Андрей Нарратив – Панокия возрождение (страница 3)

Здесь не было преступлений. Не было социальных потрясений. Жители знали — конечно, — как раньше жили люди. Знали о любви и ненависти. Читали старые книги, слушали сим-нарративы, где герои убивали друг друга из ревности, бросались под поезда, разбивали семьи. Сим-нарративы были популярны, их предлагала Литера — потому что в них был не только литературный рассказ, но и другие слои: в которых объяснялись мотивы и поведение героев, что было очень хорошо для демонстрации их нынешней жизни в анклаве, и слой системный, который объяснял саму систему и смыслы, побудившие к выбранным путям развития их цивилизации.

Но жители Панокии сами не испытывали чувства ненависти, злости, любви. И не желали испытать. Потому что система дала исчерпывающее понимание: это путь к коллапсу. К закату человечества. Путь саморазрушения, с которого они свернули двести лет назад.

М работала, и периферийным зрением видела край окна. Облака изменились. Теперь они были плотнее, тяжелее, с серыми низами. Одно из них медленно наползало на солнце, и комната становилась темнее.

Через шесть часов руки затекли, в ногах начало ощущаться покалывание, она сделала перерыв. Еда выехала из стены — сбалансированный набор нутриентов, паста с привкусом зелени, что-то, напоминающее ягоду, какие были раньше на земле, но без косточек и излишней сладости. Она ела, глядя в окно. Солнце ушло за облако, и небо стало глубоким, слоёным — там, где облако тоньше, проступала голубизна, там, где плотнее, лиловый сумрак.

После работы она зашла в чат.

Виртуальное пространство развернулось перед ней — знакомая комната с мягкими стенами, которые меняли цвет в зависимости от настроения участников. Сейчас они были тёплого охристого оттенка. Восемь аватаров сидели по кругу, ещё несколько значков мигали на периферии — слушатели, которые не хотели показываться.

Она поговорила с Л183-1413, контролёром соседнего сектора, о сегодняшней пылевой буре. Он подтвердил: у него тоже фильтры подняли защиту, но на двенадцать процентов — сектор южнее, к эпицентру. Обсудили, как это повлияет на общую систему жизнеобеспечения. Сошлись на том, что всё в пределах нормы.

Потом кто-то начал читать доклад. Столетней давности. О том, что за периметром мегаанклава сохранились люди. Жили они, как дикие звери — стаями, без санитарного контроля, без генной паспортизации. Частично мутировали, говорилось в докладе. Употребляют в пищу животных. Не синтезированные белки, а настоящую плоть, с кровью, с костями.

Слушатели высказывали мысли. Кто-то ужасался. Кто-то приводил архивные данные, что первые десятилетия после изоляции были попытки контакта, но они закончились плохо. Кто-то задавал вопросы: а есть ли у них Литера? А как они регулируют рождаемость? А что происходит, когда кто-то заболевает?

Молодой аватар с высокими скулами предположил, что это, возможно, пропаганда старых времён, чтобы жители Панокии ценили свою безопасность. Другой возразил: доклад научный, данные подтверждены.

М ничего не сказала.

Она смотрела на слова, которые складывались в чужие реплики, и думала о другом. Об окне. Об облаках, которые меняют форму. О том, что в рассказе «Теплая труба»…

Она отключилась от чата.

Кровать уже была развёрнута, стена приглушила свет до ночного режима, окно оставалось открытым. Теперь в нём было небо без облаков — чистое, тёмное, с россыпью звёзд. Она не знала названий созвездий. Звёзды были просто точками света, далёкими, холодными, такими же правильными, как сгенерированные облака.

Но они не были сгенерированы. Они были настоящими.

Она легла, подтянула колени к груди, повернулась лицом к окну. Мысли текли медленно, вязко, как смола. Материнское донорство. Она станет донором. Её биоматериал используют для создания новой жизни. Где-то в капсуле, похожей на ту, из которой вышла она, будет расти кто-то, кто получит её гены. Её устойчивость к вирусам. Её выносливость. Её глаза? Сон пришёл быстро. Сегодня был напряжённый день.

Окно осталось открытым. Звёзды сдвинулись за три часа на несколько градусов, и в комнату заглянул месяц — тонкий, как росчерк пера, такой же, как облака днём.

Она спала, и впервые за долгое время ей не снилась система. Ей снилась труба. Тёплая. Странное помещение, в котором она превратилась в крысу, но это было не отвратительно, а прекрасно, и маленькие крысята кормились её молоком. Она чувствовала их тепло, их родство с собой — она с ними была единым целым. М не знала, что в эти минуты яйцеклетка созрела в её чреве, она была готова принять в себя новую частичку жизни, готова была принять и развить эту частичку в новую жизнь — в нового человека.

