Андрей Минин – Война (страница 14)

— Новые знания, что передал нам через Петра наш покровитель — невероятны! Я чувствую, как моя сила растет с каждым проведенным ритуалом.

Людмила, в заляпанном кровью переднике была счастлива. Она добилась того, к чему шла долгие годы. Больше никто не стоит на ее пути. Сила кружила голову.

— Смотри, — указала она рукой на одного из слуг, привязанного толстыми кожаными ремнями к столу. — Что можешь о нем сказать?

На лице Градислава появилось выражение отвращения.

— Ты хочешь, чтобы я высказал свое мнение об этом холуе?

— Присмотрись. Ничего не замечаешь?

— А должен? Батрак, как батрак.

— Хорошо. Наблюдай.

Людмила взяла со столика рядом скальпель и поднесла его к животу слуги. Тот был жив и почувствовав прикосновение холодной стали к коже проснулся и сразу закричал. Воткнуть кляп ему в рот никто и не подумал. В усадьбе остались лишь те, кто принял новые порядки.

Людмила сделал небрежный надрез, полностью вспоров ему живот. Слуга не переставал дергаться и кричать. Он все еще был жив.

Отложив скальпель в сторону, Люда запустила обе руки в его брюхо. Нащупав в его кишках то, что искала, она бережно вытащила из нутра слуги извивающегося червяка, отвратительно-розового цвета, крепко держа его в своих ладошках. Тот пищал и пытался вывернуться из ее рук.

Слуга умер. Его остекленевший взгляд был направлен в потолок.

— Что это? — С брезгливостью спросил Градислав.

— Дар нашего покровителя.

Воткнув в мерзкого червя шприц, она начала выкачивать из него кровь и червь на глазах начал усыхать. Выкачав его полностью, она отбросила червя на пол и раздавила то, что от него осталось каблуком.

— Кровь? — С любопытством спросил ее старший брат. — Зачем она?

— Это, мой брат Градислав то, благодаря чему род Смирновых и род Чернозубовых возвысятся над остальными.

Размахнувшись, она без предупреждения вогнала шприц прямо в грудь брату, и вдавила поршень.

Градислав упал на пол и забился в конвульсиях.

Людмила наклонилась над ним и руками с еще не высохшей на них кровью слуги начала гладить его по голове и приговаривать.

— Прости, братик. Потерпи. Так было нужно. Скоро боль пройдет, и ты все поймешь.

Следующими на очереди были ее дети и остальные родственники.

— Выглядишь уже лучше, Михаил.

Лейтенант Свиридов кивнул, поблагодарив меня за сеанс лечения. Я зашел к нему в лазарет и помог сверх того, что наш комроты считал правильным. Он любил экономить силу и оставлял солдат долечиваться самостоятельно, полагаясь на организм.

— Не думал, что выживу после пулевого ранения в голову.

Он с осторожностью потрогал себя за бинт на лбу. Поморщился и убрал руки.

— Что с моим взводом?

— Ждем пополнения, а пока от взвода осталась половина. Сержанты выжили и командуют. Не заходили к тебе?

— Заходили. Вот, — показал он на тумбочку у кровати. — Яблок принесли.

— Уважают. Так что давай, выздоравливай и забирай взвод обратно. Я, конечно, заменил тебя и присматриваю за ними, но сам знаешь, у меня слишком много обязанностей и я не могу бегать за ними по пятам.

Поговорив с ним еще пятнадцать минут и попрощавшись с невезучим Свиридовым, я вышел из лазарета. В небе светило солнышко. Близ Крыма погода радовала глаз.

Разбежавшись, я перепрыгнул гребень окопов и пошел в сторону близкой к нам лесополосы. На опушке, не заходя в лес, я присел на пенек и с наслаждением дал ногам отдохнуть. Весь день в заботах. Можно позволить себе расслабиться на пару часов.

Из кармана я достал англо-русский словарь и дневник английского офицера. Забыл его сдать, а потом мне стало интересно. Вильям, так его звали, писал в нем обо всем, что с ним происходило с начала войны. Больших тайн в его рассказе я не нашел, так что я продолжал умалчивать о блокноте что попал мне в руки.

Я приступил к чтению.

Пятый день плавания. Укачивает. Зря я записался в добровольцы на эту необъявленную еще войну. Мама, когда я сообщил ей о своем решении, расстроилась и проплакала всю ночь.

Сегодня хороший день. Меня выделил наш капитан, лорд-волшебник Браун по случаю чего сегодня я не останусь в одиночестве, а посещу кают компанию в числе самых перспективных офицеров ее величества. Надеюсь, новые знакомства помогут мне продвинуться по карьере, после того как я вернусь с этой войны.

Вот он и настал, день нашего наступления. Все от матроса до офицеров корабля были в предвкушении. К тому времени как мы подошли к берегам Российской Империи, ее черноморский флот был уже уничтожен. Наш прославленный адмирал, лорд Дрейк со своей ужасающей властью над морями и океанами просто затянул их корабли под толщу воды. Тех, кому удалось выжить и всплыть, безнаказанно расстреливали. Капитаны приказали игнорировать их мольбы о пощаде. Море окрасилось в красный цвет.

