Андрей Николаев – На Волховском и Карельском фронтах. Дневники лейтенанта. 1941–1944 гг. (страница 94)
Хвостатый залп «катюш» стал уже традиционным сигналом начала артиллерийского наступления. Грохнуло в воздухе нечто страшное и единое. Выкинули стальные глотки орудий свои смертельные огненные плевки. Загудели, завыли, защелкали и пошли молотить «беглым». За считаные минуты только один наш полк выбросил из своих орудийных жерл более трехсот пудов металла и взрывчатки. Черная стена земли, огня и смерти поднялась в воздух на противоположном берегу Сомме-йоки. Пехота торопится: ей нужно как можно скорее, под прикрытием разрывов, подойти к переднему краю противника и занять исходный рубеж для решающего броска вперед в траншеи, в ходы сообщений и забросать гранатами еще не очнувшиеся от стресса и шока команды огневых точек и блоков противника. В бинокль хорошо видно, как согнувшиеся фигурки форсируют неглубокую и неширокую речушку и скрываются в дыму и пыли разрывов. По всем командно-наблюдательным пунктам пронеслась команда: «Изменить прицел и заряд». Минута перерыва, и снаряды пошли в глубину. Стена разрывов отодвинулась, и пехота уже врывается в первые траншеи переднего края финнов. Что происходит там, впереди, за дымом и пылью, не видно. Но частые и резкие автоматные очереди, отчетливо различимые в утихающем гомоне орудий, оповещают нас о том, что пехота ведет рукопашный бой в расположении обороны противника.
Мы уже знаем по опыту: сегодня пленных не будет. Озверелое возбуждение людей остановить невозможно – солдаты не простят финнам вчерашнего дня. Знаем также и то, что этот штурм последнего опорного пункта обороны финнов будет успешным и что последняя, не самая страшная, линия Карельского вала будет прорвана! Идет десятый день наступления. За эту декаду наши новички-куряне успели уже привыкнуть к звукам «оркестра победы и смерти». Первоначально звуки эти вызывали в нас трепетный ужас, а сегодня в душе непонятная радость – радость близкой победы!
Артиллерийский налет окончен… Под прикрытием танков пехота прорывается сквозь линию обороны и идет дальше. На Выборг!
Вскоре стал известен разговор полковника Борщева, командира дивизии с пленным финским капралом. «Воевать против таких солдат, которые идут в атаку вслед за своим огневым валом, не страшатся осколков и врываются на передний край, когда еще и минуты не прошло после разрыва последнего снаряда, бесполезно».
Оседает поднятая разрывами земляная пыль. И там, где еще вчера зияли ощетинившиеся пулеметами амбразуры, стоит мрачная, гробовая тишина.
Управление нашего полка, во главе с его командиром, переходит речку Сомме и размещается в каменной конюшне неподалеку от хутора Нурмола. Саперы наводят временный мост, без которого нашим машинам и орудиям не пройти. Мы не можем идти дальше за пехотой, не дождавшись переправы своей боевой техники. Солнце только-только подымается над горизонтом, и день, по-видимому, обещает быть теплым и ясным. На хуторе Нурмола солдаты обнаружили дойных коров и надоили несколько ведер парного молока. Повар наш Соколов раздобыл муки, масла и какао – тут же замесил тесто на оладьи и взгромоздил на плиту огромный чайник под какао. Пока саперы наводят мост, а Соколов печет оладьи, я решил вздремнуть, растянувшись на соломе и укрывшись телогрейкой. Долго ли продолжался мой сон, не знаю. Но проснулся я от автоматной стрельбы и шума. Солдаты были в явном возбуждении.
– Что происходит, докладывайте! – говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Так, товарищ лейтенант, дорога вон, а по бокам кюветы, – отвечает Поповкин, глупо улыбаясь.
– Дорогу вижу, а дальше что?
– Мы того, значит, в кювет и залегли…
– Залегли, значит… И что?
– Так соснуть, значит… Он, товарищ лейтенант, покатый… Удобно… Это… Ну, как в постели.
– И начальство не видит, – съязвил Сашка Логинов.
– Только это, – продолжает Поповкин, – дрема одолевать стала… Бублейнику Сашке – курить приспичило… Он к нам: «Табачку нет ли?» – «Нет, говорим, – Сашок, нету». А Квасков-то ему, Сашке значит, и говорит: «Ты, – говорит, – вон у ентих, что на той стороне дороги, в кювете спят, попроси». Ну Бублейник пошел к ним, спрашивает… А они ему не по-нашенски. Тот-то думает – татары али узбеки какие… А они, что ни на есть, финны… Сашка Бублейник на них смотрит, а те на ево вылупились… А как очухались, так драпать… Ну, мы им вдогонку очередь-другую и пустили.
– Умора, товарищ лейтенант, – смеется Квасков, – как это они в кювете-то заснули!
– Ну а вы-то как в него улеглись, не посмотрев даже, кто с вами рядом?!
– Товарищ лейтенант Николаев, – слышу я голос часового при штабе, – вас требует командир полка.
