Андрей Минин – Война (страница 13)

Про монахов я знал мало. Они были кем-то вроде отшельников и занимались отловом кудесников, что заходили за грань дозволенного. Устраивали бесчеловечные эксперименты на людях и заигрывали с силами, с которыми нельзя заигрывать. Я был далек от всего этого.

— Не ваше дело, — огрызнулся на нас командир. — Хватит лясы точить, приступайте к своим обязанностям.

Что-то Налбат был сегодня не в духе. Мы встали из-за стола, отдали грязные тарелки Кирюхину и ушли.

Фронт сместился ближе к Крыму. Григорьевку мы оставили. Жаль. Там было неплохо. Сейчас мы сидим в небольшой лесополосе под Армянском. Крым очень неудобен для нападения с суши. Приходилось воевать буквально за каждую пядь земли. Все дороги, что вели туда, перекрыты, а наш черноморский флот потоплен. Вот так.

На новом месте пришлось обустраиваться заново. Копать блиндажи и окопы. Я как заместитель командира роты в этом не участвовал. Я больше был занят бюрократическими препонами. Мотался в штаб батальона, выбивал нам обмундирование, патроны, и подкрепление. Занимался личными делами солдат и общим надзором.

Своего взвода у меня не было, и если я хотел развеяться, то присоединялся к патрулю. Вот и сейчас, я подошел к Свиридову и стал ждать пока его солдаты встанут в строй. Он проверил их экипировку, чистоту оружия, убедился, что все здоровы и начал говорить.

— Продолжаем патрулировать наш квадрат. Англы не спят и постоянно посылают к нам свои разведывательные и диверсионные силы. Вчера соседняя с нами рота поймала группу из двух человек, что пыталась подложить под склад ГСМ бомбу. Будьте внимательны. Не филоньте. У меня все. Сержанты, командуйте.

Мы выдвинулись в соседнюю лесополосу, которую нам и предстояло обыскать. Весь взвод, тридцать четыре человека, выстроились клином и искали землянки или скрытые огневые точки. Эту часть лесополосы мы прочесывали уже в третий раз. Все уже исхожено, вдоль и поперек, так что шли мы расслаблено. Мин и других опасностей здесь нет.

Вдалеке гремела артиллерия. Видимо часть наших сил пытается подвинуть англичан. Как я и сказал, Крым это сложная местность. Всего несколько дорог и перешейков, через которые можно к нему подойти. Англичане стояли именно там, запирая собой узкие места и не пуская нас. А с моря их защищает флот.

Стрельба из автоматов началась внезапно.

— Засада! — Успел выкрикнуть сержант, что шел на острие клина, прежде чем его застрелили, и он упал словно подрубленный.

По нам вели огонь из нескольких хорошо замаскированных точек. Нападавших было меньше чем нас, но грамотный подбор времени и атака из засады сделали свое черное дело. В первые же минуты мертвыми и ранеными лежали полвзвода.

— Старшина! Сзади!

На миг я забыл, что защищен лучше любого обычного человека и у меня сердце ушло в пятки.

Я крутанулся на месте и поймал грудью молнию. Меня отбросило в сторону и проволокло по земле несколько метров. Несмотря на «щит», удар был болезненным и унизительным.

— Собака, — прошипел я сквозь зубы, вставая. Мой противник усмехался, наблюдая за мной. Он что-то сказал, но английский язык был для меня темным лесом. — Пошел ты, — ответил я ему, выпуская по любителю нападать со спины «воздушную пулю» и добавляя вслед очередь из АК-12. Весь магазин опустошил, заставив его поморщиться и обновить щит. Выкуси!

Вот где как никогда мне помогли уроки Афона Налбата.

Бегая от английского лорда-волшебника неизвестной мне силы, я постоянно держал его под обстрелом, стараясь не подставляться ни под его атаки, ни под атаки его солдат, что поддержали командира и стреляли по мне. Радовало лишь, что он не прихлопнул меня первым же ударом, значит вторая ступень, не третья.

Все же пришлось уводить его за собой. В глубину леса. И так силы тают с ужасающей скоростью, а тут еще и его солдаты помогают, стреляя в меня. «Щит» ходуном ходит и того и гляди развеется. Нужно будет ставить новый, а это расходует и так мои невеликие силы. Черт!

Взвод Свиридова сориентировался. Упав на землю, они пришли в себя и попрятались за деревьями, подтащив к себе тех, кто был еще жив, но ранен. Самого лейтенанта я не видел. Или мертв или лежит без сознания. Командовали сержанты. К сожалению, помочь они мне не могли. Их позиции простреливались, и они были вынуждены лежать на месте и пытаться отстреливаться, зовя помощь по рации.

Я все же смог увести лорда-волшебника подальше от солдат своей роты. Мой щит устоял, и расход силы снизился. В спину больше не стреляли. Стало легче.

Англичанин почему-то брезговал стрелять в меня из автомата и использовал только свои силы, когда как я не брезговал ничем. Прятался за деревьями, отпрыгивал в овраги, стрелял в него, меняя магазин за магазином, и конечно использовал свои силы кудесника.

