Андрей Некрасов – Тени рода Воронцовых (страница 6)

Здоровяк смерил его взглядом, хмыкнул.

— Иди прямо. Там каморка у стены.

Каморка распорядителя

За старым столом сидел человек, которого явно не назовёшь бедным: бархатный жилет, золотые перстни, гладко выбритая голова. Он что-то записывал в книгу, не поднимая глаз.

— Имя? — спросил он, наконец.

— Максим.

— Это не настоящее имя.

— Настоящее.

Распорядитель поднял голову. Глаза у него были маленькие, тёмные, как у хорька.

— Мне плевать, как тебя зовут, парень. Мне важно, есть ли у тебя дар и сколько раундов ты продержишься.

— Один раунд, — сказал Максим. — Против кого?

— Против Шакала. Он дерется без дара, но руки у него тяжёлые. Если продержишься три минуты — получишь десять серебряных. Если выиграешь — пятьдесят.

Прадед хмыкнул в голове:

— Шакал. Прозвище дрянное, но для первого раза сойдёт.

— Согласен, — кивнул Максим.

Распорядитель махнул рукой:

— Иди вон к той двери. Там переоденешься. Оружие — только то, что при тебе. Магию не использовать на открытой арене. Хоть какую-то, понял?

— Понял.

Подготовка

В тесной каморке Максим снял рваный плащ, остался в рубашке и старых штанах. Сердце грохотало. Он смотрел на свои руки — тонкие, бледные, не похожие на руки бойца.

— Боишься? — спросил прадед.

— Боюсь.

— Это хорошо. Страх делает быстрее. Главное — не дай ему заморозить ноги.

— Что я должен сделать?

— Сначала просто уклоняйся. Тело аристократа обучено фехтованию, но в кулачном бою ты слаб. Позволь мне взять часть контроля, когда начнётся.

— А если тень увидят?

— Не увидят. Я слишком стар и хитёр, чтобы светиться перед пьяной толпой.

Дверь открылась. Тот же здоровяк кивнул:

— Пора.

Бой

Арена встретила его светом масляных ламп и гулом. Максим перешагнул через канаты, встал в центре. Напротив уже ждал Шакал — коренастый, с кривым носом и лысой головой, покрытой шрамами. Он усмехнулся, разминая кулаки.

— Это кого мне привели? — бросил он толпе. — Господинчик с порта? Сейчас я из него пыль выбью.

Толпа засмеялась. Максим молчал.

Ударили в медный колокол.

Шакал пошёл вперёд — не быстро, но уверенно. Первый удар был разведкой: широкий замах справа. Максим ушёл влево сам, без помощи прадеда. Рефлексы сработали.

Второй удар — снизу. Максим отшатнулся, но кулак всё же задел его плечо. Боль обожгла.

— Не отступай по прямой. Кружись вправо.

Третий удар. Максим нырнул, ушёл за спину Шакалу. Тот удивлённо хмыкнул, развернулся быстрее, чем казалось возможным. Кулак прилетел в грудь — Максим отлетел к канатам, едва устоял.

— Слишком быстрый, — прохрипел он.

— Это пока. Смотри на его ноги. Перед сильным ударом он переносит вес на левую.

Максим поднял руки. Шакал ухмыльнулся, снова пошёл. Вес на левую. Удар справа. Максим ушёл вниз, влево, и в этот момент прадед толкнул тело вперёд.

Его кулак влетел Шакалу под рёбра.

Тот крякнул, но не остановился. Ответ пришёл мгновенно — колено в бедро. Максим охнул, но не упал. Сцепившись, они разошлись.

Толпа ожила. Крики, свист, звон монет.

— Ну что, господинчик, — прохрипел Шакал, сплёвывая кровь. — А ты не такой хлипкий, как кажешься.

— Я полон сюрпризов, — выдохнул Максим.

Шакал снова пошёл. Быстрее, злее. Серия ударов — справа, слева, прямой. Максим уворачивался, блокировал, пропускал скользящие. Скулу обожгло, во рту появился вкус железа.

— Хватит обороняться. Вспомни, что у тебя есть тени. Позови меня.

— Нельзя… на арене…

— Тихо, мальчик. Никто не увидит. Просто поверь мне.

Максим закрыл глаза на долю секунды.

И когда открыл, мир стал другим — чётче, медленнее. Он видел каждый мускул Шакала, каждое движение. Тело действовало само: ушло от удара, скользнуло вперёд, нанесло два точных удара — в печень и в челюсть.

Шакал зашатался. Толпа взорвалась.

Максим шагнул, поймал соперника за шею и швырнул через бедро. Грохот. Канат натянулся. Шакал лежал, глядя в потолок, и тяжело дышал.

Тишина.

Потом — свист, рёв, крики.

Распорядитель поднялся со своего места и медленно захлопал.

— Впечатляюще, парень. Очень впечатляюще.

После боя

Максим сидел в каморке, прижимая к скуле мокрую тряпку. Руки дрожали. Но внутри — впервые за эти дни — было не страшно. Скорее пьяно от адреналина.

— Неплохо для первого раза, — сказал прадед. — Хотя с левой ты машешь, как оглоблей.

— Зато жив.

— Жив, — согласился тот. — И чуть богаче.

В кармане лежали пятьдесят серебряных. Максим смотрел на них, понимая: это только начало.

— Что дальше?