Андрей Мовчан – Английский дневник (страница 45)
Но вернемся к школам, оставив в стороне comprehensive schools, в конце концов, перевирая классика «все несчастливые семьи несчастливы одинаково». Основное свойство школ, на которые теоретически обратил бы внимание родитель-интеллигент из России, состоит как раз в отсутствии общих свойств.
Недвижимость. Любители Гарри Поттера должны воображать себе английскую школу в виде замка на фоне бескрайних полей и рощ английской глубинки. Не спешите снисходительно улыбаться – в Британии есть достаточно школ, способных посоревноваться с Хогвартсом красотой и историчностью своей недвижимости. Многие загородные школы, и целый ряд школ городских (которым повезло) гордятся главным зданием – памятником архитектуры, а еще больше – современными пристройками, в которых расположены актовые залы, спортивные комплексы, лаборатории и общежития. Вообще, хорошая частная загородная школа – это, прежде всего, про facilities. Спорт и театр являются важнейшими частями программы обучения и в такой школе будет поле и для крикета, и для футбола, корты, большие спортивные залы и пара театральных сцен. Но особенно в Лондоне большое количество школ не имеют таких возможностей. Школа, в которой учится мой сын – это два объединенных террасных дома в центре города. Дети занимаются спортом в близлежащем парке (благо спортивных сооружений в парках Лондона предостаточно), зал для спектаклей – в подвале, узкие лестницы связывают этажи, на каждом по четыре классные комнаты. Такая разница в условиях удивительным образом не сказывается на рейтинге школ и результатах выпускников. Напротив, Southbank стоит в рейтингах выше, чем пригородные IB школы с прекрасными facilities.
Форма. Англичане любят школьную форму. Престижные частные школы (из первой и второй групп) часто требуют ношения дорогой и красивой формы, шьющейся на заказ. В простых школах форма тоже в ходу, и наличие формы с витиеватым гербом на груди вовсе не означает, что ее носитель, гордо волочащий портфель по улицам Лондона, является счастливым избранным из школы с высоким рейтингом. Форма бывает очень разной: от аналога школьной формы 80-х в России (синие костюмы для мальчиков, синие юбки и жакеты для девочек) до комплекта, включающего специальный пошив одежды, обувь и шляпки – вылитый Хогвартс, скрещенный с Шармбатон. Однако далеко не все школы вводят форму, и в том числе самые престижные. Лучшая IB школа Лондона (Southbank) обходится не только без формы, но и без формализации: ученики ходят в школу как хотят, майки, мешковатые тренировочные костюмы и кроссовки являются стандартом.
Проживание. В Великобритании есть два вида проживания школьников (и гибридные виды тоже есть конечно).
Привычные для России day schools обучают детей, которые живут дома с родителями. Southbank, в котором учится мой сын, это day school. В 7:40 утра к нашему дому подъезжает автобус с неизменным мистером Карлтоном (пожилым афробританцем, похожим на Моргана Фримана) за рулем; у нас есть своя традиция – я провожаю сына в дверях, радостно машу рукой мистеру Карлтону, он машет мне в ответ; в 8:40 в школе начинаются занятия. К пяти вечера мистер Карлтон обычно привозит сына обратно.
Boarding schools – это школы с проживанием; обычно boarding начинается с 14 лет, но есть школы с boarding c 11+. В основном они расположены вне Лондона, но аристократическая традиция отправлять своих детей в boarding school в Англии сохраняется; лучшие A-level школы находятся именно за городом, и они именно boarding, или смешанной формы. Про boarding schools ходят разные разговоры (в том числе про буллинг, наркотики, рудименты жестокостей, которые были приняты в английских школах еще век назад), но у моих знакомых дети, учившиеся в boarding school, ничего подобного не видели и не слышали. В основном негативная часть их рассказов сводится к дисциплине пионерлагеря и плохой еде. Ну что же, boarding school – последний бастион британской гастрономии в Британии, не без того.
Строгость посещения британских школ тоже сильно различается. Общее мнение склоняется в пользу жестких требований к посещению. В Dulwich College (входит в число лучших 50 школ A-level) пропуск занятий возможен только по справке от семейного врача, а такая справка просто не выдается при температуре менее 37,5 градусов. Стандартный лондонский школьник младших классов ходит в школу в хроническом насморке; это позволяет ему переболеть всеми вирусами до средней школы и к пубертатному периоду местные дети болеть фактически перестают. С другой стороны, в том же Southbank (лучшая школа Лондона по рейтингу IB и во втором десятке мирового рейтинга) пропуск школы разрешен по записке от родителей, которая по-дается в электронной форме; причины указывать надо, но подтверждать не требуется. Когда Лев заболел первый раз, я долго добивался от школы ответа на вопрос в какое место мне направить справку от врача и так и не добился – они не понимают ни что такое справка от врача, ни зачем она нужна.