– Основные силы 21-й армии теперь идут вдоль Выборгского шоссе, – сообщает Шаблий на совещании. – Мы не имеем никаких конкретных указаний. Возможны варианты: первый – идти вправо в леса, вслед за Сидоренко. Второй – дожидаться главных сил. Третий – продвижение вперед за единственным батальоном 1078-го полка. Я выбираю третий вариант – нам следует как можно скорее подойти к Выборгу и там соединиться с главными силами. Вариант этот рискованный. Возражения есть?
Возражений не было. Даже Куриленко и Князев молчали.
Совещание закончено. И я с группой разведчиков на машине своего друга Панченко уже набираю скорость по Приморскому шоссе. Слева, на трофейных велосипедах, следует подвижная группа боевого охранения. Мера, естественно, необходимая, предусмотренная уставом, но по всей очевидности – бесполезная. Вряд ли финны отважатся теперь на «кинжальный удар» в спину со стороны открытого левого фланга. А на острова они уходят, чтобы легче морским путем ретироваться, – так думал я, сидя в кабине своего газика. Проехали около двух километров. На обочине шоссе, под прикрытием зданий хутора Нуора, в окружении нескольких офицеров и солдат стоит рослый капитан в фуражке с матерчатым козырьком и в зеленых сапогах из плащ-палатки. Я представился капитану:
– Начальник разведки 534-го минометного полка.
Капитан посмотрел на меня, нехотя вскинул руку к козырьку и сумрачно ответил:
– Командир батальона.
– Что тут у вас? – допытываюсь я.
– Что у нас? – Капитан криво усмехается. – У нас финны на том берегу ручья, и ни одного ствола артиллерии. Кроме как на погонах у некоторых.
– Наш полк на подходе, – говорю я капитану, – тридцать стволов стодвадцаток. Дадим тебе огня.
– Это хорошо бы, – совсем по-другому заговорил капитан, – без артиллерии только людей гробить.
– Точное положение противника известно? По карте указать можешь?
– Вот здесь они окопались. А минометная батарея бьет отсюда.
– Ладно, через час пойдем вперед. Васильев, Логинов, Квасков, будете связными при командире стрелкового батальона.
Минут через сорок командир полка и я прибыли на хутор Нуора. Капитан встретил майора Шаблия радостной улыбкой.
– Мы даем огневой налет, прижимаем финнов к земле. А ты с батальоном идешь на сближение. После пятого залпа – бросай роты на штурм. Прорвешься обязательно!
Шаблий тут же отдает распоряжения по рации, требует доложить готовность дивизионов, и через несколько минут раздается его команда:
– Пять мин. Беглым. Огонь!
Грохнули один за другим залпы. И финны, не оказывая сопротивления, отошли разрозненными группами, уволакивая раненых и оставляя убитых. Пехотный батальон форсированным маршем пошел на Выборг.
Наши батарейцы мостили из бревен переправу через ручей Корпелан-йоки. А я с группой разведчиков покатил на трофейных велосипедах по Приморскому шоссе, обгоняя идущую пехоту. Командир полка решил занять боевой порядок на полуострове слева от города. Позиция для наших батарей на этом полуострове или «косе», как выразился Шаблий, должна быть достаточно удобной. Полуостров, или «коса», отделен от города заливчиком и недоступен для танков противника. Удаление позиций от Выборга всего лишь полтора километра. Следовательно, полк, не меняя порядков, может брать огнем значительную глубину города. Моя задача: уточнение на местности возможности размещения огневых позиций и наблюдательных пунктов, проверка наличия остатков противника и срочное возвращение с докладом.
Время – начало четвертого. День ясный и не жаркий. В лесу, на шоссе прохладно и приятно. Где-то справа, вдали слышен шум боя, гудит артиллерия, авиация, гремят танки, стрекочут пулеметы. А тут, на Приморском шоссе, – тишина! Кончается лес, и на изгибе дороги, при въезде на «косу», открывается панорама Выборга, освещенного солнцем. Над городом стелется дым многочисленных пожаров. На «косе» ни единого солдата противника – все брошено. Место для огневых позиций отличное. Для верности слазил на чердак ближайшего к городу дома – великолепный НП! Сектор обзора по всему городу и во все стороны. Внизу, у моста, соединяющего полуостров с городом, идет бой. Наши уже прорвались к мосту – финны обороняют подступы, укрывшись в зданиях и за камнями на набережной. Без нашего полка пехоте моста не одолеть – это ясно.
Нужно как можно скорее вести сюда полк – именно минометный огонь более всего теперь нужен нашей пехоте. И мы поворачиваем назад, нельзя терять время. На шоссе показалась колонна нашего полка. И я доложил обстановку.
До «косы» добрались благополучно. Командир полка лично разместил дивизионы на огневых позициях, установил связь с полковником Елшиновым, командиром 314-й дивизии, и отдал распоряжение: командирам взводов управления батарей находиться непосредственно в стрелковых подразделениях и оттуда, с места боя, запрашивать огня для пехоты