Она проснулась до того, как Литера подала утренний сигнал, и села на кровати, глядя в окно, где небо уже серело предрассветным. М подняла руки — потянулась, молодое тело ответило приятным напряжением в мышцах.

— Литера, — сказала она.

— Да, пользователь 186-1412.

— Когда я стану донором… я смогу оставить окно открытым?

Пауза. Длиннее обычного.

— Это будет зависеть от стадии протокола. Но я внесу запрос.

— Спасибо.

Она встала. Стакан с водой уже ждал. Сорок градусов. Двести тридцать миллилитров.

Она выпила, глядя, как край солнца касается нижней кромки окна, и комната наполняется светом, которого не могла бы сгенерировать ни одна проекция.

Следующий день не был штатным.

Хотя утро началось как обычно: бег, дыхание в такт, музыка, рождающаяся из пульса. Но когда М пробегала пятнадцатую минуту, она заметила на окне капли.

Сначала мелкие, редкие — несколько точек на стекле, которые можно было принять за дефект, если бы она не знала, что дефектов здесь не бывает. Потом их стало больше. Чаще. Капли соединялись в дорожки, дорожки — в потоки. Через минуту за окном разверзлось нечто, не предусмотренное ни одним из сценариев Литеры: вода лилась сплошной стеной, как из душа, только с неба.

Дождь.

Она замедлилась, потом остановилась совсем, глядя, как струи хлещут по стеклу, разбиваются, стекают, снова набегают. В Панокии не было дождей. Точнее, они были — но в смоделированных проекциях, в записях старых архивов, в сим-нарративах, где герои мокли под ливнями и это называлось «романтикой». Здесь, в реальности, за герметичным контуром, небо никогда не плакало.

Оно плакало сейчас.

М стояла на беговой дорожке, которая давно остановилась, и смотрела, как мир за стеклом превращается в размытую акварель. Дальние шпили исчезли. Облака слились с землёй. Только ближние очертания сахеля угадывались серой полосой, по которой хлестала вода.

— Тренировка завершена, — голос Литеры прозвучал мягче обычного, будто система тоже знала, что сегодня не всё идёт по плану. — Рабочий цикл сегодня составит два часа сорок минут. Сегодня тебе нужно больше отдыхать. Завтра — забор материала. Очень важная составляющая — эмоциональный фон.

М вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Рекомендации: слушать музыку, книги, побеседовать в чате. Разрешается заказать нерегламентированную пищу — список демонстрируется.

Перед глазами развернулся каталог. Она пробежалась взглядом: ферментированные овощи, пресные лепёшки с травами, что-то, напоминающее сыр, но без молока. Её палец задержался на пункте «зелень свежая (гидропоника)». Она выбрала базилик. Настоящий, не синтезированный. Лист с прожилками, которые не повторяли идеальную симметрию, а ломались, как настоящие.

Она съела его медленно, положив на язык, прижав к нёбу, чувствуя терпкий, чуть горьковатый вкус, который не был сбалансирован ничем. Он был живым. Как дождь за окном.

Во время работы случилась небольшая нештатная ситуация.

М сидела за пультом, пробегала параметры воздушных фильтров третьего контура, когда увидела: уровень влажности на внешних датчиках перестал укладываться в график. Ещё минута — и система выдала предупреждение: фильтры оказались на четверть затоплены дождевой водой извне. Вода просочилась сквозь внешние защитные мембраны, которые не были рассчитаны на такой объём осадков.

М застучала по виртуальным клавишам быстрее. Отчаянно листала логи, проваливалась в глубинные процессы, запрашивала параметры насосов, дренажных контуров, аварийных сбросов. Она искала ошибку. Сбой. Что-то, что объяснило бы, почему вода проникла туда, где её не должно быть.

Насосы для откачки конденсата сработали вовремя, их включила система — автоматически, без задержки, без сбоя. Защита фильтров повысилась ещё на девять из десяти процентов.

М пробежалась пальцами по виртуальной клавиатуре: отчёт системы — всасывающий канал одного из трёх насосов был засорен неизвестным предметом, насос продолжал качать, но не в полном объёме. Вызван механик.

Механики — это жители Литеры, но которые работали на месте, делали то, что не могла сделать система. Через десять минут пришёл отчёт: предмет удалён механиком, все насосы работают в штатном режиме.

Вода откачана в резервные ёмкости, откуда её отправят на очистку и синтез.

Нештатная ситуация разрешилась. Система справилась.

М откинулась на спинку кресла, глядя в окно. Дождь всё ещё шёл, но уже тише, спокойнее. Капли скатывались по стеклу, оставляя за собой прозрачные дорожки, и в этих дорожках преломлялся свет, разбиваясь на крошечные радуги.

— Пользователь 186-1412, — сказала Литера. — Рабочая сессия завершена. Рекомендуется отдых.