Совместность обучения. В Британии существуют школы для мальчиков, для девочек и совместные (так называемые co-ed, coeducational schools). Хотя большинство школ в Англии принимают и мальчиков, и девочек, чем выше качество школы, тем более вероятно, что она учит детей только одного пола. Уже среди grammar schools и academia однополых школ значительное число; среди 20 лучших A-level школ Лондона лишь 4 co-ed, среди лучших 10 – только одна. При этом IB школы все co-ed, что не мешает им быть не хуже, а по многим параметрам – лучше A-level школ. Я бы написал, что «в Великобритании идет жаркая дискуссия относительно того, какой формат обучения лучше», но это конечно не так: нет тут никакой дискуссии – просто работают оба формата.
Вероисповедание. В Британии примерно 19 % школ имеют религиозное направление, 16 % всех английских детей при поступлении в школу сделали выбор (и были отобраны) по соображениям вероисповедания. По статистике такие школы в среднем принимают 72 % детей по религиозным соображениям, хотя есть школы, где 98 % учеников религиозны, а есть одна англиканская школа, в которой англиканскую религию исповедует лишь 3 % учащихся – это не мешает ей оставаться религиозной по статусу и чартеру. Жизнь есть жизнь, и школам хочется набрать хороших учеников, чтобы повысить свой рейтинг, поэтому даже в католических школах (они значительно строже в смысле религиозного критерия чем англиканские) учится много детей вообще не религиозных и даже представителей других конфессий. Сын моих друзей, религиозных евреев, был принят в католическую школу по соседству, и ходит в нее в кипе, не вызывая ни отторжения, ни насмешек.
Типов религиозных школ по способу финансирования три: частные (платят ученики), академии (платит государство) и школы, частично финансируемые добровольными пожертвованиями и минимум на 10 % соответствующей конфессией. Такие школы тоже получают право на отбор учащихся.
Очень часто можно слышать, что религиозные школы отличаются большей аккуратностью и прилежанием учеников, что их результаты в среднем лучше, но это скорее заблуждение: исследования показывают что например рейтинг англиканских школ (их примерно 25 % от общего числа школ среди primaries и 7 % от secondary) в среднем лишь на 5 % выше общих значений, что для селективных школ конечно очень мало.
За всем этим разнообразием скрывается одно свойство британской школы, которое едино для всех качественных учебных заведений королевства: это фокус, кардинально отличающийся от традиционного подхода школы российской.
Детям российской (а до того – советской) школы с детского сада внушали простую истину: они пойдут в школу за знаниями. Первый день школьного года так и назывался – «День знаний». Перед детскими фильмами в кинотеатрах (будь то «Неуловимые мстители» или «Танцор диско») нам обязательно показывали киножурнал «Хочу все знать» про «твердый орешек знания», наполнявший еще несколькими неоспоримыми фактами копилку наших мозгов. В учительских висели плакаты «Знание – сила» а главного позитивного героя великой антиутопии Носова звали «Знайка». Он был противопоставлен великому антигерою, превращавшему весь эпос из антиутопии в утопию – русскому Винни-Пуху по имени Незнайка. Шедевр детской литературы был посвящен демонстрации простого тезиса: «Надо знать, а то – плохо».
В этом смысле учителя и родители нам не врали: все 10 (а потом – 11) лет школьной жизни нам приходилось узнавать и заучивать, а тем, кто этого не делал, становилось плохо – «контроль знаний учащихся» осуществлялся постоянно.
Немудрено, что сильной стороной российской школы всегда были естественные науки – именно в них на уровне школьной программы знание играет ключевую роль. Немудрено, что отличников в школах обзывали «ботаниками», то есть теми, кто «собирает гербарий» знаний. Тот же самый подход к точным наукам порождал в российской школе совершенно механистическое обучение математике, с фокусом на преподавании методов решения задач и призывом «делай по аналогии»: фактически обучение состояло в прохождении теории («запомни и перескажи») и натаскивании на решение ограниченного круга проблем определенным способом, так что четверку мог получить прилежный, но вообще ничего не понимающий ученик. Будучи студентом мехмата МГУ, я, занимаясь с вполне успешными школьниками, которые хотели поступать в средней руки российские ВУЗы, проводил простой эксперимент, бывший моей ежедневной рутиной в университете: после того, как ученик отвечал мне ту или иную теорему, я просил его сказать мне, что будет, если убрать одно из ее условий. В 100 % случаев этот вопрос вызывал эффект короткого замыкания: ответ не лежал в плоскости «знания».