Андрей Минин – Княжич. Том II. Война (страница 24)

— Аки-аки, — хлопнул в ладошки дедуля, остановившись напротив Михаила, очевидно приглянувшегося ему особенно. Его он осматривал долго. Дольше всех... До меня очередь еще не дошла и я даже боюсь представить что он сделает, когда поймет что я маг. Но сейчас все его недоброе внимание было сосредоточено на Михаиле. — Зу-зу, бакмек, — решил что-то для себя дедуля и достал из заплечной сумки, такой же потасканной и потрепанной, как и он сам, несколько склянок с жидкостями. — Хайя, — причмокнул он губами, прежде чем задрать голову обездвиженному Михаилу, начав вливать ему в глотку одно зелье за другим.

В этот момент ожило то, о чем я, и думать забыл. Бесполезная деревяшка, лик Фарна, как назвал её Старик с острова Трех черепах, начала ощутимо жечь мне бок. Волны тепла от нее распространялись не на тело, а на дух, растапливая сковавший его лед.

Быстрее, быстрее, только и мог я приговаривать, с тревогой следя за каждым движением колдуна, иначе не скажешь. Колдун как есть. Ну что за напасть? Да и Старик хорош. Тебя ждет испытание, ла-ла-ла. Тварь. Не мог что-ли сразу сказать, что тут живет этот дедок? Подставил-таки под удар.... Ну и я хорош, да. Идиот. Расслабился.

— Кагарами буча, какана! — Обезумел этот дед, после того как закончил вливать в Михаила свои снадобья, начав поглаживать его по всему телу (так это выглядело со стороны). Потом он разорвал на Мише рубашку и начал нажимать на нем определенные точки на торсе. Сильно, до красноты. Шея. Подмышки. Виски. Оставались после его нажатий красные пятна.

Не знаю, что он делал, но добром это не закончится. Давай же, тотем. Работай едрить, пытался я своей волей помочь теплу лика Фарна растопить лед в средоточии и мне кажется, даже это удавалось. Процесс ускорился, и мои силы скоро будут на свободе. Только бы успеть...

— Хе-хе-хе, — рассмеялся колдун, очевидно оставшийся довольный увиденным.

Я тоже заметил изменения в Михаиле. Кожа. Его кожа стала сереть. Волосы на голове приобрели пепельный оттенок. И глаза, глаза тоже стали нечеловеческими. Сиреневыми. Пугающими.

Пристально наблюдая за протекающими изменениями в теле своего подопытного, дед все больше радовался. Его мрачное торжество было написано на лице. Но на этом он очевидно не закончил.

Положив обе руки на голову Михаилу и заглядывая ему в глаза, он начал говорить уже на другом языке. Более грубом и гортанном:

— Азъ! Ердд! Грогд! Азъ! Ердд! Грогд!

Ну же, взмолился я, истекая потом и потекшей из вновь открывшихся шрамов кровью, заставляя свою руку подняться вверх, выше, ещё выше. Дед ничего не замечал, полностью сосредоточенный на своем действии, чтобы он там не делал.

Еще немного, ну давай же ты, дрянь, отчаянно просил я свою конечность меня слушаться. От тотема прошла очередная волна тепла, и мне удалось раскрыть ладошку, направив ее открытой стороной точно в колдуна. Заклинание уже было готово и засветившаяся на краткий миг белым огнем кисть, выстрелила в деда сгустком пламени. Он это заметил. Его глаза расширились, но сделать он ничего не успевал, ударило его в грудь заклинание белого огня, и он бесформенным кулем отлетел в сторону, начав там ворочаться и отплевываться кровью, пытаясь встать. Удар здорово разворотил ему грудь, но он был еще жив.

Ну, уж нет. Не уйдешь.

Переведя непослушную, словно отлежавшую под подушкой руку в то место, куда он упал, я снова ударил. Потом еще, и еще. Сгустки белого огня со скоростью пули влетали в тело колдуна, заставляя его подпрыгивать на земле, кричать от боли, но он все еще был жив. Понадобилось больше двух десятков заклятий, чтобы окончательно с ним покончить, да и то я не был уверен, что он мертв, а не притворяется, больно уж живуч он оказался, пытаясь отползти от меня как можно дальше, и скрыться, сбежать в лес.

Схватка оказала на меня благоприятный эффект и дух вместе с средоточием смогли скинуть с себя налет льда, полностью высвободившись и вновь наполняя мое тело силой. Я смог двигаться, чего не скажешь об остальных моих людях, что как стояли, так и стоят истуканами.

— Так, — сплюнул я слюну вперемешку с кровью, прочищая горло и осматривая безумными глазами мужиков. — Так, — снял я с пояса одного из них большой нож, куда больше чем был у меня и осторожно приблизился к колдуну. Подставил под него ногу и с усилием перевернул его с живота на спину.

Зрелище мне открылось ужасное. Глаза у него вытекли, по всему лицу струились потеки крови. Одежда на груди и ногах сожжена. А в центре живота, куда я метил свои удары настоящая дыра в три кулака размером.

Органы внутри него запеклись и в воздухе стоял запах жаркого. Это было бы даже приятно, если бы не так отвратно. Наклонившись над ним я взмахнул ножом, желая наверняка с ним покончить и отрезать голову, как он дернулся и слепо мотая головой и что-то мыча, вцепился рукой мне в ногу. Это ему не помогло.

