Андрей Небольсин – Сталинград. Дважды доброволец (страница 5)
– Я Александр Корнилов на похоронках своих братьев клянусь, любой ценой уйти на фронт и бить там фашистскую гадину, до последней капли крови, и если я нарушу эту клятву пусть меня призирают, все мои друзья, и ленинский комсомол.
Следующий подошел Алик и повторил клятву, вскоре очередь выстроилась по всему княжескому двору, петляя уходила к дальнему забору. В ней перемешались и железнодорожные, и местные они произносили одну клятву и враг у них был сейчас один. Когда клятву произнес последний, солнце уже клонилось к закату. Алик так и стоял рядом с вожаком местных.
– Как думаете на фронт уходить? – Спросил Сергей.
– Научи, если знаешь, как уходили твои друзья? – Спросил Алик и взглянул на похоронки.
– Если бежать, можно сесть в поезд с призывниками, если повезет то доедет, но чаще всего ссаживают, и возвращают домой. Если кому есть семнадцать проще, надо поступить в военное училище, после его окончания уже не смотрят, сколько лет, если не хватает несколько месяцев до восемнадцати, все равно отпускают. А если нет семнадцати, можно сказать что ты из детдома что документы сгорели при бомбежке и что уже восемнадцать есть, но тут надо выглядеть постарше.
Прощались с центральными как с братьями, и молча брели домой, несколько раз к большой молчаливой толпе подъезжали милиционеры, Корнилов им объяснял, что идут они с похорон своих героических друзей.
Следующее утро, было хмурым, дул настоящий ураган, ветер дул со степи и принес много песка, он попадал в глаза, в рот и не было от него спасения. Ребята брели по дороге по направлению к школе, они были еще под впечатлением вчерашнего. Разговаривать друзьям не хотелось каждый считал что он обязан быть сейчас на войне, как те с центрально района, они уже семерых потеряли а мы все ждем чего-то. На уроках были все скучные, с девчонками не разговаривали, объявили бойкот, они несколько раз на переменах пытались пояснить свою позицию, но у ребят настроения не было, и разговор не клеился. После уроков, пришли на свое место, развели костер сели по кучнее.
– Вундеркинд, давай начинай!
– А что я то? – возмутился Корнилов.
– Ты умнее всех, вот и говори. – Алик еле говорил, будто у него все силы иссякли.
Сашка подумал немного, но даже у него никак не получалось начать разговор.
– Ребя – Заговорил Павел Скрипка – отец нас всех звал пострелять в тире, сказал приходить всем, он патроны получил.
Отец Павла работал в тире, когда у него оставались патроны, он всегда звал ребят пострелять бесплатно, им это очень нравилось, они всегда устраивали соревнования, кто больше набьет очков. Но сегодня и эта новость не внесла веселого настроения в дружный коллектив.
– Ребзя – встал со своего места Юрий Сысуев – я предлагаю узнать, где идет набор в авиационные училища и написать туда заявления, пойдем все вместе и станем истребителями.
Ребята оживились все стали кричать, перебивая друг друга.
– Тихо – Крикнул Алик – не надо кричать дело для нас новое если кто-то что-то знает о этих училищах, где обучают немцев сбивать высказывайтесь по одному.
– Ребзя – опять продолжил Сысуев – вы меня не перебивайте, я вам все расскажу. Здесь в тридцати километрах на том берегу Волги прям в степи как раз и есть то, что нам надо. Задача школы обучить курсант-пилотов пилотированию и дать общие знания по технике и военной подготовки. Что надо иметь при себе, диплом о среднем образовании и все!
– А сколько учиться? – закричали со всех сторон.
– В мирное время один год, в военное время девять месяцев.
– Уууу это долго – заворчали все хором.
– В особых случаях срок обучения сокращается на три месяца. – Гордо и громко сказал Юрий
– Ты что там был? Спросил Алик.
– Зачем был, просто у встречного летчика спросил и все!
– И что он тебе раскрыл военную тайну первому встречному? – вредничал как всегда Алик.
– Почему первому встречному, он сосед моей бабушки.
Всем очень понравилось и обучение короткое, но как взять диплом по окончании школы все опять стали перебивать и собрание превратилось в хаос.
– Тихо! – крикнул Алик
– Юра, есть что дополнить?
Юрий пожал плечами и сел на свое место, какое-то время стало тихо, все думали, что предпринять, но хорошие мысли в голову не приходили, Алик опять встал.
– Корнилов твое слово!
– Ну, вот опять я!
– Саша ты самый умный, зачем нам всем мозги напрягать, если ты можешь один, но ты не спеши, подумай и потом нам скажи!
Алик облокотился на Малышкина и стал ждать, пока вундеркинду придет что-то в голову, долго ждать не пришлось.