Между стрельбой, в него летели «воздушные пули». Через некоторое время самоуверенный англичан растерял весь свой лоск и начал смещаться обратно к своим людям, в лес, но я предвидел эту его тактику и встал на его пути. Он что-то прорычал, обновил на себе щит и потянулся рукой к автомату.

Я только и ждал, пока он отведет от меня взгляд. Граната уже лежала у меня в руке. Выдернув чеку и отсчитав до трех, я кинул ее ему под ноги, а сам отпрыгнул в очередной овраг, закопавшись в него с головой и наевшись земли. Прозвучал взрыв. Вскрик англичанина и я вскакиваю на ноги. Поискав его взглядом, я навел на него автомат и начал стрелять. Он был контужен. Щит с него слетел, и я безнаказанно его расстреливал. Все. Мертв. Успел на последних минутах. Мое средоточие тоже было почти пустым, и если бы этот дурак не играл со мной вначале, а отнесся серьезно, все могло закончиться куда неприятнее для меня.

Отдышавшись, я подошел к нему и осмотрел. Забрал документы, сорвал солдатский жетон с шеи и записную книжку из кармана. Оружие тоже забрал.

Моя помощь солдатам не понадобилась. К нам уже подошло подкрепление, и диверсантов выбили с их позиций, даже взяв кого-то в плен. Командир Налбат тоже был здесь, оказывал помощь раненым.

— Где ты был? — Спросил он меня, как только я появился.

Я кивнул себе за спину.

— Лорд-волшебник или кто он там. Помял меня немного.

— Значит, не зря я на тебя время тратил, если ты здесь, а он там, — разговаривая со мной, командир не переставал лечить солдат, которых к нему подносили. Накладывая руки в район ран на их теле, он пускал по ним золотистое сияние и раны начинали подживать, исторгая из себе лишний свинец. — Ты снова пустой?

Я прислушался к своим ощущениям в средоточии.

— Одного человека подлечить могу.

— Тогда помогай.

Прибыло командование батальона. Стали разбираться, откуда здесь группа диверсантов и какова была их цель. Нашли парашюты, но нас это уже не касалось. Мертвых увезли, а раненых мы дотащили до своих окопов сами, силами роты.

Вечером того же дня, в заброшенной деревне что располагалась позади фронта, собрались монахи. Большинство было обычными послушниками, но выделялись среди них и рясофорные послушники и иноки. Старшим был полноценный монах. Приняв постриг, он умер для мира, для прошлой жизни, сменив имя и став известен как Язон. На правах старшего из присутствующих, он спросил.

— Что удалось выяснить? У нас есть зацепки?

— Есть, как не быть? — Проворчал отец Олег, славящийся своим дурным нравом и нетерпением к слабостям рода человеческого. Он был иноком.

— И?

— Проверяем, — пожал плечами отец Олег. — От многих наших кудесников идет противный душок. Пользуются проклятые, запрещенными практиками. Нам нужно лишь отделить нечистых от простых дураков. Вы, отец Язон знаете, как это сложно. Не могу пока указать на кого-то пальцем, — с сожалением констатировал инок. — Нужно больше времени. Слишком многих ещё не проверили.

— Поторопитесь! — Настоял отец Язон. — До Церкви доходят худые слухи. Что-то грядет.

Отец Олег напрягся, и четки в его руках на миг вспыхнули белым, нетерпимы взглядом огнем.

— Откуда дует? Новые земли? Блуждающие порталы моря Лаптевых? Или снова эти треклятые острова живого тумана?

— Не знаю, отец Олег, не знаю... Возможно. Важно, что Император обеспокоен. Все сильные кудесники недавно почувствовали нечто, что не могут объяснить. Некая мерзость, — вздрогнул отец Язон, вспомнив то чувство, что его посетило. — Мы все очень обеспокоены.

— Это может быть связано с нашим делом здесь? — Спросил его отец Олег, нахмурившись.

— Все возможно. Нельзя отвергать и этот вариант.

Инок пообещал.

— Мы удвоим усилия.

Отец Язон кивнул.

— Боярская дума дала Церкви зеленый свет. Нам разрешили подвергнуть кудесников в действующей армии допросам с пристрастием. Нужно найти источник беспокойства как можно быстрей. На вас уповаю, братья. Не подведите.

Усадьба Смирновых.

— А-а-а-а-а-а!

Крики, что раздавались из подвала, не прекращались уже несколько дней. Закрытое от посторонних поместье Смирновых под Москвой с каждым днем становилось все более темным местом. Слуги, что попытались сбежать или доложить в церковь о происходящем здесь были пойманы и отправлены в подвал, из которого больше не вышли. Члены семьи, что противились изменениям, исчезли, и их больше никто не видел. В усадьбу с визитами зачастили родственники Людмилы Ильиничны, бояре Чернозубовы с сопровождением.

— Как у нас дела? — Каркающим голосом спросил у Людмилы один из ее старших братьев, что сегодня навестил сестренку.