Андрей Небольсин – Зил. Слесарь (страница 10)

Вдруг из кабины нашей крановщицы послышалось два коротких звонка.

Этот условный сигнал вывел нас из шахматного транса. Александр, проявляя чудеса ловкости, аккуратно взял доску с фигурами и задвинул ее под двигатель, быстро достал ключи и приступил к работе, на ходу сказал мне испачкать руки. Я провел по грязному, в саже, крану руками, руки превратились в рабочие. На кран поднялся мастер Паша, он подошел к нам и стал с интересом рассматривать за нашими действами. Калужский оказался не только хорошим соперником в шахматы, но и великим актером, я ему во всем подражал, сначала мы его будто не замечали, пока мастер нас не окликнул.

– Ну, что тут? – с заботой спросил Павел.

Мой наставник повернулся к Паше, положил ключи и во все горло крикнул:

– Ты где лазаешь? мы с Андрюхой тебя искали по всему цеху!

Паша опешил, его вид стал растерянным, а Александр продолжал:

– Рабочее время заканчивается, редуктор сломан, нужны запчасти, а кладовщики мне без тебя не дают. Во второй смене делать некому, там Серега с Колькой, они сделать не смогут.

У мастера на лице появился испуг, нервно дернулся глаз.

– Александр Сергеевич, приношу извинения, я был на складе. Что с краном?

– Да уже ничего, починили, но, имей в виду, шестеренку поставили старую, не знаю, насколько ее хватит. Главное, чтобы вторая смена отработала.

– Спасибо, Александр Сергеевич, выручили.

– Да ладно, Павел, сегодня мы тебя выручили, завтра ты нам премию выпишешь. Кстати, новенький – прирожденный слесарь, рукавицы ты ему не дал, он все руки себе посбивал.

– Спасибо и тебе, Андрей, не забуду, за премией дело не станет, на следующий месяц только.

Я посмотрел на свои грязные руки, кивнул в ответ мастеру, он был удовлетворен нашей работой. Мы смотрели сверху, как счастливый мастер шел быстрым шагом по цеху, Александр взглянул на часы.

– Так, мой новый друг, мастер наш нашей работой доволен, мы с тобой тоже довольные, все остались в выигрыше! – прокомментировал Александр, потирая руки. – Партия осталась, не доиграна, но у нас еще много времени впереди.

– А кран чинить будем? – спросил я.

– Он не ломался, только об этом никому, коллектив у нас хороший, вот только когда премию раздают, начинают всплывать нехорошие истории.

Я кивнул в ответ, что согласен с его версией, и взглянул на свои испачканные руки, мне было непривычно смотреть на мои до такой степени грязные руки, это уловил наставник:

– Руки в масле, жопа в мыле, мы работаем на ЗИЛе.

Александр достал шахматную доску и поставил пред собой, ему очень нравилась эта партия, он посмотрел на часы, тяжело вздохнул, фигуры такой интересной партии слетели с доски.

Мы слезли с крана, пришли в слесарку, до окончания работы было еще тридцать минут, но многих уже не было, а остальные экстренно покидали рабочее место. Завершение рабочего дня было насыщенным и запоминающимся. После трудового дня я отправился в раздевалку, многие из нашей службы уже переоделись в чистую одежду и ждали только пропуск. Я подошел к своему шкафу, снял рабочую одежду, и тут оказалось, что у меня нет ни мыла, ни мочалки, в слесарке я руки немного отмыл, но они были еще не в идеале. В душе я встретил своего наставника, он дал мне мыло, и я с удовольствием смыл с себя грязь, я задумался, когда последний раз мылся вот так в душе, но почему-то в голову ничего не приходило. При выходе из душа я увидел дверь с надписью – парилка. И решил немного попариться, но столкнулся с неожиданной ситуацией. В парилке находился один человек, который выходить пока не собирался. Я твердо решил закалять в себе силу воли и привыкать к пару, дав себе обещание, что не выйду из парилки, пока не выйдет тот мужик. Время шло мне становилось уже плохо, и я на последнем дыхании выскочил из парной. А тот мужик продолжал сидеть, наслаждаясь теплом и паром. После обработки моего тела теплом я принял холодный душ, чтобы освежиться и прийти в себя. Тут я обнаружил, что у меня нет полотенца, и пришлось сохнуть, теряя лишние минуты. На проходной меня ждал Толик, он быстро затараторил:

– Как тебе первый рабочий день?

– Устал, – ответил я со вздохом, – хочу спать!

– Что у тебя с Машкой? – не отставал друг.

– Сегодня она на дачу едет, а завтра мы с ней в кино собрались!

– Решено, я Настю тоже приглашу в кино, пойдем вместе, я сегодня билеты куплю на четверых, все, Андрюха я ушел.

Я посмотрел Толику вслед, около ворот его поджидала Анастасия, они взявшись за руки, пошли к автобусу. Я же решил идти пешком, наполненный автобус мне, идеально чистому, не очень нравился. По пути меня сопровождали уже новые знакомые лица, которых встречал в цеху, я шел быстрым шагом, на повороте меня окликнула девушка.

