Андрей Николаев – Русский экзорцист (Отчитывающий) (страница 27)

Павел услышал разговор на повышенных тонах за рулеточным столом и ускорил шаги, предчувствуя неприятности.

– Я ебаный в рот!!! – рявкнул Витек и так саданул ладонью по столу, что крупье выронил шарик.

– Да что вы, – заинтересовалась декольтированная дама, – как насчет обмена опытом?

– Он должен был здесь остановиться, – не обращая внимания на соседку, продолжал орать Витек, тыча пальцем в ячейку с номером двадцать. – Это ты здесь, пидор мокрожопый, таким приемчикам научился, или от рождения козел со справкой? Каждая, понимаешь, сука норовит у пролетария последний рубль…

Крупье, слегка отступая от стола и часто помаргивая, бормотал что-то вежливое. Пожилой господин с профессорской бородкой одобрительно кивал каждому энергичному выражению недовольства. Он явно жалел, что не на чем записать каскад метафор и аллегорий, сыпавшихся из раздосадованного Витька.

– Так, партнер, ты чего буянишь? – спросил Волохов, подходя к столу.

– Да вот этот гондон…

– Все, понял, – Волохов ухватил Витька за воротник и рывком поднял со стула. – Ну-ка, пойдем, проветримся.

– Паша, ну еще партию, а?

– Пойдем, прожигатель жизни.

– Молодой человек, – встряла худосочная дама, – телефончик не оставите?

– Нам пока не провели, – буркнул Витек, исподлобья глядя на крупье. – Ай вил бек!!!

– О-о, ты еще и по-английски говоришь, – подивился Волохов.

– Кино видел и плакат с Терминатором у меня дома висел, – пояснил пытавшийся вывернуться Витек.

– Of course, welcome, – пробормотал крупье.

– Чего он лопочет?

– Ждем, говорит, с нетерпением. Заглядывайте почаще, – пояснил Волохов.

На выходе он забрал пакеты с одеждой и, опасаясь, как бы Витек не стал заводить разборки с охранником, взял его под руку. Улица была пустынна, лишь несколько автомобилей, были припаркованы возле казино. Витек с сожалением оглянулся.

– Надо бы сюда почаще заходить. Систему эту я понял, – он покрутил в воздухе пальцами, изображая рулеточное колесо.

– Эх, Витя, эту систему со дня ее изобретения еще никто не понял. Поехали домой.

Ночь шла наубыль, небо между крышами из темного, подсвеченного рекламой и уличным освещением, становилось тускло-серым, словно старая школьная доска. Звезды пропадали, как ненужные формулы, стертые тряпкой уборщицы.

– А может, прогуляемся? – неожиданно предложил Витек, – сто лет в центре не был.

– Давай, – согласился Волохов.

Пешком они дошли до Маяковки. Витек снял пиджак и забросил его на плечо. Не сговариваясь, влезли в один из первых троллейбусов. Сонный водитель не спешил, но на безлюдных остановках даже не притормаживал.

Поливочные машины смывали пыль и мелкий мусор в водостоки.

Возле метро «Аэропорт» Волохов попросил водителя остановиться.

– Ну, что, Паша, хорошо бы это, того… – подмигнул Витек, – и закусить!

– Что, с утра пораньше водку пьянствовать? Нет уж, уволь, – огорчил его Волохов, – но закусить можем.

В ночном магазинчике он купил еды. Угрюмая продавщица оживилась, увидев покупателей в вечерних костюмах.

– Ну, хоть лосьона «Огуречного» давай возьмем, – не отставал Витек.

– Парфюмерия еще не работает. Слава богу.

Витек с тоской оглядел ряд бутылок.

– А вот шампанского, мальчики, – предложила продавщица, показывая на коробку с двумя бокалами и бутылкой сомнительного напитка.

– Вот это можно, – согласился Волохов, – поскольку мы с тобой сегодня были заняты исключительно получением удовольствия, то…

– Я был занят получением пинка под зад и еще и заплатил за это, – буркнул Витек.

– … то закончим разгульную ночь шампанским.

В тихом зеленом дворике открыли бутылку. Витек от бокала отказался. Глотнули, заели шоколадкой и пошли дальше.

– Эх, не по мне эта газировка, – бубнил Витек, в очередной раз поднося бутылку ко рту.

Шампанское, не желая попадать внутрь его страждущей натуры, пузырилось и текло по небритому подбородку и жилистой шее за крахмальный воротник рубашки.

– На вас не угодишь, друг мой, – произнес Волохов, делая глоток из бокала. – Уже и шампанское не доставляет вам удовольствия.

– Просил ведь: достань «Огуречного» или «Розовой воды», – угрюмо бормотал Витек.

– О, – не слушая его, воскликнул Волохов, – вот человек, тоже несомненно занятый получением удовольствия. Посмотри, с каким энтузиазмом она это делает!

Краснощекая толстая тетка с сумками и пакетами в руках стояла в садике возле пятиэтажки и, не обращая внимания на ранний час, голосила на всю округу, обращаясь к окну на четвертом этаже.

– Верка! Вер!! Верка, мать твою!!!

– Тройное воздействие на слуховые рецепторы упомянутой Веры, я думаю, будет более продуктивным, – заметил Павел, прихлебывая шампанское.

– Чего?

– Помочь, говорю, надо – перевел Волохов.

– А-а, это можно.

Когда тетка в очередной раз открыла рот, собираясь позвать тугую на ухо подругу, «соавторы» заорали что было сил:

– Верка, мать твою!

Тетка шарахнулась в сторону, роняя пакеты.

– Нажрутся с утра.

Волохов проводил удалявшуюся рысью тетку удивленным взглядом.

– Опять не угодили…

Все-таки Витек уговорил его купить водки – иначе, мол, после стольких переживаний, никак не заснуть. Махнув стакан, он раскинулся на траве и скоро захрапел. Волохов, проклиная бюрократию, сходил на почту и целый час строчил отчет, исписав несколько листов бумаги. Бросив отчет в почтовый ящик, он вернулся на полянку, улегся под куст и заснул, надеясь проспать до вечера.

Телефон разбудил его через два часа.

– Волохов, нам надо встретиться, – не здороваясь, сказал Александр Ярославович.

Голос его был сух и неприятен.

– А подождать нельзя? – сварливо спросил Волохов.

– Нет. Жду на Манеже, у памятника Жукову, – коротко сказал, будто скомандовал Александр Ярославович и дал отбой.

Волохов выругался. Тень, в которой он заснул, переместилась, и солнце здорово напекло голову. Витек дрых без задних ног.

На метро Волохов приехал на Охотный ряд и вышел к Манежу. Духота давила и изматывала. На небе не было ни облачка и народу на площади возле торгового центра, несмотря на дающие призрачную прохладу фонтаны, было немного. Возле памятника маршалу Павел увидел высокую фигуру Александра Ярославовича. На этот раз тот был в форменной рубашке с коротким рукавом и в фуражке с высокой тульей. Придирчиво рассматривая скульптуру, он заходил с разных сторон, то приближаясь, то отходя от нее. В заложенных за спину руках он держал тонкую кожаную папку с затейливым тиснением и изящным замком благородного металла.

Поприветствовав подошедшего Волохова небрежным кивком, полковник указал на скульптуру.

– Странное ощущение, будто что-то не так. А что именно – не пойму, – озадаченно сказал он.

– Вы меня вызвали, чтобы оценить достоинства современного искусства?