Андрей Мороз – Славянские боги. Путь огня (страница 6)

Максим смотрел на друзей и не узнавал их, как будто за эти дни в них изменилось что-то важное, чего он не понимал. Так крепкая некогда дружба дала первую трещину.

Лето пролетело быстро. Все дни Саша пропадал в библиотеке за чтением книг, которые ему рекомендовал отец, иногда отвлекаясь на тренировки по боксу и игру в футбол с дворовыми пацанами. Лена уехала в деревню к бабушке и дедушке. Максим самостоятельно пытался искать клад, объезжая заброшенные деревни и села. Но кроме каких-то безделушек и разочарования эти экспедиции ему ничего не принесли.

Но этим история не закончилось. Местная газета, как-то узнав о найденном кладе, опубликовала материал, после которого Саша с Леной стали знаменитыми. Подробностей в статье не было. Там была сухая информация, что школьники совершенно случайно нашли ценный клад, прогуливаясь по окрестностям. Одноклассники спрашивали Сашу с Леной, не дураки ли они, что отдали такие богатства. Педагоги стали смотреть на друзей более пристально. А учитель истории пригласил ребят к себе в кружок «Милая Родина». «Ходячая энциклопедия» дядя Миша стучал костяшками домино по столу громче обычного, и уже в который раз грозился мужикам, что пойдёт требовать двадцать пять процентов от стоимости клада. Ведь это он навёл школьников на это место, забывая уточнить детали их разговора с подростками. Мужики ничего не понимали, но кивали и подсмеивались.

– Давай, дядя Миша, иди, тебе дадут двадцать пять процентов! Потом догонят и ещё раз поддадут.

Все это время Саша и Лена хранили тайну, а Максим делал вид, что тоже удивлён, как и все. Они не обижались на друга. Это был его выбор, а они кровью поклялись, что никогда и никому не раскроют их общий секрет. Зато Саша теперь знал много исторических фактов, которые не преподавали в школе. Мир прошлого всё больше затягивал его в свой круг. Сашкина страсть к науке постепенно передавалась Максу и Лене. Незаметно для себя разговоры на исторические темы друзья вели всё чаще. Правда, оказалось, что интересы у всех были разные. Лена мечтала после окончания университета стать учительницей в школе. Однажды Максим спросил её:

– Зачем тебе это? Там же нищета и разруха!

Она некоторое время молчала, думая, как ответить. Она понимала, что в этом вопросе вся сермяжная правда. Школа стремительно превращалась в место, где правит дух наживы, но не знаний. Она знала, что её родителям каждый день приходят всё новые циркуляры, учебные программы меняются на глазах и не в лучшую сторону. Зарплата едва позволяет сводить концы с концами. Учителя вынуждены искать заработок на стороне. Некоторые, почувствовав запах больших денег, и вовсе уходят из школы. Другие педагоги, смирившись, уходят в себя, становятся равнодушными – к школьникам, предметам, жизни.

– Если все пойдут зарабатывать деньги, то кто донесёт детям истинные знания? Времена тяжёлые, правда, но любые кризисы когда-нибудь заканчиваются. И этот пройдёт.

– Это не кризис, Вязникова, это катастрофа, – глубокомысленно заметил Макс. – И ты хочешь принести себя в жертву? Ради чего?

– Ради счастливой жизни детей и их будущего.

– Идеалистка, – фыркнул Макс и повернулся к Саше. – Ну а ты, Санёк, тоже хочешь положить свою жизнь на алтарь будущих поколений и влачить жалкое существование?

Саша посмотрел на друга, видимо, рассуждая внутри себя, стоит ли ввязываться в этот философский диспут. Он в последнее время нашёл в книгах и учёбе спасение от мрачной реальности. История стала для него убежищем, где всё было ясно: вот причины и следствия, здесь герои и злодеи, а не эта унылая повседневность, в которой были вынуждены выживать его родители. Теперь мечты об экспедициях и будущих научных открытиях стали не мальчишеской романтикой, а целью – оказаться там, где время замерло, где можно прикоснуться к чему-то настоящему и ранее неведомому.

– Нет, Макс, на алтарь я не хочу. Но путь свой я выбрал. И он точно не в деньгах и материальных богатствах. Что они вообще такое? Пыль земная, пепел, химера, – Саша попытался перевести всё в шутку, но было видно, что говорит он вполне серьёзно. – А ты? Ты чего хочешь от жизни?

– Богатство и слава. Вот что мне нужно, – Макс посмотрел на друзей с вызовом. – Всё просто. Никаких ваших фантазий. А для того, чтобы их найти, можно и историком стать.