Вот я и на берегу. Мне под командование отдали целый взвод. Плохо лишь то, что половина из солдат с черного континента, и они даже не знают наш язык. Командир, когда отдавал их мне, честно сказал, чтобы в самые опасные места я отправлял их, а не рисковал коренными жителями Британии.

Прошло несколько дней.

Поселение с чудным названием — Таганрог, было уничтожено. Этот русский город не желал сдаваться и бился до последнего. Много солдат пострадало и наши сильнейшие лорды-волшебники разозлились. Они вызвали над городом ужасающую бурю. Ветер завывал даже в нескольких километрах от него. Когда утром мы зашли в Таганрог, половина домов была разрушена. Мне поручили прочесывать кварталы и всех выживших отправлять в специальный лагерь для военнопленных.

Август. Сегодня я узнал, что командиром нашего полка назначен лорд Маркус. Слухи о нем подтвердились. Каждый день он забирал в свою палатку русских из лагеря для военнопленных, а на утро их трупы закапывали в стороне. Я не знал, как к этому относиться. Лорд Маркус известен своими открытиями. Он видный член научной коллегии Лондона и он подарил нашей нации множество заклинаний. Раньше я не задумывался, какой ценой он этого добивался. А сейчас...

Одиннадцатое сентября. Исследования что проводил лорд Маркус, были невероятны. Мне выпала огромная честь помогать ему в этом. Пока у нас ничего не получалось, но лорд не отчаивался. К сожалению, материала для исследований не хватало. Военнопленных перевезли и метрополию. Искать новый материал с каждым днем становилось все сложнее. Русские выставили против нас свою армию и перестали быть посмешищем. Оказалось что они воют не хуже чем мы, а наши успехи объяснялись лишь неожиданным ударом в их подбрюшье. Лорд Маркус с каждым днем становится все раздражительней. Его постоянно отрывают от экспериментов, заставляя защищать наши ряды от атак русских кудесников. Свою злость он срывает на мне.

Этот день я запомню надолго. Мой взвод погиб. Мы, все кому посчастливилось выжить в этом ужасе — бежали. Ночная атака русских превратилась в настоящий ночной кошмар. Мои друзья, офицеры с которыми я играл в бридж, все они погибли.

Хотел написать письмо матери. Долго сидел над ним, не зная, что рассказать, а о чем умолчать и в итоге так его и не написал. Не думаю, что она одобрит мою практику у лорда Маркуса, а больше писать мне не о чем.

Меня перевели в другой полк. Тут ужасно. Лорд Коулман презирал всех, кто сбежал в тот день с поля боя. Своими дальнейшими действиями, он пытался от нас избавиться, считая, что мы несем ему неудачу и позорим мундир. Вот и сейчас он через своих заместителей дал мне задание, с которого я могу и не вернуться. В помощь мне выделили отделение индийских солдат. Под покровом ночи мы должны совершить прыжок с парашютом, и зачеркнуто...

Последняя страница была замарана кровью и чернилами.

Я дочитал дневник до конца и закрыл его. Было интересно следить за мыслями этого волшебника. Его первыми сомнениями. Как он менялся, черствел душой, а потом перестал называть нас людьми, называя материалом для исследований.

Чиркнув спичкой, я поджег дневник и наблюдал, как он сгорает, превращаясь в пепел. Мерзкая нация эти англичане. Я сжал кулаки. Теперь я понимал, почему их так ненавидят по всему миру. Особенно в колониях, в Индии. Ради личной выгоды, англы готовы на все.

Поднявшись с пенька, на котором сидел, я отряхнулся и пошел в расположение роты.

Смотреть на то, как Семен идет мимо и не иметь возможности вцепиться ему в горло вызывало у Глеба — Петра зубной скрежет. Еще не время, твердил он себе.

Мать о многом умолчала, когда вернула его к жизни. Он потер грудь, чувствуя, как ворочается внутри червь. К горлу подошла отрыжка и он отошел в сторону, чтобы солдаты его отделения не заметили, как он рыгает и загрязняет воздух вокруг нечистотами.

Растения, на которые он срыгнул, пожухли и почернели, а червь внутри него довольно заворочался и подарил волну тепла.

Церковь. Глеб скривил губы в жесткой усмешке и его перекосило. Один уголок рта задрался выше другого.

Да что они могут? Твари. Что он им сделал, а? Вонючий послушник проходит через его окоп уже третий раз за день и все вынюхивает, останавливаясь на каждом шагу. О, вот и он. Снова идет, гадина. В груди зародилась злость. Последний раз он убивал, когда они шли в наступление на англичан. Трупы тогда не нашли и те солдаты его роты до сих пор считаются без вести пропавшими.

Послушник прошел в метре от него и неожиданно остановился, начав поворачивать голову в его сторону. Эта зараза что-то почувствовал! Выхода нет.