— Подохни уже ты! Ха!

Удар. Удар. Брызги крови и его рука до боли сжавшая мою щиколотку слабеет. Голова деда повисла на остатках кожи. Еще удар и она полностью отделена от тела. Сделано.

— Сука, — сплюнул я на его труп. — Всю одежду из-за тебя замарал, ха-ха-ха, — немного истерично рассмеялся я, пережив серьезный стресс. Хотя насчет одежды чистая, правда. Она была залита как его, так и моей кровью. Вот уж. Когда я уже смогу колдовать без превозмоганий и надрыва? Надоело, что эти шрамы вечно раскрываются и кровоточат, дернул я головой, стряхивая текущую из носа кровь.

Обернувшись, я с кряхтением выпрямился и с осторожностью приблизился к Михаилу.

— Эй, — коснулся я его плеча, предварительно прикрыв себя туманным щитом. Больше я своих ошибок не повторю. — Миша? — Всматривался я в его сиреневые глаза. — Ты как?

Он мигнул.

— Мигни два раза, если понимаешь о чем я говорю и... Ну... — Не знал я что сказать. — Ну, если ты не превратился в монстра.

Глупо с одной стороны, но что еще спрашивать? Он дважды мигнул.

— Хорошо, — положил я руки на его тело, пытаясь понять, как освободить своих людей от заклятия колдуна. Тотем, что дал мне Старик, сгорел и помочь тут ничем не мог. Выработал своё. — А если так? — Пустил я в его тело немного своей силы и Миша вздрогнул, приходя в себе.

Первым, что он сказал было:

— Сука! Дрянь! Что за дерьмо? — Щупал он свое тело, не находя себе место.

Я его понимал. Остальные, как только я освобождал их от плена окаменения, выражали свои чувства не менее экспрессивно.

— Дрянной остров. Дрянная жизнь. А-а-а-а-а.

— Я кажись обоссался. Думал уже, дед нас изнасилует.

— Ага. Ладно, еще зубы осматривал, мышцы. Но зачем щупать жопу?

— Ха-ха-ха, — рассмеялись мужики, выпуская напряжение.

— Если бы не господин... Тьфу. Повезло. А то бы сдохли на этом проклятом острове.

— Спасибо вам, Семен Андреевич. Спасли.

Я кивнул. В том, что отчасти это моя вина, я говорить не стал. Отныне всегда буду под щитом. Если уж сложно закрыть всех, то себя-то нужно обязательно.

К Мише ребята старались близко не подходить. Я тоже был настороже. Он это видел и только горько кривил в усмешке рот, осматривая свои серые руки и лицо через зеркальце, которое нашлось у Василя.

— Что-нибудь чувствуешь? — Не вытерпел я.

— Ничегошеньки, — мотнул он головой.

— Не знаю, что с тобой сделал колдун, но мы разберемся, — пообещал я, осторожно хлопнув его по плечу.

— Уж надеюсь... — Вздохнул он. — Не думаю, что моей жене и детям понравится мой новый образ.

— Глаза жуть, какие страшные, — признался Дмитро. — Ты Миша того, не смотри на меня пристально. А то кто тебя знает, может ты теперь как колдун, за жопу будешь хвататься.

— Ха-ха-ха, — рассмеялись все и я, в том числе. На этот раз всё у нас закончилось хорошо и можно позволить себе шутить.

— Да, иди ты Филя в... баню! — Огрызнулся Мишка.

— Ха-ха-ха, — еще раз рассмеялись мы, постепенно, успокаиваясь.

Первым делом как все пришли в себя я осмотрел труп. Подобрал его сумку, где бережно были сложены как полные, так и пустые склянки с зельями. Завернутые в тряпочку корешки, нож... О-о-о. Вот он. Достал я из котомки тот самый нож, с выгравированными на нем мистическими знаками и пробегающими по лезвию всполохами света. Красиво.

— Так, — оглядел я парней. — Дмитро, — кивнул я ему, передав нож. Он у нас неплохо с ним управлялся, имел разряд по ножевому бою, так что выбор я сделал не с бухты-барахты. — Владей пока. Потом заберу, нужно будет понять, что это за нож и чего от него стоит ожидать.

— Хорош, — подбросил он его в воздух, перехватив в полете и сделав несколько замахов. Выглядело это опасно.

На теле колдуна кроме как его обгорелой одежды я больше ничего не нашел. Ни колец, ни амулетов.

— Так, парни. Давайте ка его отнесем отсюда подальше, а потом сожжем. Не хочется оставлять его рядом с питьевым колодцем, как и закапывать эту дрянь в землю

Переглянувшись, никто не хотел касаться его тела, они всё таки выполнили мою просьбу и подхватили его за руки за ноги и потащили его в сторону, туда, где на земле лежало старое, рассохшееся дерево с выгрызенной жуками сердцевиной. Нарубив из него поленья и собрав ветки мы бросили труп сверху получившейся горы, и я повторил свой удар белым пламенем, сорвался с моей руки язык огня и сухие дрова вспыхнули.

— Круто, — похвалила меня дружина, уважительно посматривая на мою охваченную белым, бездымным пламенем огнем кисть. Я сжал кулак, и огонь погас.