Андрей Морозов – Как Россия проигрывает войну на Донбассе? Доклад Координационного Центра Помощи Новороссии (страница 7)
Оборудование полигонов. Для командования корпусов народной милиции и приезжающих из РФ инспекций, обитающих в мире “штабов”, в тылу бригадами и корпусами возводятся игрушечные “окопы” - полигоны. Естественно, все затраты на оборудование этих площадок для “показух”, обеспечение проживания там личного состава и т.д. также возложены на личный состав. Туда же уходят остро необходимые на передовой маскировочные сети, полевой телефонный кабель, полевые телефоны и коммутаторы.
Внештатная оптика и средства связи, БПЛА. Поскольку текущая форма ведения боевых действий с чудовищно растянутыми боевыми порядками в виде цепочки наблюдательных пунктов никакими уставами и штатными расписаниями не предусмотрена, оптика и внештатные средства радиосвязи приобретаются личным составом на свои средства или предоставляются волонтерскими организациями. Точно так же за свои средства приобретаются БПЛА-квадрокоптеры, в основном DJI Phantom и Mavic, обеспечивающие подразделениям рота-батальон хотя бы минимальный уровень тактической разведки, так как штатные подразделения БПЛА его обеспечить для фронта не в состоянии (см.соотв.раздел).
Медицина. Все медикаменты, необходимые для лечения раненых в станционарах, приобретаются, как правило, на средства личного состава. Личный состав вынужден сам или за счёт волонтерских организаций снабжать себя перевязочными материалами и лекарствами, необходимыми в полевых условиях зимой - противопростудными, противовирусными средствами. Если какие-то медикаменты и поступают по линии снабжения корпусов, то это, как правило, оказываются препараты с истекающим сроком годности. Пособия семьям погибших формируются также из собственных средств воинских частей.
Поскольку в войсках находится достаточный процент “пятнадцатитысячников”, в том числе алкоголиков и наркоманов, пришедших в армию только ради зарплаты и не увольняемых из неё в рамках заботы об уровне комплектования частей, на характер сборов в общие фонды начинает влиять эта “забота о комплектовании”. Как следствие - основная тяжесть поборов ложится на немногочисленных оставшихся “сознательных идейных бойцов”. Одновременно с этим несознательная часть ломает, портит или пропивает всё, что остальным удалось купить/достать для подразделения. Как результат - “сознательных” становится ещё меньше в процентном отношении.
В ответ на уход людей из подразделений корпусов НМ руководство корпусов и военкоматы предпринимают очередные усилия по привлечению людей в армию, утратившую львиную долю авторитета в глазах населения. Собираются очередные партии “пятнадцатитысячников”, часто с уголовным прошлым и видимыми признаками запойного алкоголизма, и отправляются в части. Немногие исключения, хоть сколько-нибудь мотивированные, в том числе молодые люди, только достигшие 18-ти лет, отправляются в подразделения, где ситуация с укомплектованием наиболее плачевная. Так как она там плачевна в силу определенных ранее существовавших обстоятельств, описанных выше, пришедший неадекватный контингент её ухудшает, а адекватный - получает “прививку от армии” и вскоре покидает службу.
Естественно, в случае любых обострений и боевых ситуаций шансов погибнуть больше всего у адекватных бойцов, которые пытаются хотя бы что-то сделать, а не просто сбегают. Прогрессирующий “кадровый кризис низов”, вымывание и выбивание противником адекватного рядового личного состава из частей приводит к “кризису адекватных взводных и ротных командиров”, которых также становится всё меньше и меньше.
Преимущества взводного в денежном довольствии над солдатом ликвидируются тем, что любой офицер, в том числе взводный, постоянно существующий между “окопами” и “штабами”, обязан на свои средства содержать, ремонтировать и заправлять легковую автомашину, обслуживающую организационно-транспортные задачи его подразделения. (Здесь заслуживает упоминания недавно оформившаяся политика корпусов по отношению к ДТП с участием военных, добавившие новых затрат в семейные бюджеты “местных” офицеров. Недовольное количеством ДТП с участием военных, происходивших из-за отсутствия квалификации у водителей и неисправностей техники, военное руководство Луганского корпуса пришло к довольно ожидаемому решению - в случае ДТП с участием военного за рулём увольнять военного “задним числом”. Соответственно, даже если в ДТП была виновата другая сторона, военный будет ремонтировать машину виновного за свой счёт, так как любая попытка отстаивать свои интересы приведёт к регистрации ДТП и, соответственно, увольнению.)
