твоя задача – обеспечить Ивану условия для работы и, кроме того, охрану. Пока это все.
– Ну, спасибо, – с горечью сказал Волохов.
– Пожалуйста, – отрезал Александр Ярославович и отключился.
Волохов покачался в кресле, злобно глядя на зажатую в кулаке трубку и беззвучно бормоча ругательства. Потом заглянул на кухню.
– Иван, не пора перерыв сделать?
Парнишка оторвался от книг, сладко потянулся и, по обыкновению улыбаясь, посмотрел на Волохова.
– Я бы обед приготовил, а?
– Если я позанимаюсь в комнате, это ничего? Мне очень много еще надо сделать. Александр Ярославович говорил, что есть три, максимум четыре дня.
– Можно и в комнате. Конечно, можно.
Придвинув кресло к журнальному столику, Волохов убрал с него журналы.
– Вот тебе рабочее место.
– Спасибо, – Иван перенес на столик книги, раскрыл тетрадь и снова отключился от окружающего.
Волохов пошел на кухню, открыл холодильник и задумался. Так, вчера была среда, постный день, сегодня четверг.
Он включил холодную воду, достал из морозилки сазана и бросил его в раковину. Затем зажег духовку и стал чистить картошку. Вот так, милый, отходишь на второй план. Обеспечиваешь успех операции, усмехаясь, думал он. Наше дело подвоз боеприпасов, артобстрел, а потом на деморализованного врага двинет Ваня с крестом и святой водой наперевес! Шутить на эту тему не хотелось. Волохов нарезал картофель половинками и залил водой. Сазан отмерз, и, расстелив на столе газету, он почистил его, натер солью, перцем и положил в брюшко несколько горошин перца, лаврушку и зелень. Духовка разогрелась, он пристроил рыбу на смазанный маслом противень, разложил вокруг половинки картофеля и поставил противень в духовку.
Не выдержав ожидания, Ольга сама позвонила Роксане.
– О, легка на помине, – воскликнула та, – только что тебя вспоминали. Тут один м-м…, молодой человек желает заказать тебе картину. Ты как?
– О чем ты говоришь, я ничего делать не могу, у меня все эта девочка перед глазами стоит… Ты что-нибудь узнала?
– Милая моя, ты много от меня хочешь. Я, все-таки не на Петровке работаю. Паренька я определила. Наркоша законченный, похоже. Предлагал желающим скаринг в тату-салоне. Желающих не было – кому охота себя уродовать. С весны его в салоне не видели. Ты сама то как?
– Никак, – Ольга нервно закурила, – больше ничего по инету не присылали. Хожу, как дура из угла в угол, а ее режут и сажают на иглу…
– Ладно, не скули, – слышно было, как Роксана сказала что-то строгим голосом, прикрыв телефон, – все, подруга. Работаю. Позвоню, если что.
Ольга присела к компьютеру. Вместо заставки она поставила на рабочий стол снимок девушки. Глаза на снимке были закрыты, из-под длинных ресниц поблескивали готовые вот-вот пролиться слезинки. Полные губы искусаны…
– Я обязательно тебя вытащу, – шепнула Ольга, – обещаю! Вытащу и увезу туда, где никто тебя не обидит. Там лес, там озеро, там никого не будет, кроме нас. А когда ты поправишься, мы плюнем на этот сумасшедший город, где полгода тоскливая зима, где у людей в глазах похоть, и деньги и уедем далеко-далеко, на край света. Там горы скребут голубое небо, и море ласковое, как голодный котенок, и огромные просторы, покрытые камышом. Птицы там непуганые, а рыбу можно ловить руками, и косули подходят за мягким хлебом и тычутся бархатными носами в твои пальцы.
Ольга гладила ладонью спрятанное за стеклом монитора плачущее лицо и не замечала, что у самой по щекам бегут слезы.
От горящей духовки на кухне стало жарко, и Волохов распахнул окно. По подоконнику стучал мелкий дождь, надоедливый и противный. У подъезда ругались местные забулдыги.
Волохов достал рыбу, порезал ее и выложил в большие тарелки, добавив подрумянившийся картофель. Нарезал салат, хлеб и удовлетворенно оглядел стол. Ну, шеф-повар, сегодня твой дебют!
– Иван, иди обедать, – позвал он.
Ответом было молчание. Волохов вытер руки, забросил на плечо полотенце и прошел в комнату. Мальчишка сидел, согнувшись над низким столиком и, высунув от усердия язык, строчил что-то в тетради, поглядывая в лежащие перед ним книги.
– Иван, я что, по десять раз звать должен? – недовольно спросил Волохов, – обед стынет.
– Да, да, уже иду.
Иван дописал предложение, аккуратно сложил тетрадь и книги на столе и пошел мыть руки.
Ел он неторопливо, медленно пережевывая каждый кусок, хотя Волохов мог поклясться, что ему это стоило больших усилий. Он придвинул поближе к мальчишке салат и отрезал еще хлеба.
– Спасибо, – как всегда вежливо сказал тот.
– Чай будешь?
– Угу.
Волохов включил камфорку и поставил на плиту чайник.
– Слушай, Иван, а как ты оказался в монастыре?
– Меня взял игумен из детского дома.
– Давно?