Андрей Николаев – Русский экзорцист (Отчитывающий) (страница 28)

– Нет, здесь я уж как-нибудь сам разберусь, – ядовито сказал Александр Ярославович. – Я пригласил вас оценить достоинства произведения другого жанра. Эпистолярного, с позволения сказать. Пойдемте-ка, присядем.

– Надо же, как все просто, – пробормотал Волохов, следуя за полковником к фонтанам манежа, – стоило вас рассердить, и вы стали обращаться ко мне на «вы».

– Будьте любезны присесть, – Александр Ярославович указал на скамейку возле полусферической карты мира.

Волохов устроился на жестком сиденье, забросил руки на спинку скамьи и с вежливым ожиданием уставился на собеселника. Он уже догадался, о чем пойдет речь. Некоторое время полковник стоял перед ним, покачиваясь с пятки на носок и с плохо скрываемым раздражением разглядывал небрежно развалившегося Волохова.

– Вы не догадываетесь, милейший, о чем пойдет речь? – с сарказмом спросил он. – Почему я вынужден просить вас пожаловать на встречу?

Павел улыбнулся широкой радостной улыбкой дебила, получившего леденец, и удивленно всплеснул руками.

– Александр Ярославович, дорогой вы мой! Если какие-то неприятности, так я со всей душой помогу! Вы ж мне как отец! Ну, как приемный отец, – поправился он, увидев, что полковника передернуло.

– Ты мне уже помог, – рявкнул Александр Ярославович, выхватывая из-за спины папку и тыча ею в нос Волохова. – Это что? Что это, я тебя спрашиваю?

Волохов подался вперед, внимательно разглядывая папку.

– Это папка для бумаг, – сказал он наконец с облегчением человека, решившего трудную задачу.

Александр Ярославович как-то сник, покачал головой, будто иного и не ожидал, и уселся рядом с Волоховым. Сняв фуражку, он бросил ее рядом на скамью и, открыв замок, достал из папки бумаги. Павел узнал свой доклад и подавил смешок.

– Узнаешь? Узнаешь, – констатировал полковник, покосившись на него. – Я не успел сам прочитать и передал наверх. Мне вернули эти бумаги и посоветовали научить сотрудников писать доклады. Причем посоветовали в таких выражениях, что…

– Не может быть. Я постарался сгладить наиболее острые…

– Ты сгладил. Так сгладил, что непонятно, о чем речь, а то, что понять можно, не вызывает, мягко говоря, уверенности в успехе операции. Как это вот понимать, – полковник перелистнул несколько страниц, – ага, вот: « … и сказал прислужнику, шарик бросающему, что работая в этом храме греха, порока и разврата, и помогая Маммоне уловить в сети свои неокрепшие души людские, губит он душу собственную. И уличил он прислужника в содомии богомерзкой, ибо порок сей на челе его столь ясно отпечатан, что не узреть знак тот может только не пожелавший увидеть!» – конец цитаты, – с горечью сказал полковник. – Это отчет, я тебя спрашиваю? Это выдержки из «Жития и страдания первых христиан в языческом Риме», а не отчет.

– А что я должен был написать? Как Витек сказал крупье, что он пидор мокрожопый…

– Как, как? – неожиданно ухмыльнулся Александр Ярославович.

– Именно так. Он и еще много чего сказал. Но давайте по порядку. Я нашел схрон.

Волохов достал из пластикового пакета сверток и подал его Александру Ярославовичу. Спрятав отчет Волохова в папку, Александр Ярославович развернул шуршащий целлофан и вынул свернутый кусок кожи. Он потер его пальцами, поднес к лицу, затем аккуратно сложил по сгибам, на которых кожа побелела и потрескалась.

– Похоже, здесь была книга, а?

– Очень похоже, – подтвердил Волохов.

– Если учесть то, что ты узнал в казино, можно с уверенностью сказать: он нашел себе тело, он разыскал книгу и он начал действовать.

– Что в этой книге?

– Точных сведений нет. Есть несколько рукописей, якобы написанных самим дьяволом или с его слов. Судя по всему, здесь, – Александр Ярославович указал на кусок кожи, – лежала привезенная в Россию инкунабула. Хуже всего, если в свертке был православный вариант «Книги мертвых», так называемый «Чернослов», но последние упоминания о нем датированы одиннадцатым веком.

– Тексты книг есть?

– О «Чернослове» сведений нет. Есть пересказ нескольких глав рукописи, виденной одним из мастеров, помогавших итальянским архитекторам и есть пророчество юродивого. Высказал он его в шестнадцатом веке в одном из Новгородских монастырей. Через два дня его нашли на дороге убитым. Тело было буквально растерзано, но явно не зверем. Не съедено было тело, а именно растерзано. Настоятель по горячим следам записал пророчество. Вот послушай.

Александр Ярославович откашлялся и заговорил нараспев:

– В лето жаркое, когда смрад и грех овладеют телами и душами неокрепшими. В лето бури очистительной, после пекла адского пришедшей. Изберет демон деву красную, злыми зельями и муками смертными он сломает ее веру слабую, подготовит тело к зачатию мерзкому, ясный разум подменит ей виденьями бесовскими и окружит ее чрево знаками дьявольскими. После над телом девы той прочтет заклинанья богомерзкие и зачнет с ней врага рода человеческого. А врага он зачнет злым семенем, из людей, одержимых пороками, собранным. Пороками, присущими веку нынешнему, прошлым и грядущим столетиям, но расцветшими цветами репейными в год лета жаркого.