Вместе с погонами взводного и, затем, ротного человек не получает ничего кроме дополнительной ответственности за контингент, неадекватность которого со временем только возрастает. Зачастую младший комсостав, хорошо зная степень адекватности своих подчиненных, отказывается получать “под роспись” даже остродефицитные и критически необходимые подразделению средства связи и наблюдения - “поломают/потеряют/пропьют, а я потом не расплачусь”. Таким образом, аппаратура или вообще не используется, или используется только комсоставом, что резко снижает её эффективность.
Если взводный или другой младший офицер успешно “тянет” наваливающиеся на него обязанности, то этим неизбежно начинают пользоваться те, кто пришёл в армию благодаря кумовству, личным связям, пришёл за зарплатой и долей в коррупционных схемах. “Кто везёт, на том и возят”. Естественно, адекватные люди, тем более семейные, оказавшись в ситуации, когда за их “сознательность” следует немедленное “наказание” постоянно возрастающими нагрузками и финансовыми потерями, какое-то время выдерживают эту нагрузку, но потом просто уходят “на гражданку”, где за те же самые деньги имеют на работе куда меньше проблем и стрессов.
Помимо этого давление финансового груза вышеперечисленных затрат воюющих подразделений приводит к тому, что даже мотивированные и честные командиры вынуждены прибегать к различным способам нелегальной добычи средств - распилу на металл “ничейных” объектов в своей зоне ответственности, “экономии” солярки, штрафам за алкоголизм. Входя в эти схемы, они становятся легкой мишенью для служебных интриг сплоченных групп людей, делающих на аналогичных схемах деньги для себя лично. Группа недоброжелателей, собирающаяся “экономить” солярку масштабно, с размахом и в свой карман, не забывая делиться с вышестоящим начальством, несомненно выдавит со службы того, кто на скромные средства от “сэкономленной” солярки обустраивает быт личного состава и “не делится” с командованием.
Таким образом, спустя 4 года “военного строительства” в Республиках на месте “ополчения”, относительно успешно оборонявшегося летом 2014-го против украинской армии, состоявшей из офицеров-завхозов, офицеров-прорабов, офицеров-вахтёров и неумёх-срочников, оказался её практически полный аналог - среди офицеров все больше завхозов-прорабов-вахтёров, завязанных в коррупционных схемах, а подчиняется им ничему не обученный “молодняк”, пришедший в армию зачастую только по причине отсутствия других способов заработать на жизнь.
И каждая попытка военкоматов “закачать” в “корпуса” ещё сколько-то асоциального элемента естественным образом приводит к ухудшению ситуации - уходят адекватные рядовые, уходит адекватный младший комсостав. Кроме того, регулярно сменяются “советники”, и из тех мест, куда приехали неадекваты, начинается дополнительный отток людей. Армия деградирует, возможно, что уже необратимо, так как системные факторы работают против боеспособности. Хоть какой-то рост боеспособности наблюдается в подразделениях, где собрались сплоченные группы “местных” командиров младшего и среднего звена, личные качества которых способствовали созданию более здоровой атмосферы в подразделениях.
Но даже в них со временем в личном составе всё ярче заметны два возрастных полюса, вокруг которых группируется основная масса военнослужащих. 20 лет – молодые люди, часто пришедшие в армию “потому что надо послужить в армии" , из-за отсутствия работы “на гражданке” и т.д. и 45+ лет – зрелые мужчины, мотивированные и опытные, часто воюющие с самого начала войны.
Что касается попыток руководства улучшить материальное положение личного состава теми же методами, то есть “просто дать больше денег”, то даже слухи о значительном, в два раза, повышении “боевых” выплат в 2019 году, рядовые бойцы встречают с весьма сдержанным оптимизмом. Наблюдая предыдущие скачки цен в Республиках, они не без оснований полагают, что и это повышение зарплат в текущих реалиях экономической жизни Республик будет встречено торговцами новыми ценниками.
Анализ исключений из описанных процессов.
Одним из наиболее заметных исключений из описанных кадровых реалий является 14-й БТрО НМ ЛНР “Призрак”, переформированный из “Механизированной бригады “Призрак” Луганского Народного Ополчения. Это подразделение куда меньше подвержено влиянию вышеописанных факторов, чем все остальные, в силу того, что в процессе переформирования кадровый состав прошёл двойной отбор, находясь при этом постоянно в боевой работе на Линии Боевого Соприкосновения.
Во-первых, на начальном этапе, после получения “штатки” батальона территориальной обороны, бригада долгое время по численности превосходила этот штат примерно втрое и каждый из бойцов и командиров получал по одной трети от зарплаты, что моментально отсеяло людей, заинтересованных в службе только зарплатой.