Андрей Минин – Чужой путь (страница 6)

– Солнце высоко, а людей не видно. И улицы, и поля пусты, – пробормотал Ирид. Он смотрел по сторонам в поисках хоть какого-то признака жизни.

– Вон кто-то есть на улице, – сказал Ремай и указал рукой в сторону.

Действительно, в ста шагах от них, сидя на покосившейся лавочке, за путниками наблюдал человек. Сидел он тихо и неподвижно, сливаясь с окружающей обстановкой, поэтому его не сразу заметили.

Путники направились к нему. Подойдя ближе, они поняли, что это старик – маленький и сухой, как стебель высохшей травы. Седые волосы свисали ниже подбородка. Длинная, но редкая борода обрамляла лицо. Глаза пусты. Словно затянуты пеленой непонимания. На лице застыла странная, почти бездушная улыбка. Создавалось впечатление, что он не видит и не слышит их.

– Отец, мы приветствуем тебя в этот светлый день, – учтиво проговорил Ирид.

Старик не ответил, но улыбка стала шире, растянувшись чуть ли не до самых ушей. Взгляд, пустой и невидящий, все же казался каким-то мирным.

Дверь находящегося рядом дома отворилась, и на крыльце появилась пожилая женщина. Она внимательно осмотрела путников, задерживая взгляд на каждом, словно пыталась определить, представляют ли они угрозу.

– Он давно уже не говорит, – произнесла она, кивнув на старика. – Ходит сам – и на том спасибо. Вам что-то нужно?

– Приветствуем и тебя, мать, – вежливо произнес Ирид и слегка поклонился. Поклонились и его спутники. – Мы только лишь проходили мимо. Хотели узнать, не найдется ли нам места для ночлега в этом поселении.

– Здесь люди простые живут. К любому в дом постучи – на ночь пустят. И я бы пустила, только в доме спать негде. Могу разместить в амбаре, если пожелаете. Но лучше пройдите к кому-нибудь другому – у меня далеко не самые лучшие постройки.

Путники переглянулись.

– Вы кажетесь очень приятным человеком, – выразил общее мнение Ирид. – Мы сочли бы за честь разместиться у вас в амбаре.

– Хорошо, – весьма добродушно проговорила старушка, ее лицо просияло. – Пойдемте, я вас размещу. Отдохните немного, а потом в дом заходите – знакомиться будем. Меня зовут Альта.

Путники по очереди представились, а затем все прошли в просторный почти пустой амбар.

– У вас зерна совсем нет, – сказал Ирид, осматриваясь.

– Да, – вздохнула Альта, – но зато полки свободны. Можете спать на них. А за зерно не переживайте: все, что посеять хотели, – посеяли. Несколько мешков пшеницы в доме лежит. Нам их до нового урожая хватит.

– Мы не с пустыми руками, – сказал Ирид, – у нас собой птицы подстреленные, я могу…

– А вот это очень интересно, – прервала его старушка. Ее глаза заблестели. – Дичь в руках уже много лет не держала. У нас, знаете ли, одни старики остались. Посеять что-то еще можем, за скотиной приглядим, а вот про охотничий промысел давно позабыть пришлось. Дайте мне – приготовлю.

Ее голос, прежде тихий и спокойный, теперь звучал с неожиданной энергией.

Ремай передал тушки. Альта с поразительной ловкостью взяла их, подняла на уровень лица и принялась рассматривать. Дичь ей явно пришлась по душе. Улыбка старушки стала еще шире.

– Потушу их с крупами… с крупами или отдельно… по ходу дела решу. Не переживайте – выпотрошу сама. Я не совсем еще бесполезна. А вы пока располагайтесь, – и она пошла в дом, бормоча что-то себе под нос.

Старый амбар, в котором путники находились, явно не являлся строением, способным обеспечивать надежное хранение запасов продовольствия. Крыша, наверняка, протекала, стены покосились, а дверь еле держалась. Ветер гулял сквозь щели, проносясь через пыльное помещение.

– Почему здесь одни старики живут? – прервал молчание Танир, оглядываясь вокруг с явным беспокойством.

– А что тут молодежи делать? – проговорил Ирид, прислонившись к одной из кривых стен. – Таких мест немало. До больших городов далеко, а сейчас такое уж время, что все именно в них стремятся. Эта деревня себя изжила. Молодежь разбежалась, а старики остались. Так и будут на месте сидеть, пока не помрут, – его голос звучал немного грустно, но без сожаления.

Эвис подошел к дальней стене амбара. Его взгляд скользил по гнилым бревнам, из которых она была сложена. Некоторые из них прогнили настолько, что превратились в труху, а в самой стене зияли глубокие трещины. Юноша приложил руку к одному из наиболее поврежденных мест. Мгновение спустя еле заметное, почти невидимое синее свечение окутало его ладонь, как легкий туман.

– Эвис! – выкрикнул Ирид, стоящий позади него. В голосе ощущалась тревога. – Давай не будем привлекать лишнего внимания. Я вижу, что ты хочешь сделать, но не нужно. Дел натворишь – слухи быстро по округе расползутся… даже из такой глуши.

