Андрей Николаев – Русский экзорцист (Отчитывающий) (страница 48)
– Ты сам-то поел? – спросил Волохов, уплетая яичницу.
– Поел.
– Могу представить, что, – скептически заметил Волохов и вдруг замер от пришедшей в голову мысли. – Иван, а ведь во время боевых действий пост не соблюдается. А мы с тобой, считай, на войне!
Иван задумался.
– Вы знаете, Павел, я не уверен, хотя что-то об этом слышал. Если бы можно было связаться с наставником, я бы попросил совета.
– А совет Александра Ярославовича тебя не устроит?
– Не знаю, – задумчиво сказал Иван, – игумен его уважает, я видел. Но насколько он сведущ в канонах православной церкви…
У Волохова кусок яичницы встал поперек горла. Он закашлялся и, схватив кружку, сделал большой глоток молока. Его разобрал такой смех, что он согнулся, хватаясь за живот, чуть не попав лицом в тарелку.
– Ох, я не могу. Ой, ну ты меня уморишь. Нет, я должен ему это сказать!
Иван спокойно смотрел на него, улыбаясь и Волохов постепенно успокоился.
– Я что-то не то сказал?
– Нет, ты сказал, что надо. Просто классно сказал. Я обязательно передам Александру Ярославовичу твои сомнения. Ты знаешь, – Волохов наклонился и, понизив голос, подмигнул пареньку, – они меня тоже иногда посещают.
Позавтракав, Волохов убрал постель. Иван вымыл посуду и присел у стола, разложив перед собой книги отца Василия.
– Павел, мне понадобятся писчая бумага и ручка.
– Сделаем. А ты не хотел бы переодеться?
Парнишка оглядел себя и непонимающе взглянул на Волохова.
– Моя одежда не подходит?
– В ней от тебя за версту несет святостью. Молодежь так не одевается. Ты не должен выделяться.
– Наверно, вы правы, – Иван похлопал ресницами, – а что делать?
– Ты пока разберись с книгами, а я тебе что-нибудь куплю. Договорились?
– Только не очень яркое, ладно?
– Как скажешь. К двери не подходи, что бы ни случилось. Я быстро.
Парень сидел на полу, обхватив колени, и смотрел на нее восхищенными серыми глазами. Такой взгляд она видела в церкви у прихожан, когда ей случалось туда попасть. Мысли путались, тело было словно чужое. Светка приподняла голову. Она лежала на водяном матрасе, укрытая простыней до подбородка. Комната казалась большой, стены были белыми, матовыми. В полутьме она разглядела посреди комнаты на кафельном квадрате странное кресло. С ним было связано что-то неприятное, но что, она не могла вспомнить. Большая лампа, похожая на медицинскую, горела вполнакала.
Парень увидел, что она пошевелилась, и улыбнулся.
– Здравствуй. Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – неуверенно ответила Светка, – где я?
– Ты у друзей.
Что-то вспомнив, она подняла простыню и посмотрела под нее.
– Что со мной?
– А что ты чувствуешь?
– Не знаю… Мне, как-то непривычно. Неужели это я? – Светка встала, кутаясь в простыню, и подошла к зеркалу.
Отвернувшись от паренька, она приоткрыла простыню и долго смотрела.
– Ты стала красивая, ты просто неземная. Неужели тебе не нравится?
– Я почти ничего не помню. Было больно, потом было хорошо. А потом опять больно.
Парень встал и, подойдя к ней, расстегнул рубашку с длинным рукавом и снял ее.
– Я такой же, но ты лучше.
Светка провела пальцами по его выпуклым шрамам на груди. Он улыбнулся.
– Это очень красиво.
– Да, наверное… А кто меня сделал такой?
– Я. Я очень старался.
– А кто делал это тебе?
– Мой друг. Даже не друг, а учитель. Он направляет мою руку, он заботится о нас.
– Он здесь?
– Нет, он давно не появляется, но я слышу его голос. Он очень хотел бы стать такими, как мы, но не может.
– Как тебя зовут?
– Дмитрий.
– Дима, расскажи мне, как все было.
Парень взял ее за руку и, усадив на матрас, присел рядом.
– Я почти отчаялся, когда появился он. Его зовут Рец. Он показал мне новую дорогу и помог вступить на нее…
Светка прикрыла глаза. Дима рассказывал о неземном блаженстве и новом обществе, где избранные будут узнавать друг друга по прекрасным рисункам на телах. Где все будут равны, но она, Света, станет единственной. Ей будут поклоняться и надо только поверить в этот мир и повести за собой обиженных и непонятых, озлобленных и отчаявшихся.
Голос Дмитрия то уплывал вдаль, то накатывался, подобно прибою. Прошлое, которое она хотела вспомнить и не могла, отступило в дальний угол сознания, а его место заняли образы странного мира, где царили любовь и нега. Только одно воспоминание не давало ей покоя. Воспоминание о буре, когда вокруг ломались деревья и камни падали с неба, но кто-то закрыл ее своим телом, и они любили друг друга на мокрых листьях. Светка пыталась вспомнить лицо, но образ расплывался, оставляя лишь неуверенность, – было это или ей только приснилось.
– У меня кто-то был, – сказала она, – близкий и заботливый. Ты не знаешь его?
– Нет. Но мы найдем его, и если он действительно близок тебе, он пойдет с нами.
– Хорошо. Мне почему-то больно вот здесь, – Светка провела пальцами по простыне на груди.
– Это ненадолго, это пройдет. Я дам тебе лекарство.
Дима встал и прошел к холодильнику, стоявшему в углу комнаты возле задернутого тяжелой гардиной окна. Светка пошла за ним, не отдавая себе отчета, любопытство это или желание держаться поближе к этому странному парню, который так искренне восторгался ею.
Дима открыл холодильник, и она внутрь. На полках лежали пластиковые и картонные футляры. Некоторые были открыты, и в них блестели тонким стеклом небольшие ампулы. Дима выбрал несколько, сломал наконечники и, смешав, набрал жидкость в шприц.
– Раньше я боялась уколов, – сказала Светка.
– Ты мне веришь?
– Ты добрый. Наверное, верю.
– Тогда не бойся.
Он придержал пальцами протянувшуюся над кожей вену у нее на руке и быстро сделал укол.
Что-то мягко ударило в голову, и она стала оседать на пол. Дима подхватил ее, помог дойти до матраса и осторожно уложил.
– Как хорошо, – прошептала она, – да, я верю тебе. Мы будем жить в новом мире!
Она увидела словно наяву, как под раскинувшейся радугой собираются ее новые друзья. Добрые, красивые и приветливые, они ведут ее за собой, она держится за руку Димы, но, оглядываясь назад, видит того человека, что прикрыл ее от града. Он не хочет идти с ними. Она зовет его, но он только качает головой, и, наконец, новые друзья увлекают ее далеко-далеко. Туда, откуда она уже не может разглядеть ничего позади.