– Я так думаю, завтра придем в школу, помиримся с девчонками, расскажем им что идем поступать в военное училище летчиков, но обучение им скажем не три месяца а девять, они подумают что к тому времени нам восемнадцать всем исполнится а может и война закончится их это утроит. А мир с девчонками нам нужен еще и для того чтобы они нам помогли получить диплом об окончании девяти летки.
Малышкин встал, подошел к Корнилову поднял его за локти высоко над головой, потом опустил и поцеловал в лоб.
– Голубь ты мой сизокрылый, и от кель в твоей голове столько ума а? ведь как все хорошо продумал и нам растолковал, а мы сидим и думаем, головы ломаем, а у тебя все просто.
– Все простое и есть гениальное. – Сказал гордо Сашка.
– Браво Сашка!
Ребята оглянулись, это пришел к ним Алексей Благовидов.
Ты что уже выздоровел? Доносилась с разных сторон возгласы друзей.
– Леха ты все слышал, тебе есть что добавить?
– Что можно добавить к словам вундеркинда, он самый умный среди нас, быть летчиком истребителем это почетно, но туда отбор по здоровью идет очень жесткий. Но мы молодые пройдем.
– Ребяты – встал с испуганными глазами Малышкин – а я в истребитель влезу?
– Войдешь – успокоил Алик – только вот он с тобой не взлетит. – Все засмеялись. – Вова не переживай там есть еще бомбардировщики они знаешь какие большие, ты войдешь не переживай.
Ребята заметно повеселели, у них уже был план действий, и это вселяло надежду на какое-то путь далекое будущее. Им всем хотелось быть настоящими комсомольцами и быть полезными своему народу в трудное военное время, когда каждую минуту гибнут люди от этих проклятых фашистов. Совсем молодые ребята опять мечтали, как придут они с войны все в медалях и орденах.
– Леха а че ты такой довольный, – Спросил Алик Благовидова – у тебя улыбка не сходит с лица?
Алексей еще больше стал улыбаться, у него действительно была хорошая новость.
– Ребзя мы сегодня письмо от бабушки получили, она уже вышла из тюрьмы и скоро приедет.
– Ураа! – закричали ребята – справедливость восторжествовала.
Бабушка Алексея игуменья Фотиния, была очень добрым человеком, ребята ее очень любили. Часто особенно в зимние вечера, ребята собирались в доме у Алексея, и бабушка рассказывала им очень интересные истории из жизни святых людей, она была потрясающий рассказчик и могла любую даже самую обычную историю рассказать, так что у ребят сердце замирало. Вот так как сказочку ребята с детства познавали сначала новый завет, потом ветхий завет, они знали всех святых людей, как и что их привело к вечной жизни. Но это была их тайна, и ребята держали посещения в строгом секрете, даже родителям не рассказывали. Монастырь в котором служила бабушка был маленький в нем было всего несколько монахинь и особого внимания не привлекал. Но в 1937 году НКВД пришли с разъяренной пьяной толпой разворовали все ценное, а остальное сожгли в монастырском дворе. Ребята сидели на заборе и смотрели, как в огонь бросали святые иконы, как издевались над монахинями заставляя снять с себя кресты. Главными НКВДэшниками были два рослых больших человека, близнеца они были очень похожи друг на друга, волос на голове у них не было, и они ходили поблескивая лысинами на солнце, но их главная отличительная черта была холодное мертвое лицо, без всяких эмоций, казалось что на них надета маска. Их подчиненные старались им во всем угодить и таскали из церкви и из других помещений все, что горело в костер, то что представляло хоть маленький интерес они бросали в отдельные кучи. Около этих куч с ценностями стояли два близнеца, они равнодушно смотрели на все происходящее, даже отказ монахинь снимать кресты не изменил выражение лица. Монахинь увезли, родные и дети сильно переживали за добрую бабушку. И только через год родные узнали, что все они осужденные на длительные сроки заключения и находятся на Соловецких островах.
– Лех, а когда она приедет?
– Она написала, что Сталин издал приказ, чтобы открывали церкви, и монастыри, освободили всех священников. Она сейчас в монастыре немного там поможет и приедет к нам.
– Вот здорово, – слышалось вокруг.
–А где ты, весь день был? – вдруг серьезно спросил Алик.
Алексей вдруг покраснел и занервничал, по его виду стало понятно, что он что-то скрывает.
– В школе тебя не было, а после уроков я тебе заносил домашнее задание, но твоя мама сказала, что тебя нет, и ушел ты к Светке Ланцовой, которой сегодня в школе так же как тебя не было! – напирал Алик.
Алексей вдруг поменялся, он смотрел на своих друзей, и казалось, что он искал у них помощи, но язык его не поворачивался рассказать. Ребята тоже ждали, что он ответит, иметь секреты от друзей нельзя. И он непременно должен рассказать, где он был. Алексей встал в его виде было что-то не известное и необычное он то краснел то бледнел это и насторожило ребят. Чтобы не доводить дело до критической точки Алик вдруг быстро заговорил.