Юноша медленно повернулся, его лицо было напряжено. Он сказал:

– Интересное положение, когда и хочешь, и можешь сделать что-то хорошее, но не имеешь права, так как окружающие поймут неверно. Последнее время я немало размышлял о том, чем вообще буду заниматься, если… когда спасу ее. Знаете, я так и представлял, как мы вдвоем приходим в подобные места, ищем тех, кому нужна помощь, делаем для них все, что в наших силах. Я бы и самому себе и всему миру доказал, что не поменялся, не стал злее, что готов нести добро, несмотря ни на что. Эльда согласилась бы со мной. Она точно согласилась бы со мной… – голос дрогнул, и он замолчал.

– Так, – громко произнес Ирид, – прекращаем ныть. Пойдемте лучше осмотрим окрестности.

Альта не солгала, когда сказала, что деревню населяют старики. Самым молодым обитателям было не меньше шестидесяти лет. Не все они являлись дряхлыми и немощными – некоторые сохраняли бодрость духа и здоровье, – но и тех, кто нуждался в помощи, нашлось немало. Седые головы и согнутые спины встречались на каждом шагу.

Гости вели себя исключительно любезно, и местные жители отвечали им тем же. Люди выходили во дворы, приветствуя пришельцев добродушными улыбками и короткими жестами, либо просто кивками. Прозвучало множество предложений о ночлеге. Один из стариков попросил наколоть дров, и Ремай, не раздумывая, вызвался исполнять просьбы.

Позже путники узнали, что есть серьезная проблема – отсутствие легкого доступа к воде. Да, рядом была река, но не каждый мог без особых усилий носить из нее воду в дом. Раньше было проще, так как в центре деревни стоял колодец, но он обвалился около года назад. Ирид, Эвис и Танир принялись носить воду тем, кто попросил об этом. Они ходили от дома к дому, чувствуя себя частичкой этой забытой всеми общины.

В дверь Альты они постучали уже тогда, когда солнце почти село, окрасив небо в багряные и фиолетовые тона.

– Где же вас носило столько времени? – по-доброму и шутливо спросила старушка, встречая их широкой улыбкой. – Еда же остывает – проходите скорее к столу.

Это был одноэтажный деревянный дом, скрученный временем и непогодой, с покосившимся крыльцом и гнилыми досками. Окна были затянуты помутневшей от времени тканью. Но внутри не пахло сыростью – воздух наполнял приятный аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с запахом трав и дыма. Этот аромат вызвал у Эвиса неприятные, болезненные воспоминания, но юноша сумел сдержаться, прогнав их прочь. Он украдкой взглянул на Ремая – тот, казалось, тоже прилагал усилия, чтобы скрыть свои печальные мысли.

Альта испекла удивительно вкусный хлеб и приготовила дичь, приправив ее какими-то неизвестными ароматными травами. Пшеничная каша оказалась необычайно вкусной. Уставшие путники ели быстро, наслаждаясь теплотой гостеприимства.

Старика Альта накормила и уложила спать на теплой печи еще до их прихода. Сейчас он мирно храпел.

Ремай и Эвис сидели, уставившись в стол, и думали о чем-то своем. Ирид болтал со словоохотливой хозяйкой дома на самые разные темы: от погоды до урожая, от былых времен до надежд на будущее. Танир слушал их с любопытством, но его уже давно тянуло ко сну.

Ближе к полуночи путники лежали на полках в амбаре. Все, кроме Ирида, быстро уснули. Он же долго ворочался, а потом вышел на улицу. Через некоторое время он вернулся и растолкал Эвиса. Юноша нехотя открыл глаза и спросил:

– Чего тебе нужно? Мы выходим на рассвете, а на улице явно еще темно.

– Послушай, я тебе сейчас кое-что предложу, – прошептал мужчина, склоняясь к нему. – Если вдруг скажешь, что я спятил, то не обижусь. Но если это не так, то разбудим остальных и сделаем кое-что необычное. Слушай…

***

Еще не рассвело. Темно-синий мрак ночи лишь немного смягчался едва заметной серой полосой на горизонте. Вчетвером они стояли на безлюдной улице деревни, наблюдая за обвалившимся колодцем – черной дырой в земле, забитой непонятно чем.

Эвис подошел к колодцу. Он провел рукой по воздуху рядом с обломками, не касаясь их. Рука юноши засветилась ярким, насыщенным синим светом, а руины колодца – тусклым, пульсирующим красным. Медленно, словно под действием невидимой силы, обломки начали подниматься, сборка колодца происходила прямо на глазах путников. Разбитое деревянное ведро повисло в воздухе. Оно менялось, становясь целым и невредимым. Потрескавшиеся бревна восстанавливались – пустоты и трещины заполнялись.

– Помяните мое слово, гореть нам за все это на кострах, – задумчиво проговорил Ирид, увлеченно, но без особого удивления наблюдая за происходящим. – Не думаю, что это того не стоило.