– Почти прямое предупреждение, – пробормотал Волохов. – Какие-нибудь меры церковью принимались?

Александр Ярославович невесело хмыкнул.

– Понимаешь, ли, Павел, на Руси странное отношение к прорицателям. Особенно если пророчат что-то неприятное. Когда пророчество сбывалось, говорили – накаркал! Во всем остальном мире ты – провидец! Ты предвидел, предупредил и спас! Почет тебе и уважение. А у нас ты – кликуша! Ты накликал беду. Кол тебе осиновый! Юродивого просто изгнали из монастыря. В тех местах уже был один официально признанный блаженный. Посчитали, что одного достаточно. Убогого изгнали из монастыря, а через сутки нашли растерзанное тело.

Волохов встал со скамейки, подошел к фонтану, омывавшему карту планеты. Казалось, арктическая шапка льдов, истекая потоками воды, пытается смыть островки земли в океан. Павел зачерпнул воды и намочил лицо и голову. Вода была теплой.

– Я попробую обобщить наши сведения. Отец Василий получает письмо и начинает изучать труды средневековых теологов по демонологии. Можно ли предположить, что в письме тоже содержалось предупреждение? Я думаю можно. Какого рода могло быть предупреждение, если отец Василий считался знатоком по изгнанию бесов? Ответ очевиден: кто-то, возможно из окружения высшего католического духовенства, предупреждает, что готовится проникновение демона на территорию православной конфессии. Полагаю, это согласуется и с вашей теорией.

Стоя вполоборота к собеседнику и глядя себе под ноги, Волохов негромко делился своими заключениями. Александр Ярославович, задумчиво поглаживая русую бородку, одобрительно кивал.

– В последнее время из-за агрессивной политики сторонников ислама католичество утрачивает свои позиции в мире. Для них теперь возможна даже договоренность с дьяволом. Что-то вроде: ты оставляешь нас в покое, а мы закроем глаза на то, что ты будешь делать восточнее Польши. Нет, пожалуй, Западную Украину они тоже в обиду не дадут. И он пришел к нам… А здесь ему простор и раздолье.

– Ну, это ты загнул, Волохов, – не удержался Александр Ярославович, – договор Папы с дьяволом! Ты думай, что говоришь! Хотя, конечно, ситуация у них патовая.

– Вот и я о том же. Но возможен и другой вариант. На западе технология изгнания дьявола отработана настолько, что проникновение еще одного и даже нескольких демонов большой проблемы для католической церкви не создаст. Другое дело – провести инфильтрацию Инфильтрация – просачивание(воен.терм.) демона на территорию православных конфессий и дождаться, когда наша церковь признает свое бессилие. Так накалить обстановку, что паства разуверится в действенности православных догматов, и с блеском провести обряд Экзорцизма.

– Хм, а вот это возможно.

– А вы не смогли бы там, – Волохов поднял палец, – объяснить ситуацию?

– Эх, Павел, – вздохнул Александр Ярославович, – я, конечно, вхож во все двери, но Ему и так больно от разобщенности рода человеческого. Будем решать сами. И на меня, кстати, не очень рассчитывай. У нас мораторий на вмешательство в земные дела. Если уж совсем худо станет – испрошу для тебя помощи. Но только в крайнем случае.

Александр Ярославович поднялся со скамейки, сунул папку под мышку.

– В общем так, Павел. Все это надо еще раз обдумать. Это все теории. Единственно в чем мы можем быть уверены, – это в том, что демон уже здесь. Наша задача найти его, не дожидаясь, пока он осуществит задуманное. Найти и … – он сделал энергичный жест, рассекая воздух ребром ладони.

Глава 10

Волохов подъехал к «Пицце» около шести часов вечера. После разговора на Манежной площади остался осадок чего-то недоговоренного. Как будто он что-то упустил из виду, чего-то не учел.

Он собирался перекусить и договориться со Светкой о встрече. Не найдя ее среди официанток, справился у бармена. Оказалось, что сегодня не ее смена. Посетовав, что не удосужился узнать, когда она работает, Волохов сел за столик и, видимо от расстройства, заказал целую пиццу и кувшин «Бочкарева». Поливая лепешку размером с тележное колесо острым соусом, он раздумывал, где Светка может быть. А чего тут думать, решил он. Я знаю только, в каком месте она загорает, стало быть, там и будем искать. Он взглянул на часы. Половина седьмого. Вряд ли она до сих пор на реке, но проверить можно. Окропив соусом второй кусок пиццы, Волохов отрезал корочку, свернул кусок вдоль и только собрался откусить, как вдруг замер с открытым ртом. Посторонний звук, возникший рядом, напомнил ему что-то недавнее, нехорошее. Он огляделся. Мужчина, сидевший через стол от него, достал из кармана пиджака сотовый телефон, нажал кнопку, и неприятный низкий звук прекратился. Надо же настроить такой звонок, подумал Павел и внезапно вспомнил, где он слышал подобный звук, только ниже тоном, – у моста на реке, после знакомства со Светкой. Тогда его насторожил было неприятный запах, но он решил, что это «аромат» гниющих отбросов. А еще этот гул, только гораздо более сильный, чуть не лишил его сознания под аркой дома, где убили отца Василия. Волохов вспомнил пророчество. Вот чего он не учел в своей теории. Мозаика сложилась!