Андрей Минин – Княжич. Том II. Война (страница 7)
— Справимся, Полин.
— Не бойся. Мы сможем тебя защитить.
Младший лейтенант была привлекательной девушкой. Не удивительно, что к ней проявляли столько внимания.
— Заткнулись! — Гаркнул на распустивших хвост мужиков Михаил, заметив, что я морщусь.
— Точка два пройдена, — невозмутимо доложил Замерзайко, не участвовавший в заигрываниях с лекаркой.
— ОГОНЬ! ОГОНЬ! ОГОНЬ!
— Огонь! — Продублировал мою команду Замерзайко с помощью телефона, и болото залило огнём.
Было одновременно и страшно и восхитительно. Залпы артиллерии были похожи на распускавшиеся огненные цветы.
Картину испортили донесшиеся до нас крики заживо сгорающих людей. Это был ад.
— Они заслужили, — успокаивающе шепнул мне на ухо Жук.
По факту это первое наше серьезное сражение. Грязь и кровь, закусил я губу, хмуро смотря на то, что происходит на болоте. Ад.
— Знаю, — сжал я зубы. — Знаю...
Вдруг взвыл Замерзайко. Надрываясь, он исступленно кричал в трубку лишь одно слово:
— КУДЕСНИК!
Глава 5
— Семён?!
— Подожди, дай подумать, — отмахнулся я, с тревогой наблюдая за кудесником, что накрыл себя и где-то сотню человек рядом общим щитом. Турки, неумолимо приближаясь к нашим позициям. Плотный обстрел не приносил результата. Голубоватый, сферический щит получал удар за ударом, по его поверхности расплывались пятна огненных вспышек, но он держался. Чёрт!
— Ступень духа? Четвёрка? — Нервно переспрашивали друг друга мои штабные, сжимая в руках оружие.
Я медленно помотал головой из стороны в сторону.
— Тройка. Четвёрка бы не оставил от нас и мокрого места, ударив по площади, а этот только защищается, приближаясь на удобную дистанцию.
— Третья ступень тоже не сахар, — поморщился Михаил. — Нам не хватит ни времени, ни огневой мощи, чтобы пробить его щит.
— Знаю.
— Нужно отступать, Семён.
Я оглянулся.
Некоторые солдаты все же струсили и уже бежали в деревню, надеясь спастись там или сесть на дирижабль, забывая, что вся его команда находится на земле. Да и...
— Тр-тр-тр, — сухо заработал пулемёт, повалив изломанными куклами в грязь тех, кто попытался сбежать.
Новый безопасник, женщина с короткой стрижкой, по имени Анна Ветлицкая не умела шутить и, как и сказала, поставила заградительные отряды позади нас. С моего разрешения. Трусов никто не любит. Падаль.
— Мы не успеем уйти, а тем более эвакуировать деревню, — ответил я Михаилу. — Будем драться.
— Как?! — Вскричал он в смятении, а потом сменил магазин в автомате, продолжая стрелять во всё отчетливее светящийся щит кудесника. Без толку.
И, да. Хороший вопрос, как?
Болото горело. Газ скопившийся над его поверхность вспыхнул слабым, синим пламенем и всё полыхнуло, не оставляя надежды выжить тем кто не был закрыт щитом. Теперь всю свою мощь полк сосредоточил на не убиваемом кудеснике. Вот только толку то...
Обычные люди, даже с оружием и артиллерией против кудесников, начиная с третьей ступени — ничто. Только столкнувшись с такой силой, понимаешь всю разницу между людьми и боярами. Понимаешь, почему они правят страной. СИЛИЩА.
— Эх... — Тяжело выдохнул я, загибая рукава на армейской рубашке.
Придётся рисковать. Форм третьей ступени у меня мало, допуска в нужные разделы императорских библиотек при канцеляриях нет (официально я пока только вторая ступень), так что всё что есть, вычитано в книге: «
Этот турок держит свой щит уже достаточно долго, чтобы выдохнуться. Ну-у-у. Или я надеюсь на это.
— Семён, ты что делаешь?! — Вскричал Жук.
— Отстань, — оттолкнул я его, продолжая вырезать на своих предплечьях буквы древнеславянского алфавита. Нож в моей руке порхал, оставляя за собой след из крови, а символы начинали светиться недобрым, черным светом. Как и всё у Чернозубовых, от этой волшбы пахло каким-то дерьмом. Но деваться мне некуда. За спиной Алиса и все те, кто стоит рядом. Отступить я не мог.