– Андрей!

Я остановился, это была Татьяна Трещева крановщица, теперь она была одета в красивую одежду, и ее трудно было узнать, это был совсем другой человек. Высокий рост, милое лицо и аккуратная прическа. От той крановщицы на крене оставалась только легкая непринужденная улыбка и добродушный взгляд. Завязался легкий непринужденный разговор. Мы говорили о работе, о погоде, о планах на будущее, разговор был простым, легким, как будто мы давно не виделись и были рады этой встрече. Татьяна жила рядом с заводом на Стрелецком переулке, и мы вскоре расстались. У меня было прекрасное настроение, первый рабочий день прошел легко, я бы так всю свою жизнь работал. Играл бы себе в шахматы и за это деньги получал. Вспомнилось предупреждение Александра, что о шахматных партиях на кране в рабочее время никому не рассказывать, хорошо пусть это будет нашим секретом. Я шагал с завода, оставляя позади гул машин и запах металла. Город, словно старый друг, постепенно раскрывал передо мной свои объятия, показывая новые улицы и переулки. Каждый шаг был наполнен ощущением чего-то нового, неизведанного, как будто я открывал для себя этот мир заново.

Люди, встречавшиеся на моем пути, поражали своей открытостью и добротой. Их лица светились улыбками, а в глазах читалась искренность. Это было так непривычно для меня, ведь я помнил, каким был мир в двадцать первом веке. Там люди в основном хмурые, замкнутые, словно каждый нес на своих плечах груз забот и тревог. Но здесь, в этом времени, все иначе. Люди не спешили, не прятали свои эмоции, они были готовы поделиться улыбкой, словом поддержки. Это ощущение тепла и дружелюбия окутывало меня, словно мягкий плед в холодный зимний вечер.

Я шел, впитывая в себя атмосферу этого времени, запоминая каждую деталь. Улицы, дома, лица прохожих – все это складывалось в мозаику, которая постепенно заполняла пустоту в моей душе. Я чувствовал, как мир вокруг меня оживает, наполняясь красками и звуками. Каким-то чудесным способом я перенесся в мир добра, любви, где люди намного добрее приветливее, где улыбка не редкость, а искренность. В меня настойчивее вселялась мысль, что этот мир, несмотря на его отличия, становился ближе, чем тот, из которого я пришел.

Вот и цветущие яблони, они вновь, как утром, окутали меня прекрасным ароматом, наполнив мое сердце радостью и умиротворением. Я замедлил шаг, наслаждаясь каждым мгновением, вдыхая сладкий запах весны.

Вдруг я заметил группу людей, стоящих в стороне и смотрящих под яблоню. Их лица выражали удивление и легкое замешательство. Под кроной дерева стояла женщина и плакала. Вероятно, прохожие не знали, как правильно поступить в данной ситуации. Вид плачущей женщины вызывал у них сочувствие и желание помочь, но они боялись нарушить личное пространство, и уместно ли сейчас вмешиваться в чужое горе, особенно когда не знаешь причину ее слез.

Меня охватило любопытство, и я подошел ближе, чтобы понять, что происходит, за моей спиной стояло несколько неравнодушных людей. Я подошел к женщине и положил руку на плечо, женщина вздрогнула и повернулась лицом. На вид ей было лет сорок, я на несколько секунд даже замер, увидев перед собой очень красивую и привлекательную женщину. Даже заплаканное лицо не смогло испортить ее природную красоту.

– Извините, у вас что-то случилось? Я как-то могу вам помочь?

Женщина достала из рукава платок, вытерла слезы, мне показалось, что общение сейчас это то, что ей необходимо, ее даже не пришлось уговаривать рассказать причину ее расстройства, она сама начала рассказ:

– Когда-то на этом месте стоял наш дом, наполненный теплом и любовью. Папа много лет строил наш уютный уголок, он смог создать все самое прекрасной под этой крышей. Но счастье кончилось, когда решили дом наш снести, чтобы построить тут микрорайон. Для папы это был удар, который пережить он не смог, от расстройства зашевелился осколок под сердцем, и он умер, не прожив и года в новой квартире. Дом снесли, а вот деревья остались, я приехала на годовщину смерти папы, чтобы вспомнить те счастливые минуты, которые мы провели вместе в этом прекрасном уголке.

Женщина рассказывала свою жизненную историю, и было видно, как она приходит в себя, на ее лице уже стала мелькать улыбка, она становилась еще красивее, когда улыбалась. Женщина провела рукой по дереву, под которым они часто сидели с отцом вечерами. Это было их место, где они делились своими мыслями, мечтами. Она вспомнила, как отец ей рассказывал интересные истории о своей молодости, эти воспоминания были дороже всего на свете. Это дерево, которое посадил ее отец, стало для нее символом их прошлого. Она чувствовала, что отец ее рядом, что он слышит ее, что понимает боль любимой дочери.