Вскоре пришло время выпускного вечера. В школьной столовой родители накрыли столы. Каждый принёс, что было. Родители Максима достали шампанское. Директор школы, человек средних лет, среднего телосложения, с серым лицом и выцветшими глазами, произнёс речь о рыночных возможностях, которые открываются перед выпускниками, и пожелал всем удачи на жизненном пути. Затем залпом выпил бокал шампанского, сел за стол и молчал до конца вечера, не промолвив больше ни слова. Криво натянутый плакат над его головой также желал ребятам доброго пути. Атмосфера была натянутой и мрачноватой. Родители думали, как и куда пристроить детей. Дети ждали, когда родители разойдутся и оставят их одних. В конце вечера Саша, Макс и Лена вышли на школьный двор. На улице было уже темно. Только звёзды мерцали холодным далеким светом.

– Ну что, товарищи будущие историки, готовы к труду и обороне? – попытался взбодрить друзей Саша.

Лена смотрела на школу, потом подняла голову в небо и тяжело вздохнула.

– Вот и всё. Новая жизнь. Грустно как-то.

– Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Жизнь будет гораздо интереснее, – Саша потрепал подругу по плечу, и они все вместе медленно тронулись к дому, постепенно погружаясь в темноту ночи.

Глава 3. На пороге перемен

К моменту поступления в университет страны, в которой выросли друзья, уже не было. Союз Советских Социалистических Республик канул в лету. На огромной территории бывшей советской империи остались независимые государства, которые теперь были больше похожи на плохих соседей, которые никак не могут договориться, как вместе и в мире жить дальше. Вокруг творилось что-то невообразимое, как будто кто-то неведомый открыл ящик Пандоры. И из него полилось всё самое омерзительное, что копилось и скрывалось долгие десятилетия. Жизнь в стране стремительно менялась. Бывшие комсомольцы превратились в служителей новой власти и с таким же, как и раньше, огнём в глазах убеждали всех в верности идей либерализма и демократии.

Родители Максима теперь были кооператорами, приватизировав магазин, в котором мать Макса была заведующей. Отец помогал ей, работая одновременно водителем, диспетчером и грузчиком. «Это бизнес, сынок. Куй железо, не отходя от кассы», – говорил он сыну, сверкая золотыми зубными коронками. Соседи, отношения с которыми у четы Гордиенко в последние годы испортились, называли их спекулянтами и недобро смотрели в сторону новоиспечённых бизнесменов. Отец Саши по-прежнему работал в институте, но выживать становилось всё труднее. Заработную плату задерживали или выплачивали не полностью. Экспедиции ещё велись, но каждый раз выбивать их приходилось с боем. Он не сдавался, веря, что всё ещё наладится. И при каждой возможности пропадал на раскопках ещё дольше, чем раньше.

Мать работала теперь на двух работах, а после тяжёлых смен простаивала в очередях за самыми простыми продуктами и вещами. Положение Лениных родителей было не менее бедственным. «Похоже, школа не в приоритете нового государства», – сетовали они. Полки магазинов опустели, появились талоны на так называемые «социальные» продукты. Чем хуже становились дела вокруг, тем всё чаще по телевидению рассказывали, что демократия и свободная рыночная экономика принесут свои плоды, нужно только ждать и верить.

В жарком июле 1993 года трое друзей стояли у стенда университета, где размещали информацию о поступлении абитуриентов в вуз, и искали свои фамилии.

– Есть! – радостно воскликнула Лена.

– И я! – вслед за ней закричал Саша.

– О, вот, и я тоже! – Максим ткнул пальцем в свою фамилию на жёлтом листке бумаги.

– Ребята! Мы поступили! Поздравляю! – Лена кинулась на шею сначала Саше, а потом Максиму. Парни смущённо смотрели на подругу; их лица сияли счастьем.

Учёба в университете для друзей оказалась увлекательным приключением, а не наказанием, как часто бывало в школе. Здесь каждый предмет давал что-то новое и вел к следующим открытиям. Несмотря на большую нагрузку, почти каждый день Саша доставал из ящика письменного стола фотографию пергамента, который они нашли в селе офеней, рассматривал знаки, сравнивал со старославянской письменностью из книг отца, искал совпадения в летописях, житиях, но не приблизился к разгадке ни на шаг. Это не давало ему покоя и стало почти навязчивой идеей. Однажды он поделился этим с Леной. Она посмотрела на друга так, как будто уже и забыла про то приключение. Потом коротко спросила.

– Дашь мне копию? Попробуем вместе разгадать эту тайну.

– Конечно. Сделаю ещё одну фотографию.

Так они с удвоенной силой погрузились в этот исторический квест, пытаясь разгадать загадки, которые им оставили таинственные офени.

Учебный год у друзей пролетел незаметно. Пришло время первой практики. Товарищи подошли к декану и настойчиво попросили, чтобы их отправили вместе на полевую практику. В архивах сидеть никто из них не хотел. Профессор Владимир Петрович Ольховский сначала строго посмотрел на студентов с высоты своего богатырского роста, потом, смягчившись и едва улыбаясь уголками губ, заключил.