С каждой буквой, знаком, вырезанным на коже, мне становилось всё хуже. Руки тряслись. Бросало то в жар, то в холод. Тело покрыл липкий пот. Помутилось в глазах, но я продолжать вырезать символы...
— Ещё. Ещё немного, — бормотал я из последних сил, дорисовывая букву «
Время словно замерло. Миг, и все эти письмена вспыхнули злым, черным светом, сложившись в предложение, которое никто из ныне живущих на земле славян не мог прочитать.
После недоброй вспышки света Семён исчез. На его месте стоял... Стояло... Это...
— Блять! — Отскочили от того во что превратился Семен все те, кто находился в командирском блиндаже.
— Господи, молю. Спаси и сохрани, — начали молиться самые нестойкие.
— Михаил, что это? — Со страхом в голосе спросил растерявший всю свою невозмутимость капитан Замерзайко. — Михаил?
— А я знаю? — Огрызнулся тот. — Блять!
Тут, нечто, чёрная клякса, дрянь, в которую превратился Семен, вздрогнула, встряхнулась, словно сбрасывая с себя воду, и проломив своим аморфным, пузырящимся тьмой телом укрепление рванула по направлению к вражескому кудеснику.
В блиндаже все выдохнули, не забыв помянуть чёрта и ад.
— Жуть. Бр-р-р.
— Кажется я обосрался, — признался Василь, нынче находившийся в звании лейтенанта.
— Смотрите! — Вскрикнула медичка, Полина, указывая рукой в сторону ярко светившегося в наступившей темноте щита турка, что начал на глазах меркнуть.
В защиту врезался и врезался, пытаясь её проломить, сгусток мрака и та поддавалась.
— Ну-у-у. Мы вроде как побеждаем, да? — Неуверенно спросил Василь Зверобой, почесав своей лапищей голову.
— Как бы после такого Семёна не утащили в застенки тайной канцелярии, — нахмурился Михаил.
Щит пал.
Стрельба на болоте стихла, и все солдаты со страхом в глазах наблюдали за тем как их командир, превратившийся в чёрную кляксу, рвёт на куски вражеского кудесника. Верещавший от страха турок уже ничего не мог. Щит погас, и он словно втягивался внутрь слепленной из тьмы и грязи кляксы. Отчаянно цепляясь за траву, и кочки он пытался оттянуть конец, но...
Простые турки, солдаты и как оказалось их английские коллеги, переправленные с другого фронта, побросали мать его оружие и побежали, куда глаза глядят, желая оставить между собой и этим монстром как можно большее расстояние. Их даже не стали убивать, а брали в плен.
Тут клякса до того выглядящая непобедимой, дрогнула, прогнулась и взывала от боли с такой силой, что вода в болоте заходила ходуном.
На землю упал уже не монстр, а человек. Окровавленный, без сознания и с жуткими шрамами по всему телу. Это был Семён, со всех ног бросился к нему Михаил, моля всех известных богов, чтобы он был жив и дышал. Только бы дотерпел, а там Алиса поставит его на ноги. Он в это верил.
Что с ними сделает женщина, если окажется, что Семён мёртв, он старался не задумываться. Но в голове так и всплывала картинка как убитая горем жена Семёна, сама являющаяся не последним кудесником выворачивает его кишки наизнанку.
***
Подворье Смирновых в Москве опустело. Дружина была разделена на несколько частей и отправилась на фронт. Глава рода, все наследники, близкие и дальние родичи, все они отправились на войну и в руки Людмилы, что все ещё носила черное в знак траура по сыну, ушла вся власть над слугами, другой шушерой, женщинами и детьми рода.
— Суки! — Шипела Людмила, сидя в одиночестве у озера на территории поместья.
Красота, что ее окружала, свежая, яркая до рези глаз зелень, разноцветные стрекозы, летающие над самой поверхностью воды — всё это её не интересовало. Изнутри её колотила незамутненная ненависть.
— Суки, — повторила она, переводя взгляд с одного старого слуги на другого, что ковырялись в земле, пересаживая цветочки.
Родичи, Чернозубовы, на которых у неё была вся надежда, ей отказали.